Застывшая тень<br/>(Большая книга забытой фантастики)

— Судя по крику, каравайки.
Едва плоскодонка подошла к берегу, охотники поняли, что стон каравайки несся с болота, вероятно, лежавшего позади высоких деревьев, которые темной чащей подступали к воде. В этом месте кто-то некогда старался разбить парк, но заброшенные дорожки заросли сорными травами, а на покосившейся скамейке реполов свил гнездо. Кто-то также пытался устроить маленькую гавань для лодки; на ее берегу стоял лодочный сарай, полуразрушенный и, очевидно, превратившийся в жилище крыс и водяных зверьков. Все дышало запустением.
И вдруг нечто захохотало. Я умышленно говорю «нечто», так как это не был смех животного или человека. В нем не чувствовалось веселья; раздавался звук, бездушный, бесчувственный и неописуемо злобный.
Левингтон сел; его лицо побагровело.
— Это здешний дьявол. Что ты скажешь? — спросил он.
Но Арндель ничего не сказал; сморщив свои темные брови, он только вглядывался в чащу деревьев.
Наступила мертвая тишина. Потом вторично прокатился отвратительный, безрадостный, зловещий смех; треснула ветка, и снова сомкнулась тишина.
Охотники несколько минут ждали, что случится что-нибудь ужасное. Ничего! Желтое лицо Арнделя не изменилось.
— К берегу, — сказал он и, несколько раз ударив веслами по воде, остановил челнок.
Левингтон спокойно засмеялся и заметил:
— Ты всегда был странный малый.
Они вышли из своей плоскодонки и по колено в воде зашагали к тихим деревьям, думая увидеть то нечто, которое смеялось; но оно не показывалось. Только легкий ветер вздыхал и шептал что-то про себя в сгущавшейся темноте под деревьями.
— Ну, — сказал Левингтон через полчаса, — с меня довольно. Вернемся. Мы хотели развлекаться, а не переживать какие-то неведомые ужасы и… Черт возьми, что же это?
Левингтон и Арндель были среди густых кустов и низких деревьев, поэтому могли слышать плеск воды, но не видели ее. И вот им почудилось, будто бегемот поднялся из зеленой чащи и двинулся к морю.
Трещали ветки; что-то их раздвигало, ломало, прорываясь сквозь чащу; потом донесся странный звук, не плеск, а скорее как бы сосущее журчание, которое всегда сопровождает погружение в воду огромного тела. Левинтон и Арндель оледенели; они слышали и этот звук, и ропот волночек, набегавших на берег и, в свою очередь, ломая ветви, кинулись к берегу, но ничего не нашли.
— Покорно благодарю, — пробормотал Левингтон, — довольно! Я хочу вернуться к цивилизации, к здоровым людям.
Арндель засмеялся. Но что за ужас! Ему ответил безумный хохот, на этот раз прозвучавший в темноте деревьев.
Охотники быстро вернулись к челну и лихорадочно схватились за весла; ими овладело желание увидеть реальный стол с белой скатертью, с блестящим серебром, услышать человеческий говор и грохот колес.
— Кто, — после ужина спросил Арндель хозяина гостиницы, — кто живет вот здесь? — Своим коричневым пальцем он указал на пятно, обозначавшее остров на местной карте.
— Синьор Антонио Дон Педро де Газенцио, — ответил владелец отеля «Морская Дева».
— Боже! — Арндель закурил сигару и, помешав кофе, снова спросил: — И он похож на свое имя?
— Он странный человек, сэр; очень странный. Но больше я о нем ничего не знаю.
— Ага! И живет там для удовольствия?
— Бог знает, сэр… Гм. Ну прошу извинения, сэр…
Хозяин гостиницы сделал шаг назад. Арндель взглянул на него, толкнул к нему свой сигарный ящик и налил рюмку вина.
— Садитесь, — попросил он, — и расскажите нам все, что вы знаете.
Хозяин гостиницы сел к столу, закурил сигару и заговорил с остановками.
— Видите ли, мы ничего не знаем. Нам известно только, что остров и дом принадлежат ему, да еще, что он жил со своим другом и слугой-негром. Его друг уехал. Прежде это был барский дом, настоящий замок, но, говорят, с тех пор, как он купил его, там стало неспокойно. Вот и все. Только, может быть…
 
— Что? — Арндель наклонился над столом, и его черные глаза впились в лицо хозяина гостиницы.
— Да так, пустяки. Я сказал Биллю: «Билль, ты пьян. Ты веришь выдумке».
— Продолжайте, — спокойным тоном произнес Арндель.
— Хорошо. Третьего дня вечером Билль вернулся с рыбной ловли. У нас рыба замечательно ловится на острогу. И вот он клянется и божится, что подле этого острова кишели привидения, а в воде возился слон, но… — содержатель гостиницы поднялся со стула. — Повторяю, Билль пьян.
Левингтон посмотрел своими безгрешными карими глазами в рюмку с вином, потом сказал:
— Погодите одно мгновение. Откуда явился этот сеньор Гингамбабос?
— Говорят, из Южной Америки, сэр.
— А, благодарю вас. Расспрашиваю из любопытства, единственно из любопытства. Мы видели, до чего усадьба запущена. Странные люди бывают на свете!
II
На следующее утро Арндель и Левингтон опять отправились стрелять голенастых птиц, по крайней мере, говорили, что едут охотиться. Однако, они взяли с собой штуцера, заряженные картечью и пулями.
— Лучше никому не будем говорить, куда мы отправляемся, — заметил Арндель, когда их челн двинулся на восток. Через час им встретился рыбак, который видел, что они вели челн на запад, а именно в этом направлении находился остров.
— На этот раз мы подойдем осторожнее, — заметил Арндель.
И они, действительно, стали красться под нависшим берегом, лежа в челне и двигая его винтообразными поворотами одного весла, которое перекинули через корму. Они могли сделать это благодаря приливу; в противном случае, под берегом лежали бы только густые слои ила и грязи. Солнце светило; в его полуденных лучах накалялись даже стволы ружей.
Охотники зарядили эти ружья такими пулями, которые свалили бы и слона. Но они не видели ничего. Вода лежала спокойным маслянистым ковром; черные и золотистые пятна еле дрожали под деревьями; над маленькой лодочной гаванью не виднелось ничего живого, кроме лазоревых стрекоз.
Ничто не прерывало неприятно-глубокой тишины, в которой чувствовалось ожидание чего то страшного. Оба охотника сознавали это и, когда их челн направлялся к маленькой гавани, Левингтон беспокойно зашевелился и заметил:
— У меня на душе тревожно. Мне кажется, будто… Ну, словом, я чувствую, что здесь кто-то мучается!..
— Да, — согласился Арндель. — Чудится, будто «что-то» старается призвать нас, но не может. Никогда не испытывал я ничего подобного. А ты?
Левингтон кивнул головой.
— Пристанем к берегу, — проворчал он. — Вероятно, ощущая под ногами почву, мы станем увереннее.
Они высадились на берег, покрытый порыжевшей травой прошедшего лета. Левингтон взял якорь, чтобы отнести его повыше, и вдруг, что-то пробормотав, точно прирос к земле. Он стоял так долго, что Арндель подошел к нему.
Они оба молча смотрели на очень торную тропинку, которая бежала от окраины воды в густую чащу деревьев.
Это была не обыкновенная, очень определенная тропинка; в ее середине поднималась полоса травы фута в два высоты; по обеим же сторонам почва не была вытоптана ногами животных, но сплошь покрыта ямами, очень глубокими в мягких местах и как бы сделанными несильными ударами кирки или тростью с острым концом.
Главный ужас этой тропинки состоял в крайней ширине травянистой полосы и небольшом расстоянии друг от друга двух рядов странных углублений. Можно было предположить, что эту дорогу сделало огромное существо, одинакового размера в ширину и в длину. Кое-где по обеим сторонам дорожки на деревьях и древесных суках виднелись большие надрезы; казалось, их сжимали волчьими капканами.
— Признаюсь… — медленно прошептал Арндель.
— Знаешь, ведь это же не… — Левингтон развел руками и замолчал.
Эти люди, в силу наблюдений, знали следы чуть ли не всех крупных зверей, но никогда не видали ничего подобного. Перед ними лежало доказательство прогулок какого-то исполина, какого-то допотопного чудовища.