Война без людей (СИ)
Щелкнув переключателем камеры, огромная блондинка начала тереть себе лицо. Красивая у меня будущая теща, что ни говори. Косметика? Пф, для слабаков. Родись красивой, занимайся собой, получи хороший артефакт — вот секрет успеха.
— Витя, зачем это тебе? — вздохнув, спросила она, поднимая голову, — Вот скажи, зачем?
— Затем, что вот это, — обвёл я рукой листы на стенах, — никак не продукт неогеники, товарищ майор. Это я и Янлинь. Может быть вам, Нелла Аркадьевна, это и непривычно, но вы, извините уж сердечно, человек. Вы родились, учились, сами пошли на службу, сами всего добились. Как человек. Вы пользовались этой системой, а она пользовалась вами. У меня же система забрала всё. Детство, молодость, возможность мирно жить и заниматься любимым делом. Из-за неё у меня руки в крови по локоть. Со всем этим можно смириться, но не со вседозволенностью. Я ничей не слуга. Ни ваш, ни генералов, ни Советского Союза Социалистических Республик. Что бы тому в очередной раз не понадобилось.
— Один в поле не воин, Изотов, — отчеканила майор, — В этом деле можешь на меня не рассчитывать. Единственное, что я могу для тебя сделать и сделаю — это упомяну в приложенном рапорте, что ты находишься на реабилитации после серьезнейшей психической травмы. Что ты, старший лейтенант, отстранен от службы и что я не несу за тебя ни малейшей ответственности, понятно?
— Это будет просто прекрасно, Нелла Аркадьевна, — удивил я женщину счастливой улыбкой, — Большего и не нужно.
— Ты что-то придумал, да? — напряглась Окалина, — Только смотри, Витя, втянешь в это Юльку…
— Втянул уже, — еще свободнее улыбнулся я, — Вы всё правильно сказали. Один в поле не воин, но вот приманка — просто отличная!
— Твою мать…
Люди часто упускают из внимания то, что на глаза им не лезет. Призраки? Ох, это же умнейшие неогены поколения, но что они делают? Сидят безвылазно в общежитии, возвращают себе эмоции? Получается? Замечательно. Только вот у призраков нет тех, кто заходит к ним на чай, стреляет трояк до получки, или там зовёт в гаражи. У них никого нет, поэтому они, как бы, невидимы. Однако, это уже живые люди. Пусть отстраненные, пусть… не суть важно. Главное, что про них забыли. А зря.
Это я дурак с почти нулевой «невой», уверенный, что всё равно рано или поздно сдохну, а вот товарищи призраки в таком исходе совершенно не уверены. И, когда они почувствовали вкус к жизни, эмоции и чувства, перед ними остро встал вопрос собственной защиты. Особенно на фоне возможного добровольно-принудительного посещения космоса.
Спросите меня зачем и на кой половой орган всё это мы затеяли? Что нам спокойно не жилось?
… чтобы нам спокойно жилось. Зашедший ко мне чуть ли не с ноги Радиевский, всей своей харей демонстрирующий, что он хозяин положения — явственный показатель того, в какой позе некоторые паразиты привыкли видеть неосапиантов.
— Виктор, повторюсь, я тебя не прикрою, вообще. У нас руки заняты так, что я спать ложусь с мыслью, как бы тебя сдёрнуть на службу. Вешаемся. И теперь еще эта твоя… как её… презентация. Ты очень уверенно всё объяснил.
— Вам понравилось?
— Издеваешься? Нет. Любое изменение баланса всегда ведет к крови, запомни это.
— Говорят, Нелла Аркадьевна, правила безопасности пишутся кровью. Сейчас она нужна для тех, кто возомнил неосапиантов игрушками. Зверьми. Послушными медведями на велосипеде, готовыми на всё за пайку.
— Меня уже почти тошнит от твоего пафоса, — скривилась женщина, закуривая, — Катись уже. Лечись. Воюй.
— Так и поступлю, — я начал послушно сворачиваться, — Только вот еще одна деталь для нашей широкой публики, товарищ майор…
— Что⁈
— Недавно «Жасминную тень» обокрали, — проигнорировав возмущенный вопль богатырши, я демонстративно потыкал пальцем в переключатель, вырубающий маленькую и старенькую, но очень хорошо работающую благодаря стараниям Янлинь камеру в ноутбуке, — Как вы думаете, а могли эти нехорошие люди еще и обрывки наших с Цао наработок в Китай упереть, м?
Щелчок.
На выходе, я обернулся. Огромная блондинка молча смотрела на меня.
— Что, даже отнимать не будете?
— Зачем? — пожала женщина плечами, — Вижу, что ты… вы всё спланировали. Это не моя головная боль. Я тебя понимаю, Витя. Вас понимаю. Но мы разные. Я большую часть жизни креплю существующий порядок. Вы хотите… нет, вы работаете над новым. Нинка мне объяснила. Единственное, что мне жаль, так это то, какое чудовище вы придумали. Эти… дроны, да? Они изменят всё. Солдаты и так боятся неба, Витя.
— А мы боимся завтра, — вздохнул я, — Потому что может прийти очкастая свинья и всё забрать. Потому что нас могут, оправдываясь высшими интересами, которые вы защищаете, забросить всех в космос. Меня, Юльку, остальных. Просто как котят. До свидания, Нелла Аркадьевна.
— Давай, Изотов. Постарайся только никого не убивать.
— В планах не было. Только обоссу.
— Катись нахер!
Я и укатился. Сначала домой, свалить всё это добро, отдать ноутбук милой китаяночке, поцеловать мимо пролетающую Юльку, выдать щелбан по заднице подслушивающую перепалку Коробанова и Довлатовой Онахон (или Охахон), а затем, подкравшись к шатающейся вокруг пруда Викусику, утащить её по магазинам. Там мы накупили много вкусностей, которыми вечером и угостились, устроив общий сбор всех немногочисленных жителей общежития.
Это был просто скромный праздник на ровном месте. Такое сложно устроить в общаге, где нет столовой, а сплошь одни «нумера», но у нас на втором этаже главного корпуса был небольшой зальчик, в котором поместились все, включая даже призраков. Последние, возбужденные моим утренним дебютом, вполне нормально общались с окружающими, задавая, правда, множество личных вопросов. Особенно Викусику, пролезшей к нам внутрь на четвереньках. Бедная девочка, буквально зажатая стенами и людьми, не знала куда деваться и горела от смущения.
Было весело.
Паша и его девчонки решили, что это лучшее время, чтобы объявить о том, что они женятся. Это вызвало серию воплей нужного характера, а также подвыпивший Салиновский раскрыл хитрый план по использованию собственных способностей — он собирался чуть-чуть воздействовать на даму в ЗАГС-е, чтобы она нечетко прописала имя «Онахон» (или Охахон) так, чтобы как бы обе сестры имели возможность значиться её женами. Мы за это без задней мысли выпили, искренне радуясь за троицу балбесов. Те, впрочем, не собирались на этом останавливаться — мой белобрысый друг, с горем пополам научившийся кодить, собирался принять какую-то мелкую должность на кафедре, а вот его подруги хотели с поклоном пойти ко мне любимому, дабы я, подёргав ниточки, узнал, где и как могут пригодиться… супердератизаторы. Видимо, сестры преодолели свою брезгливость или, наоборот, подались лени (чтобы больше ничему не учиться). Я, конечно, пообещал.
Следующей внезапно высказалась Викусик, от которой Юлька отогнала призраков. Девушка решила пойти в школу милиции, на следователя. Тут её начали хором отговаривать, убеждая, что такого счастья ей и даром не надо, но Виктория Ползунова встала в позу (фигурально, конечно), а потом, твердо заявив, что она всё решила, хлопнула мой стакан с водкой, где было много-много «эсэски». Дальше мне пришлось банально делать ей коктейли, потому как подвыпившая великанша, понятия не имея о порошке, могла бы запросто израсходовать весь наш наличный запас водки. Тем не менее, Викусик оставалась в общежитии, что меня, безусловно, радовало.
…как и кислая физиономия лысой панкушки, взглядом провожающей каждый стопарик. Но Ленка у нас была теперь трезвее всех живых. Разумеется, мимо подогретого меня это пройти не могло, поэтому я насел на девушку, прилюдно домогаясь голосом и желая узнать, как и чем она теперь живёт.
…и чуть челюсть не потерял.
— В школу милиции иду! Вместе с Вичкой! — сердито махнула лысой головой на кивающую пьяненькую Викусика Ленка.
— Ты⁈ В милицию⁈ — я неприлично заржал, за что и получил под дых от насупившейся лысяшки.