Война без людей (СИ)
— И вы их сдали? — угрюмо спросил я.
— Нет! Но сдала бы, если б могла! — впилась ногтями себе в мясо ладони баба Цао, — Показала бы, шипоголовый! Но ты хорошо их научил. Да-да, именно ты, со своим недоверием, подозрительностью, готовностью ко всему. Янлинь ни разу мне не говорила, где они находятся, а когда я только заикнулась, что ты умер, она бросила трубку! На прощанье только крикнула «Летучий голландец»! И всё! Больше не звонит!
У меня из груди вырвался могучий выдох облегчения. Потом аж чай залпом допил.
— Это кодовая фраза такая, баба Цао, — улыбнувшись, объяснил я, — Означает, что всем пора на дно. На самое донное дно, вот прямо ниже некуда. И сидеть там тихо-тихо. Всё у Янлинь хорошо.
— Да? — скрипнула зубами бабушка, — А ты знаешь, что уже четыре мертвеца в городах появилось⁈ Полторы сотни неогенов умерли! Всех повесили тебе на счет! Всех! А значит — и на счет Янлинь тоже!
— Да? — встал я, — Это очень хорошо… Только время у нас кончилось, баба Цао. Мне пора идти.
— Это… хорошо? — не веря своим ушам, переспросила та.
— Очень хорошо, — полуобернулся я от двери, неловко закуривая сигарету из-под прижатой к лицу ладони, — Чем непорядочнее по отношению к нам поступят — тем сильнее развяжут мне руки.
— Шипо…
— Баба Цао! — мой голос похолодел, — Ваша внучка, ваша родная кровь! Она неутомимо работала на благо этой страны! Она не была военной! Не давала присяги! Она делала больше, чем сотня человек! Но когда стало нужно — ей решили пришить массовые смерти! Несмотря на то, что она просто выполняет приказ, отданный теми же властями! Вы действительно хотите, чтобы она прожила вечность в таком мире? Или пряталась в норке, пока её не вытащат и не бросят туда, куда сочтут нужным⁈ Или будут вышибать ей мозги каждый раз, когда сочтут нужным⁈ Обнулять её, как куклу? Как вы хотели с ней поступить⁈
Последнее я почти прорычал, закрывая за собой дверь. Не хлопнул. Незачем. Не за что. Позади меня всего лишь пожилая женщина, волнующаяся о внучке. Всё-таки, молодцы девчонки. Насколько простой ход — банально поставить у руля ребенка, к которому никто никогда не приглядывался. А если они еще вспомнят, о чем мы говорили… так, на эту тему даже думать не нужно. Время сдаваться.
Страна расщедрилась на меня не только взводом лучших оперативников с подстраховкой в виде незнакомых мне товарищей, но и КАПНИМОМ угнетающего типа, выданным вместе с маской. Костюм я надевал под дулами автоматов, стараясь не показать того кайфа, который меня нахлобучил, когда титановый экзоскелет начал воздействовать на внутренние зуд и жжение. Забравшись в перевозку, я откинул голову на стенку, закрыл глаза и просто пропустил всю дорогу, блаженствуя от ощущения тишины и спокойствия внутри.
Очнулся, лишь когда машина, мягко покачнувшись, остановилась возле очень знакомого здания. Огромного такого, серого, зловещего. Прямо гигантский мавзолей, а не наш любимый институт рогов, копыт и крупных животных.
— Колдун, слышь, — заговорщицки наклонился я к не сводящему с меня глаз мужику, — А я это… био-бомба. Ты не дёргайся, не дёргайся. Фитиль еще длинный. Наверное. Просто решил, что вы должны быть в курсе.
Вот как будто кило дрожжей в деревенский толчок закинул! Такое началось. Бегают, по рациям переговоры ведут, матерятся. Машину отогнали сразу нафиг от НИИСУКРС, на меня дула наставили, злятся. И чего злятся, не пойму? Странные люди, не хотят принимать ответственность, вот хоть в лоб, хоть по лбу.
Впрочем, довольно быстро меня было решено вывезти из города, так что я умудрился получить еще несколько часов блаженного внутреннего спокойствия, даже неплохо покемарив по дороге, а очнувшись, увидел знакомую местность — меня привезли на запасную базу, находящуюся в консервации за городом. Точнее, теперь она уже не была на совсем уж консервации, наблюдались и встречающие, и вертолеты жужжали над головой… в общем, оживлённенькое место, хорошо, что мы с девчонками сюда не дошли. Хотя планировали.
Камера, пайка, компот, сигареты. Жизнь продолжается.
Думаете, шучу? Ни грамма! КАПНИМ исправно делал своё дело — угнетал мою раздутую и идущую вразнос энергетику, так что я чувствовал себя младенцем, прижатым к мамкиной сиське.
Пока не пришла, собственно, мамка. Нелла Аркадьевна Окалина собственной персоной. В своем излюбленном формальном наряде с юбкой по колено, с наброшенным на плечи плащом, да и с откровенно меня порадовавшим твердокаменным выражением лица. Как я по нему соскучился после машкиных гримас…
— Изотов.
— Товарищ майор.
Вот и поздоровались.
— Знаешь, Витя, — с глубоким вздохом начала блондинка, — Когда я первый раз услышала твою кличку, ну про «мальчика-который-всех-за*бал», я подумала, что в Кремле совсем с дуба рухнули. Потом, знаешь, как-то поверила. А теперь смотрю на тебя и понимаю, что тебе это в паспорт вписать нужно было. Вместо имени, фамилии и отчества.
— Вы недовольны тем, что я выжил? — проявил прозорливость я.
— Ты не очень-то и выжил, — скупо и криво усмехнулась блондинка, закладывая ногу на ногу, — Зато поломал множество чрезвычайно важных проектов, разрушил половину Мар-дель-Плата, убивая самых известных неосапиантов планеты, превратил в пыль четыреста пятьдесят километров одной из самых важных транспортных артерий в Румынии, а затем свалился нам на голову, как ни в чем не бывало. Чаю с бабушкой попить.
— Нелла Аркадьевна, а вы что хотели, собственно? — подпустил я в голос холодка, — Чтобы я пробрался сюда тихой сапой, потом запытал насмерть всех, кто хотя бы краем волоска причастен к моей подставе, а затем, разрушив Стакомск до основания, сел бы посереди руин, поигрывая атомной бомбой, или чем-то вроде такого… ожидая кого-нибудь на переговоры?
— Ты что, Витя, *бнулся? — аж подавилась сигаретой блондинка, — Совсем… ку-ку? Мания величия проснулась?
— Ну, да, погорячился, — тут же сдал назад я, мстительно добавляя, — Подобное теперь не имеет смысла. Я умираю.
— В любом бы случае у тебя ничего бы не вышло, Виктор ты Анатольевич, — внезапно грустно усмехнулась женщина, — Мы все, неогены, существуем в рамках одного глобального проекта, утвержденного еще сорок пять лет назад. Тайного, разумеется. Подписанного Самим. Ты понял, о ком я. Так вот, в случае если кто-то из нашей братии начнет убедительно оказывать давление на линию партии и мировой порядок, то запускается протокол ликвидации Аномальных Зон. Одна угроза существующему миропорядку, и всё, процесс запускается. Как превентивная мера.
— И… чо? — пожал я плечами спустя почти минуту молчания, — Мне как-то насрать на будущих неогенов. Что меня попытаются угробить… ну, с вашей подачи меня таки угробили. Я на вас, Нелла Аркадьевна, даже не сержусь. Давно уже понял, что игнорирование прямых приказов сверху — не для вас. Противоречит логике. А посылать на смерть своих вы привыкли. Профессиональная деформация.
— Тебя даже не удивит, если я скажу, что мы заключили с Валиаччи договор? — сегодня у Окалины определенно был чемпионский день по кривым ухмылкам.
— Нет, конечно, — я закурил, глядя этой женщине в глаза, — Вы меня, наверное, всегда путали с наивным идеалистом, Нелла Аркадьевна? Мальчиком, которому в голову ударила легкость, с которой он убивает?
— Ну а какое впечатление может быть от двадцатилетнего парня, прожившего большую часть жизни в дыре? — вполне резонно заметила тоже курящая майор, — Да, ты неоднократно доказывал обратное, что тебя нельзя недооценивать. Поэтому, Витя, именно сейчас я сижу здесь, перед тобой. Сижу с серьезным предложением от самых верхов. Чтобы не быть голословной, даже кое-что приятное скажу — ты будешь жить. Ношение КАПНИМ-а не даёт рассинхронизации источника дойти до опасных пиков. Теперь готов выслушать продолжение?
Я не ответил. Просто молча смотрел на неё, поигрывая пачкой сигарет. Еще, что ли, одну выдуть?
— Почини свою херню, Изотов. Что вы там намудрили. Исправь. Или хотя бы сделай нормальную… версию. Для нас. Какую нужно, — снова заговорила она, — Тогда, после бомбардировки Дремучего, Союз выстроит тебе и твоей… команде городок на каком-нибудь северном острове. Полное снабжение. Полная автономия. Мы будем претендовать только на результаты исследований. Будете жить-поживать по своим правилам. Как захотите. Вас никто никогда не посмеет тронуть. Нога другого человека, неосапианта, да хоть черта с ушами на остров не ступит.