Война без людей (СИ)

Ну еще бы она не знала, да?
Нехилое такое охотничье поместье на берегу замерзшего зимнего озера было лишь отправной точкой моих недолгих приключений на этом диком берегу. На пару сотен метров дальше, я закопался щупальцами в колючий густой кустарник, а в нём, возле кривого длинного пня, быстро начал рыть землю, докопавшись до люка, поднять который не смог бы ни один человек. Трое бы тоже не очень справились, разве что парочка «когтей», которые и организовывали эти лёжки.
За люком оказалась просторная землянка, укрепленная бетонными столбиками, с изоляцией и прочими прелестями, милыми сердцу окапывающимся мужикам. Она достаточно быстро проветрилась, заправленная брикетами печка-буржуйка начала делать температуру комфортной, так что вскоре мы с Ржой уже сидели за криво сбитым столиком, задумчиво цедя заваренный майором чай. Скорее чифир, правда.
— Рассказывай, Витя, — как-то томно вздохнула отправившая меня в очередной раз на смерть (и подставу) женщина, откладывая чай и принимаясь вскрывать банку с разогревшейся на печке тушенкой.
— Нелла Аркадьевна… — вежливо назвал я женщину по имени-отчеству, скромно интересуясь, кормили ли её в застенках только ухой? Или, когда она её так объелась?
— Изотов… — меня смерили взглядом поверх поднесенной ко рту банки, — Во-первых, я хочу есть и буду есть. Во-вторых, я очень сомневаюсь, что ты, летая у черта на рогах, овладевал последними разведданными и вообще понимаешь, что творится. Скорее всего, ты метался как дурак, убил кучу народа, может, трахнул еще несколько девиц. Возможно пострадал, у тебя морда какая-то выцветшая и больная. И глаза горят нехорошо. К чему я веду? К тому, что у нас нет трех недель, чтобы я тебе, с перерывом на сон, посрать и обед, рассказала всё, что знаю. Зато, если ты доложишь о своих метаниях, я смогу прояснить картину для себя, а потом изложить её и тебе? Такой расклад тебя устраивает? Тогда начинай.
Против логики не попрёшь. Тем более, что ряд из четырех литровых банок тушенки на печке, мешающий поставить мою пятую, намекает, что питательную жижу майор усвоила, пока я её сюда нёс. Я начал рассказывать историю своих злоключений, попыхивая тлеющим табачным солдатиком и отхлебывая чифир. Рассказал всё, буквально, даже описал остановку на Ямайке, без особых деталей, конечно. Блондинка слушала, не перебивая, лишь сосредоточенно поглощая еду с перерывами на задумчивые перекуры. Уточняющих вопросов почти не задавала, лишь один раз меня спросила, правда ли, что Любимов, один из самых известных неогенов-перебежчиков, умер в камере со мной. Услышав ответ, молчала до самого конца, вновь начав расспрашивать только о моменте, когда меня пытался уговорить подмёныш в её облике.
— Вам, кстати, это тело и лицо идут куда больше, чем другим, — хмыкнул я, — Носить умеете.
— Иди в жопу, — скривилась бывшая пленница, — А лучше жри, молчи и слушай.
Первой новостью было то, что Витя дурак, решивший, что Окалина отослала его на поживу «Стигме». Вспомни-ка, Симулянт, в какой спешке было принято решение? Никакой западни бы просто организовать не успели, если бы делали это совместно, эта твоя Машка проникла на борт самолета почти сразу. И она не знала, насколько ты отмороженный, чтобы моментально среагировать на её присутствие. Участвуй в этом Ржа, Антипрогност бы не накосячила.
Потом? Да. Потом сделка с Валиаччи, устроившего синхронное появление четырех «мертвецов»-шахидов, определила судьбу некоего Виктора Изотова и его команды.
— А знаешь почему, Витя? — продолжала задымлять небольшое помещение майор, — Потому что ты… мы… допустили огромную ошибку. Мы просто не увидели потрясающий косяк. Деталь, благодаря которой у тебя планов на успех было — ноль. Хер целых, хер десятых. Догадаешься, о чем я?
— У нас есть время гадать?
— Есть.
— Всё равно не буду.
— И х*й с тобой, — богатырша была на редкость великодушна, — Ты собрал банду бессмертных. Ты сам бессмертный. Был, то есть. Чуешь, чем пахнет? Ты выдвинул требования, насрать, насколько справедливые, одному биологическому сообществу от другого. Вы, вместе с моей дочуркой, просто не дали «ксюхам» ни малейшего шанса на согласие, секретный протокол Сталина был запущен в дело.
 
— Зачем тогда сделка с Валиаччи?
— Этому было несколько причин, — вздохнула женщина, — У нас в КСИ, точнее, во всех высших эшелонах, тут же образовался раскол. В приложениях при протоколе были выводы и теории нескольких именитых ученых, в том числе и тех, что работали в «Стигме». В них были описаны предположения, что вместе с уничтожением Зон будут уничтожены все неосапианты на планете. Наш… канал, связь с энергией, наши источники — просто прекратят работать. Понял?
— Дайте догадаюсь. То есть раскол между обычными людьми, желающими сохранить контроль от страшных нас, и теми из неогенов, которые достигли серьезных позиций, так?
— Верно, — кивнула Ржа, — Умирать никто не хочет, но государственную машину не остановить. Притормозить? Да, смогли. И только потому, что Валиаччи пообещал выход. Возможный выход. В центре Дремучего, как и в остальных Зонах, есть нечто, излучающее энергию. Образование, возникшее с самого начала. «Стигма» хочет создать подобное искусственно.
— Это с помощью Васи, что ли? — догадался я.
— Именно, Изотов. Хоть что-то ты сегодня угадал. Помнишь, я когда-то говорила, что Данко из той же группы особо непонятных, что и ты? — женщина жестко посмотрела мне в глаза, — Так вот, он, если верить всем, включая нашу Молоко, — более совершенная версия «чистого». Некто, максимально близкий к эталону того, что могла была породить Зона.
— Он же ничего не может? — удивился я, — Ну голова горит, и всё.
— Вот поэтому мы с тобой отбойщики, а Нина умница, — поведала мне бывшая начальница, — Витя, Васе не нужно есть, пить и дышать. При этом у него совершенно здоровое, невероятно быстро восстанавливающиеся тело. Он ничего не может, да, но при этом производит энергию и материю из ниоткуда. Его связь с этой херней в Дремучем максимально сильная.
Диспозицию я понял. Витя плохой, Витя дурак, Витя подёргал народ за яйцы в надежде на справедливость. Народ решил, что это ему никуда не упало и вообще товарищ Изотов в паре с Прогностом слишком опасны, поэтому давайте закругляться. Тем более, что дела в нашем любимом СССР просто ваще атас как хорошо. Ну, что неогены сдохнут, так это неплохо, их всего полсотни тысяч на весь мир, да и как только они отбросят коньки (если вообще отбросят), наличная сила и ресурсы государств актуализируются еще больше. Простые советские неогены («ксюхи») такого расклада не поняли всем сердцем и пошли дружить в десны с Валиаччи, который хоть что-то обещает. А почему так? А потому что шахты межконтинентальных ракет на обнуление этих самых Зон — находятся под ограничителями. Туда не доберешься.
В общем хаос, развод и девичья фамилия.
С Окалиной-старшей получилось всё еще интереснее. Ей, как оказалось, отдали прямой приказ на устранение всей моей группы, захват проекта «Данко» и передачу её из рук в руки той самой Машке, которая в тот момент прыгала в краденном самолете по моим следам. Товарищ майор на приказ приложила руку к козырьку, спросила разрешения исполнять, а затем ушла, печатая шаг. Вскоре после этого из Стакомска стартовал какой-то современный стелс-самолёт, упорхнув в неизвестном направлении. На борту должны были быть «когти» вместе с Окалиной, но их не было, а была Палатенцо.
Вжух!…и Прогноста нет.
Сама же Ржа скрыться не могла банально из-за своих людей. У «когтей» семьи, дети, жизнь. Попробуй она раствориться посреди нигде, вышли бы на них, начали бы потрошить. А так, засадив майора в клетку и добившись от неё чистосердечного признания, что остальные стакомовские чистильщики ни при чем, люди не нашли ничего лучшего, чем держать её в КАПНИМ-е, морить голодом и пытаться допрашивать. Очень аккуратно, потому что товарищ Прогност, сильно обиженный за маму — может плюнуть в кашу кому угодно. Насрать тоже. Ну… метафорически. Юленька у нас безотходная. И не жрёт. Идеальная женщина.