М - 4 (СИ)
«А ведь эта хрень совсем тонкая, буквально несколько метров, и уж точно не похожа, ни на полосу тумана, ни на дымовую завесу, — пришла в голову новая мысль. — А то, что металл мгновенно нагревается? Походу, нет в происходящем никакой мистики, одна сплошная физика. Всякие поля высоких энергий и прочие электромагнитные волны, или как там это по-умному называется? Кстати, леер, вон, уже холодный, каким ему и положено быть в такую погоду, а ведь и нескольких секунд не прошло! Ну, а спасательный круг? Фиг его разберешь, может, он просто своего рода маяк, на который этот хронопортал и наводится — или как там правильно сказать? — фокусируется? А что конкретно в прошлое перебрасывать, человека или корабль, ему глубоко пофиг. Вот только непонятно, кто им, собственно говоря, управляет-то?».
— Ну, чего, Степа, прибыли мы, а? Как полагаешь? — первым подал голос капитан госбезопасности, возясь со своим баулом, в который он перед самым переносом намертво вцепился обеими руками. Интересно, что ж там такого ценного-то? Неужели (помимо, понятно, спаскруга) он еще и все сделанные Пчелиным распечатки с нарытой в интернете информацией с собой прихватил? А что, вполне возможно, с Сереги станется — то-то же баул таким неподъемным выглядит. Если так, то хочется надеяться, они с товарищем прапорщиком догадались их как-нибудь от воды обезопасить? Поскольку хрен его знает, что дальше будет.
— Похоже на то, — уклончиво буркнул Алексеев, отвлекаясь от своих мыслей. — Погодка вполне соответствует.
— Куда прибыли? — с поистине непередаваемой интонацией в голосе переспросил Королев, зябко ежась в летнем камуфляже.
— Ко мне в гости, внучек, — весело хмыкнул Шохин. — Я у тебя побывал, а теперь и ты у меня погостишь. И вот еще что, Алексей, если жить хочешь, с этой самой секунды слушаться меня абсолютно во всем! От сих до сих, как говорится! А, вон ты где, — без перехода сменил тему контрразведчик, вытащив из баула новехонький двадцатикратный бинокль, определенно современный. Ничего ж себе, это он что, Виктор Егорыча на такую дорогую покупку раскрутил?! Ну, Серега и жук… одно слово, кровавая гэбня!
— Оглядись пока, — протянув оптику старлею, приказал — ага, вот именно что приказал! — особист, продолжив прерванный разговор:
— Так вот, товарищ майор, сейчас на дворе февраль сорок третьего года, и потому…
— Твою ж мать! — в сердцах пробормотал Степан, почти сразу же разглядев среди изодранных ветром клочьев тумана (на сей раз, самого обыкновенного) и увенчанных пенистыми барашками невысоких волн знакомый вытянутый силуэт, до которого было от силы пару кабельтовых. И еще один, идущий параллельным курсом. — Вот и фрицы пожаловали! Не дадут нам, походу, в себя придти, накаркали вы, тарщ капитан…
— Дай, — отобрав бинокль, Шохин несколько секунд обшаривал усиленное мощными линзами пространство, затем неуверенно пожал плечами:
— Может все ж таки наши? Катера, вроде бы, торпедные?
— Вот именно, что торпедные, «шнелльботы» называются, — припомнив объяснения раненого краснофлотца, ответил морпех. — Помнишь, когда нас по дороге в Геленджик едва не потопили? Как раз такие и напали, они, как правило, парами работают. Просто ты в тот раз наружу не выглядывал, раненого перевязывая, потому и не узнал.
Выругаться — а, судя по выражению лица, он именно это и собирался сделать, — Шохин не успел, поскольку над палубой пронзительно взвыл ревун боевой тревоги…
Глава 8
ДВА КАПИТАНА
Малая земля, 20 февраля 1943 года
Капитан-лейтенант Томас Оппенхайнц, командир торпедного катера «S-102» Schnellbootflottille[7] и старший группы охотников так и не понял, откуда именно появился русский транспортный корабль, идущий в сторону Новороссийска в сопровождении двух эсминцев. Или, что скорее, крейсера и эсминца, уж больно здоровенным оказался тот, что шел в кильватерной колонне следом за транспортом. Видимо, двигались под прикрытием полосы тумана, потому наблюдатели их сразу и не заметили. Странным было другое: обводы корпусов оказались совершенно незнакомыми. Косо срезанные носовые оконечности, массивные надстройки, у кораблей сопровождения так и вовсе сливающиеся с корпусом, словно бы являющиеся продолжением бортов, непривычного вида невысокие мачты, увенчанные непонятными устройствами, полное отсутствие дымовых труб.
А вот серьезным вооружением ни крейсер, ни эсминец, как ни странно, похвастаться не могли, имея всего по одной башенной артустановке на борт. Но цель в любом случае весьма ценная, поскольку после недавнего русского наступления главной задачей флотилии стало именно противодействие переброске морем подкреплений. А тут не какой-нибудь одинокий сейнер или баржа, а целый транспорт, наверняка, нагруженный боеприпасами или техникой. И если сейчас удастся опустить его на дно, это станет огромным успехом как лично капитан-лейтенанта Оппенхайнца, так и всей 1. Schnellbootflottille! Главное, сначала разобраться с сопровождением, оставив этого dicke Gans[8] напоследок…
Опустив мощный морской бинокль, Томас на несколько секунд задумался: странно, неужели советы ввели в строй новые корабли? Или это помощь от их союзников? Но ведь и у англичан с американцами ничего подобного тоже не имеется, уж он-то наверняка бы знал. С другой стороны, какая разница? Позиция достаточно выгодная, русские их пока не видят, значит, нужно атаковать! Необычный внешний вид от идущих сорокаузловым ходом торпед G7a не спасет, а все остальное доделают почти триста килограммов тротила, поскольку промахнуться с такой дистанции практически нереально.
Вот только… что же показалось ему странным, колючей занозой засев в подсознании? Ведь в происходящем абсолютно точно имелась некая неправильность, вот только, какая именно?
Раздраженно мотнув головой — с этим можно и позже разобраться, поскольку время не ждет, и действовать нужно немедленно, — капитан-лейтенант нырнул в центральную часть боевой рубки, где располагался мостик с прибором управления торпедной стрельбой:
— Приготовиться к торпедной атаке! Наша цель — второй в ордере, две торпеды. Радист, «сто четвертому» — атаковать замыкающий корабль, две торпеды. Транспорт добьем после перезарядки[9], он нам не опасен.
Занятый введением в оснащенный аналоговым механическим вычислителем торпедный прицел пеленга, дистанции и скорости цели, капитан-лейтенант не обратил внимания на то, как крутнулись на мачтах вражеских кораблей те самые «непонятные устройства». А следом, нащупывая расходящиеся для атаки «шнелльботы», повернулась реактивно-бомбометная установка «Смерч-2» и башенки 30-мм скорострельных автоматов АК-630М и АК-630М-2. Хотя о том, что это такое, и как именно называется, Оппенхайнц, разумеется, даже не догадывался…
Уже отдавая команду на атаку, Томас внезапно осознал, что именно было неправильным — флаги на мачтах русских кораблей! Не привычные бело-голубые с красной звездой и серпом с молотом, а какие-то незнакомые, хоть и вызывающие некие смутные ассоциации, с косым диагональным крестом по белому полотнищу. И еще: советы ведь не просто так доставляют подкрепление именно на маломерных судах — никакие другие подойти к берегу просто не могут. А тут огромный, длиной не менее сотни метров транспорт! Как они собираются его разгружать?! И где, собственно, разгружать? Неужели, большевики уже полностью захватили Новороссийск и овладели портом?!
Впрочем, менять что-либо уже в любом случае оказалось поздно: взревели, задирая нос шнелльбота и выбрасывая за кормой высокие буруны вспененной воды, мощные дизеля; откинулись, готовясь выпустить в недолгое свободное плавание семиметровые смертоносные «угри»[10], заслонки торпедных аппаратов; расчеты заняли боевые места у носового и кормового двадцатимиллиметровых автоматов…
* * *
Стать боевым офицером командир фрегата «Адмирал Григорович» капитан второго ранга Константин Аксенин[11] мечтал с самого детства. Выросший в семье моряка дальнего плавания Костя, вместе с матерью встречая возвращавшегося из рейсов отца, с восхищением наблюдал за могучими кораблями Новороссийской военно-морской базы. Поэтому и выбор дальнейшей судьбы оказался очевиден — поступление в Санкт-Петербургский военно-морской институт, благополучное окончание штурманского факультета, лейтенантские звездочки и служба на борту БДК «Королев» Балтийского флота. Набравшись бесценного опыта на различных боевых кораблях, Константин Павлович оказывается на Черном море, заняв пост старпома «Адмирала Эссена», его первого СКР проекта 11356, в который он, что называется, влюбился с первого взгляда. И, наконец, пару лет назад кап-два Аксенин становится полноправным хозяином фрегата «Адмирал Григорович», головного корабля знаменитой «адмиральской» серии.