Война без людей (СИ)
Что, чересчур весело, да? Напоминаю — справка. Их наша советская медицина просто так не выдает. Если человек кидается в оголтелый атакуй на ораву боевых неосапиантов — это уже говорит о многом. Если уж попытаться описать собственное самоощущение, то я за пультом собственной жизни… положил на этот пульт ноги, откинулся на спинку стула и расслабился.
— Симулянт! — ожил динамик, — Вы меня слышите? Узнаете? Вы адекватны?
— Да, вы Валиаччи, — с умным видом покивал я умывальнику, — С адекватностью не особо хорошо, но спасибо за заботу, держусь!
— Мне не до шуток, молодой человек! — резко и нервно выплюнул динамик, — Давайте не будем валять дурака! Вы не глупы и отдаете себе отчет, что должны были быть лишь средством доставки Данко к нам, не более того! Так что давайте не будем ломать комедию! Позвольте нам забрать мальчика, и я гарантирую как свободу ваших женщин, так и то, что ему, этому… Уасилию, не будет причинен никакой вред! Его использование не предполагает причинение хоть какого-либо дискомфорта юноше!
— И чо? — хмыкнул я, протирая водой из-под крана подмышки.
Динамик поперхнулся.
— Симулянт, вы хотите получить прямой приказ от вашего непосредственного начальника? — явно пришёл в себя Валиаччи, — Мне понадобится пятнадцать минут, чтобы это организовать!
Ну, как-то нет настроения ругаться с Окалиной. Вот совершенно.
— Я вот вам, конечно, верю… — пропел я, продолжая совершенно бессмысленные, но очень приятные гигиенические процедуры, —…разве могут быть сомненьяяя…? Только вот это ничего не решит. Я не собираюсь подчиняться приказу скомпрометировавшего себя неогена. Или её начальства. Или, раз уж на то пошло, правительства!
— Вы идеалист, Симулянт? — спустя почти минуту молчания осведомился динамик, — Или идиот? Вы не можете не понимать, что пока с вами только заигрывали! Мне нужен Данко… и я его получу. Что бы вы обо мне не думали.
— О… — заулыбался я, — Нет, не имею чести быть идеалистом, доктор! Идиотом? Вполне возможно! Но если у нас с вами откровенная беседа, то признаюсь вам честно, как на духу — я устал быть человеком, чье мнение недооценивают!
— Поверьте, Симулянт, я очень хорошо понимаю смысл и суть ваших достижений в науке, — тут же сменил пластинку Валиаччи, — и я с очень большим интересом уделю время вашим работам после текущего проекта, но…
— Причем тут наука? — удивился я, пытаясь протереть себе тылы. Отчаявшись, просто вытащил из-под койки обгоревшую тряпку и начал тереть спину ей, попутно выделяя слизь, дабы размазать грязь, — Все просто, доктор Валиаччи. Я не считаю ни своё начальство злодеями и людоедами, но не считаю и вас. Мне просто обидно, что даже такой умный человек как вы — не понимает той угрозы, которую несу миру я. Не хочет считаться, общаться на равных. Это, знаете ли, очень обидно. Мы, между прочим, старались, запуская почти шесть сценариев, которые одновременно бы привели к гуманитарной катастрофе общепланетарного масштаба, но при этом были бы достаточно легко отменимы. Смотрите, до чего это довело? Меня использовали как посыльного! Смертельно обидно, на самом деле…
— Вы лжёте! — тут же среагировал итальянец, — Вы крзз….
Динамик, взвизгнув, замолк. Не зная, как на это реагировать и банально устав уже маяться дурью, я просто сделал шаг вперед, молниеносно перетекая в туман и обратно, вновь становясь чистым аж до скрипа. Скучный тип этот Валиаччи, немного даже тормозной. Определенно у него полный затык по всем фронтам, вон как нервничает. И механиков у них уже мало, вон че творится. Аппаратура из строя налету выходит…
Дверь соседней камеры, той, что через стекло, распахивается и в помещение влетает Машка, явно находящаяся в сильном душевном раздрае. На ней снова какая-то заношенная тряпка, подвязанная чуть ли не веревочкой. Девушка подскакивает к стеклу и сверлит меня взглядом. Неспешно подхожу к ней, почти вплотную, так, что нас разделяет лишь несколько сантиметров прозрачного неразрушимого материала. Улыбаюсь.
— Ты не врал! Опять не врал! — выплевывает она слова, — Я дура, да? Не то спросила? Не так задала вопрос, да?!!
— Человек никогда не знает всех вопросов, которые должен задать, Маш, — продолжая улыбаться, неспешно говорю я, — Но тут тебе повезло, ты угадала, хотя подслушивать нехорошо. Настоящее зло — именно я. Либо я загоню человечество под правление машины, компьютера, либо я его уничтожу. Мне плевать на Валиаччи, плевать на Союз… да на всё. Вас — остановить можно. Меня — нельзя. Вы так заигрались с Предиктором, наивно думая, что он является послушной собачкой в руках моего дорогого правительства, так восторженно думали, что ваша небольшая конторка несет свет истины человечеству, которое коварные коммунисты ограбили и оставили позади, что совсем забыли о том, что неогены могут иметь своё мнение. Своё виденье будущего. Свои планы на этот мир. Прогност никогда не была игрушкой Советов, она была моей!!
Последнее я, оскалясь в злорадной гримасе, кричу в лицо оторопевшей девушке.
— Нельзя сломать то, что не зависит от определенных точек в пространстве и времени. Тенденцию, инерцию, текущий процесс, получивший явление массовости. Можно разрушить башню, но нельзя удержать лавину. Я, тот, кого вы зовёте Симулянтом, знаю позиции, на которых лавину можно отвернуть в полезное или безопасное русло. И пока я их знаю…
Она не выдерживает. Может быть, моего взгляда, может, безумной улыбки, может быть то, что сделали с её сознанием, начинает сбоить, от чего моя экспатия работает на этой сельской простушке, но Машка вылетает из камеры с диким полузадушенным воплем:
— Я убью тебя!!
Хорошая девочка, думаю я, взрываясь туманом, моментально заполняющим всю камеру, а затем, тут же, собираясь назад в человека. Сейчас посмотрим, что будет.
Думаете, уважаемая публика, у меня есть план? Нетю! Насчет разных там армагеддонов вопрос иного порядка, он отдан на откуп другим личностям, но на данный момент Витя Изотов железно уверен в том, что является очень плохим бякой, а переубедить его некому. Так что всё, что он говорил, было использовано в его пользу, и являлось неопровержимой правдой! Что? Хитрый план, рассчитанный Палатенцом? Пф, вы шутите? Тут Антипрогност бесится. Нет никакого плана, честно. Есть лишь простая логика, говорящая две, в принципе, крайне очевидные вещи. Первое — если нельзя выйти, то кто-то должен тебя выпустить. Логично? Второе — любые резервуары, например, с огнеметным топливом, находящиеся за абсолютным барьером, не могут быть бесконечны!
Конечно же, меня пытаются сжечь, активировав все форсунки в камере. Спрятанные в стенах насосы натужно и бессильно гудят, пытаясь преодолеть пробки из слизи, которые я только что навтыкал в каждую дырку, а затем, быстро всё сообразившая неосапиантка включает страховочный продув. На это я отвечаю превращением и затыканием всех дырок собственными «щупальцами», дополнив действие ликующим воплем «Машка — дура!». И сотонинским смехом.
На этом, в принципе, история и должна была бы закончиться, так как любой человек в собственном рассудке банально бы… оставил меня в камере. Это, в принципе, полностью укладывалось в мои планы, так как позволило бы неспешно закачать слизь в каждую из опасных огненосных трубок, разорвав их изнутри давлением. Я этим, кстати, прямо сейчас и занимался. Ну а почему бы и нет? Получить в свое распоряжение комнату, где сухо и комфортно, сидеть в ней, гыгыкая и играя у всех на нервах, разве не классно? Конечно, был риск, что приведут того пламенного мужика и он снова сделает мне больно и печально, но тут я уже подготовил один маленький сюрприз, практически смертельный на близком расстоянии.
Однако, Маша оказалась совсем Машей, поэтому пришла убивать меня лично.
…почти. То есть — я опять угадал. Черт!
— Let me out, bitch!! — с этим истеричным возгласом в камеру ко мне был всунут седой тощий мужик, поверх которого злобная неогенка выдула толстенную струю огня, видимо, для моего отпугивания. Впихнув жертву, оказавшуюся тем самым типом, который меня чуть не сжег, Машка тут же захлопнула дверь.