Наблюдатель (СИ)

— Нам дали, — набравшись смелости, ответил Арт.
— Уж если угрожаешь, то не проси потом не называть тебя плохим человеком, — процедила Ирис, охватив клинок обеими руками. Рассмеялась, глядя ему в глаза. — Так и знала, что ты ублюдок.
— Так… — Маркус выдохнул, приходя в себя. — Раз вам дали, то скажите мне, кто это был. Пожалуйста… — он выделил последнее слово таким тоном, что всем вокруг стало ясно — терпение командира чёрных одеяний было на исходе.
— Наш учитель, — произнёс парень, вслед за Ирис взяв меч поближе к себе. — Фолл.
— Ах, Фолл, — рассмеялся во весь голос Маркус. — О-ох… — он дёрнулся, в одно мгновение обнажая саблю и приложив её к горлу Арта. Тот не успел даже понять, в какой момент сталь оказалась у его шеи, а потому нервно сглотнул. — Я не шучу. Говорите, кто дал вам этот знак.
— Мы ответили, — превозмогая боль, девушка поднялась, опираясь на меч. — Фолл, наш учитель, дал нам это. Вставай, Арт. Лучше умереть стоя.
Герой молча встал, игнорируя лезвие, выпрямляясь перед Маркусом, оказавшимся, на деле, чуть ниже его. То, чему его учил Фолл — бесстрашие перед смертью. Будь безответственным — в конце концов, будь ты хорошим или плохим, ты всё равно станешь мёртвым. А так, может, сама смерть охереет от такой наглости перед ней. Да передумает тебя забирать. Отступив на шаг, Арт встал рядом с Ирис, держа меч наготове.
— Не похоже, что они лгут, шеф, — донеслось из-за спины Маркуса. — Может, не стоит?
— Нет… — он выдохнул, а затем вдруг вложил саблю в ножны. — Они не понимают, что им вручили. Даже не понимают, что за одно только подозрение их могут отправить в казематы к ментальным магам на препарацию разума… Вполне в нашем духе, на самом деле. Исполнителям всё знать не обязательно, а?
— Шеф?
— Снимите маски, — протянул мужчина. — Мы среди своих.
Оставшиеся в живых чёрные силуэты опустили ткань, скрывавшую их лица, с какой-то странной теплотой уставившись на недоумевающих Арта с Ирис. Те, заметив, как спало напряжение в воздухе, опустили оружие, но возвращаться к костру, как поступили остальные воины в чёрном, не спешили. Маркус остался стоять, вертя головой, словно не веря тому, что понял.
— Йоран мне голову оторвёт… — смеясь, протянул он. — Ладно, ребятки. Расслабьтесь. Ваша безопасность теперь — наша главная прерогатива.
— В каком смысле? — напрягшись, спросил Арт.
— Позвольте представиться, как полагается, — игнорируя вопрос, сказал Маркус. — Маркус де Лоран, валет Легиона, печально известного по всему континенту клана убийц. Я и воины под моим началом приветствуют членов Сада, — он глубоко поклонился, почти касаясь лбом своих ног. Выпрямился, с улыбкой глядя на вздрогнувших при знакомом упоминании парня и девушку. — Мы искренне сожалеем о том, что случилось.
— Да чтоб меня, — нервно рассмеялась Ирис. — Хочешь сказать, эта блестяшка — символ Сада?
— Не просто символ, — поправил её мужчина. — Эту печать невозможно подделать, а всего их существует восемь штук. По одной на каждого управляющего Сада — Фолл, Мира, Эсмеральда, Йоран, наш глава, Нера, Триша, Крон и Гиалэр. И раз одна из них при вас, то, полагаю, выдана она была лично Фоллом.
— Мы так и сказали, — протянул Арт. — Так вы… Ваш клан входит в Сад?
— Да, мы являемся организацией, занимающейся преимущественно шпионажем, — тут же ответил Маркус, будто ожидая этого вопроса. Я вновь приношу извинения за то, как мы с вами обращались. Если позволите, мы доверим судьбу пленённых караванщиков в ваши руки.
— Прекрати с этим выканьем, — выдохнула Ирис. — Давайте сперва сядем у костра. Если честно, всё это меня ужасно задрало. Сперва мутные караванщики, теперь это… Хватит с меня.
— Как поже… Хорошо, — поправился мужчина, занимая место, где сидели до этого Арт с Ирис. Очевидно, уступая свою удобную лежанку им. Переглянувшись, парочка вновь опустилась возле пламени, отогревая уставшие тела.
Они быстро поняли, что остальные чёрные силуэты смотрели на них, во-первых, с первобытным страхом, а во-вторых — с ещё большим уважением, чем то, что появилось во время сражения. Ребята потихоньку начинали понимать масштабы Сада, о котором Фолл говорил с таким спокойствием, как будто это было нечто простое и всем известное. Легонько вздыхая, они постарались вытерпеть несколько минут тишины. Потом очнулась Лори, которую они едва успели успокоить. Волшебница была готова с места в карьер взорвать тут всё к чёртовой матери. Воины Легиона стыдливо опустили головы, надеясь, что её гнев пройдёт без потерь средь их рядов. Заняв своё место рядом с Артом и Ирис, женщина медленно приходила в себя, потирая ушибленный затылок.
 
— Работорговцы, значит, — протянула она, поглядывая в сторону связанных в одну кучу караванщиков. — Вы, ребята, могли бы сразу начать с разговоров.
— Мы не могли знать точно, что вы не на их стороне, — пожал плечами Маркус. — Хорошо, что всё обошлось. Иначе не сносить мне головы, это точно…
— Вы хотите поймать тех, с кем они работают в Никке, — повторила слова из объяснений товарищей волшебница. — Ну, раз уж мы потеряли сопровождение, то думаю, что пойти с вами — лучшее решение.
— Мы с удовольствием сопроводим вас до места назначения, — склонил голову мужчина.
— Нет уж, — отмахнулась Лори. — Мы вам поможем. Про нас, скорей всего, уже в курсе, поэтому подозревать не будут. Что-нибудь придумаем, пока едем…
— Нет! Нельзя подвергать членов Сада опасности! — попытался воспротивиться валет Легиона, но сдался под усталым и убийственно раздражённым взглядом чародейки. — Х-хорошо… Спасибо. С вашей помощью выйти на верхушку чёрного рынка Никке станет куда легче.
— Мы в курсе, а поэтому попросим об ответной услуге, — хитро подмигнула женщина Арту с Ирис. — У нас хорошее снаряжение, но оно далеко от идеала. У мастера не нашлось посоха для призывателя — поэтому Ирис вынуждена концентрировать эфир самостоятельно, что тратит время и куда больше сил, чем нужно. Арту же пригодилась бы броня — без кузнеца Фолл не смог придумать ничего, кроме зачарования обычной одежды.
— Достать всё это в Никке не составит труда, — кивнул Маркус. — А что для тебя?
— Кофе, — бросила Лорелеи, устраиваясь поудобнее. — С молоком.
— Зимой? — ахнул мужчина.
— И летом — одним цветом. Кофейным, с белым, — добила его волшебница. — Если все согласны, то я безумно хочу спать. Иначе голова меня просто убьёт…
— Согласна, — протянула Ирис, залезая под плотную толстую шкуру. Только Арт, поднявшись, пересел к Маркусу. Мерно трещал костёр, а вскоре в воздухе послышались спокойное дыхание двух уставших представительниц прекрасного пола.
— Ты ведь… Убийца, верно?
— Да, и один из лучших, — кашлянул мужчина, смотря на парня с непониманием. Тот же глядел на пламя, не мигая.
— Трудно это… Жить с кровью на руках?
— Зависит от крови, — пожал плечами Маркус. — Точнее, от того, чья она. Невинных? Женщин, стариков и детей? Или ублюдков, вроде караванщиков Эстебана?
— Прости… — парень задрожал — эмоции догнали его, а осознание того, что он убил хороших людей, только делало его чувства паршивей. — За твоих товарищей.
— Эй, эй, — валет Легиона слегка опешил — он не ожидал такого от паренька. — Ты что, впервые сегодня убил?
— Да.
— Всё это просто большая ошибка, — покачал головой Маркус. — Не стоит брать в голову. Я их тоже совершал… Ну, в прошлом. Каяться — можно. Убиваться по этому — глупо.
— Как будто это так просто… — тяжело вздохнул Арт.
— А кто сказал, что всё в жизни легко? — улыбнулся ему мужчина. — Хоть ты торгуешь арбузами, режешь глотки за золото или по уши в политике — всё одно столкнёшься с трудностями. С переживаниями, в конце концов. Йоран… Знаешь, он любит это повторять. Мы — существа с душой и умеем чувствовать. Все наши чувства, каждое их проявление… Это означает, что мы живы. Главное не теряться в суматохе.
— Не теряться… В суматохе?
— Ага. А это, ты, может, уже слышал. Есть три типа людей — хорошие, плохие и мёртвые. Что первые, что вторые неизбежно становятся третьими. Поэтому живи, пока живётся. Будь добрым, будь злым, бесчестным или честолюбивым. Только знай — за каждым действием следуют последствия. Не всегда отражающие деяния. Например, не всегда за добро ты получишь добро, и даже не всегда на зло тебе отплатят злом. Убийство — сухое действие, без эмоциональной окраски. Её ему придаёт это… — от тыкнул себя пальцем в грудь. — А над этим властвует это… — он вновь тыкнул, только в этот раз — на свой висок. Вот и думай головой.