Прости, малышка... (СИ)

— Пусти меня, хочу поговорить с вашим боссом.
Он явно против моей идеи, но тут на пороге появляется Максим, который бросает «Паровозу» одобрительный кивок и говорит:
— Заходи.
Я прохожу в кабинет, бесцеремонно усаживаюсь на знакомый стул и устремляю взгляд на хозяина дома. Он в своей любимой позе со сложенными на груди руками, но теперь опирается на подоконник.
— Зачем меня сюда привезли? Что вам от меня нужно?
Он долго смотрит на меня.
— Ты за ночь поучилась урокам вежливости? Вспомнила, что к старшим нужно обращаться на «вы»?
— Сколько времени? — Спрашиваю я как можно спокойней.
Вопрос немного его обескураживает, он смотрит на дорогущие наручные часы и говорит:
— Семь двадцать. Ты куда-то торопишься?
— Может хватит уже? — Срывась, кричу я. — Объясни, зачем я здесь, в конце концов? Меня уже достало это все, и я хочу домой!
«Корлеоне» отлипает от подоконника и, обходя меня со спины, становится позади, опираясь двумя руками на спинку стула. Он наклоняется к моему уху невыносимо близко и тихо говорит:
— Ты уверена в своих словах, малышка? Если тебе так нравится твоя убогая жизнь в клоповнике, и мелкое воровство — предел твоих мечтаний, то можешь спокойно сейчас встать и уйти.
Он замолкает, выжидая, но я почему-то не двигаюсь, хотя меня больно задевают его слова, и хочется что-то возразить, но вот беда — как раз возразить-то мне нечего.
— Я так и думал.
Максим отходит от меня на приличное расстояние и буравит взглядом. А я благодарю производителей махровых халатов, за то, что сейчас один такой скрывает мои напрягшиеся соски, и лужу между ног, потому что от одного голоса я вдруг пришла в невероятное возбуждение. И еще от горячего дыхания мне в ухо, и от невероятной близости потрясающего мужского тела, о котором я знаю почти понаслышке. Я лишилась девственности в шестнадцать, скоро после того, как сбежала из детского дома. Он был студентом, мы встретились несколько раз, переспали, а потом я увидела его с длинноногой красоткой под ручку, после чего мы перестали общаться. Банальная история, гордиться нечем.
Стоп. О чем я думаю вообще? Кажется, уже начинаю терять нить разговора, но Босс возвращает меня на землю:
— Ты можешь сделать кое-что для меня, а взамен получить билет в счастливую беззаботную жизнь в виде довольно приличной суммы, которой тебе хватит, чтобы остаток дней ни о чем не беспокоиться.
— Что-то слишком заманчиво…
— То, о чем я попрошу, не будет легкой задачей. Нам придется основательно подготовиться, это займет время. Тебя будет кто-нибудь искать?
— Рада, что ты спросил. — Язвлю я. Конечно же, он знает, что никто не кинется на поиски сироты-воровки ближайшие тысячу лет.
— Вот и славно. Ты можешь занять комнату, в которой ночевала, на время нашего «сотрудничества». И должен предупредить, придется поработать с твоей внешностью и манерами. Так нужно для дела. — Он садится за свой неприлично большой стол. — Я дам тебе знать, когда начнем подготовку. Пока можешь отдыхать.
— Я вообще-то еще не согласилась.
— А, по-моему, у тебя нет выбора.
Он сверкает глазами, и я быстро вскочив со стула, устремляюсь на выход.
— Анастасия!
Останавливаюсь у самой двери, будто меня окатили холодной водой. Никто с детства так меня не называл. Это табу. Горькое воспоминание о родителях. Разворачиваюсь и сверлю глазами лицо «Корлеоне».
— Одна просьба. — Шиплю я. — Никогда больше так меня не называть.
Он вдруг поднимается и подходит так близко, что я, кажется, чувствую тепло его тела.
— Я буду называть тебя так, как мне захочется. А-на-ста-си-я. — Смотрит прямо мне в глаза.
Потом отходит и говорит куда-то в сторону:
— Ты можешь беспрепятственно перемещаться по территории. Пользоваться всем, что понадобиться. Но даже не думай сбежать. Я тебя из-под земли достану, малышка. — Делает знак рукой. — Теперь иди.
Я, на абсолютно ватных ногах, выползаю из кабинета и тащусь наверх обратно в «свою» комнату. Сейчас мне нужно собрать себя в кучу и подумать, что же делать дальше. Если честно, я ума не приложу…
 
***
Не знаю, сколько я просидела на кровати с тупым выражением лица, ведь в моей комнате, почти как и во всем остальном доме нет часов. Что за предвзятое отношение ко времени? Нельзя же так…
В дверь негромко постучали.
Подтягиваюсь и поправляю халат, который всё ещё на мне ввиду отсутствия чистой одежды, а во вчерашнюю лезть почему-то абсолютно не хочется.
Выдыхаю, когда в дверном проёме вижу Валентину Васильевну с приветливой улыбкой на лице.
— Доброе утро, Асенька! Отдохнули немного? Пора завтракать. Спускайтесь на кухню, все уже там.
Она захлопывает дверь, а я немного в ступоре. Кто «все»? Многочисленная орда приспешников «Корлеоне»? Если честно, не хочу никого видеть, но поесть совсем не откажусь, раз уж предлагают, поэтому сгребаю волю в кулак и иду на запах свежеиспеченных блинчиков.
На кухне целое застолье. Не хватает только что поросенка с яблоком в зубах. И это только завтрак…
— Здравствуйте. — Я нервно глотаю слюну и присаживаюсь на свободный стул с краю, возле плечистого охранника.
За столом человек восемь. Пять мужчин и три женщины, включая Деву, испарившуюся вчера, как феечка. Бизон тоже здесь. Он молча жует бутерброд и делает вид, что меня нет. Ладно, не больно-то и хотелось.
Передо мной тут же вырастает тарелка с кашей. И, хотя, я не очень люблю овсянку, отказаться не могу, потому что в исполнении Валентины Васильевны — это просто произведение искусства. Поэтому съедаю все и даже запиваю ароматным кофе, который, боюсь даже предположить, вряд ли является растворимым.
— А что, «Дон Корлеоне» брезгует сидеть с нами за одним столом? — Беззаботно спрашиваю я. — Для него наверняка есть отдельная столовая?
Народ как-то перестает работать челюстями, уставляется на меня.
— Вот язва! — Бросает Бизон, но усмехается и встает из-за стола.
Дева тоже улыбается ровными зубами и поясняет:
— Максим Сергеевич позавтракал в кабинете и уехал на работу. Он почти всегда так делает. Нет времени на нормальную еду. Все на бегу. — Она произносит это так, что я невольно осознаю — между ними не только «рабочие» отношения. По крайней мере, с её стороны точно. Это во мне говорит внезапно родившаяся женщина. Даже удивляюсь сама себе.
Остальные переглядываются между собой, и становится понятно — им пришлась по вкусу придуманная мной кличка.
После завтрака снова возвращаюсь в комнату и обнаруживаю, что моей одежды и след простыл. Зато на кровати аккуратно разложены спортивные брюки, бирюзовая майка и нижнее бельё (!) моего размера, а также носки и легкие кеды. Вот это оперативность…
Я переодеваюсь, пытаясь угомонить шевелюру, собираю её в хвост, смотрю в зеркало: вроде как даже румянец появился.
До вечера скитаюсь по окрестностям, обедаю со всеми на кухне, практически молча, и путаюсь в догадках, чего же от меня, все-таки, хочет «Корлеоне». Судя по логике, я должна буду что-то украсть. Теперь меня раздирает от любопытства и одновременно от желания сбежать отсюда куда подальше, забыть обо всем, что наобещал мне сексуальный монстр, и зажить спокойной привычной жизнью. Но вопреки всякой логике и уверенным доводам моего разума, я почему-то остаюсь. И продолжаю бестолково проводить время, пока не беру одну из книг в бархатной комнате и не засыпаю на диване с ней в руках, прямо как вчера.
  
Глава 3
 
***
Меня будит лёгкое прикосновение ладони, как будто кто-то убирает выбившуюся прядку волос с моего лица. Нежно так, ненавязчиво. Наверное, мне это снится, потому что, открыв глаза, понимаю — я все ещё в бархатной комнате.
 
Во времени окончательно потерялась, совершенно не представляя, сейчас вечер или утро, и не сразу различаю перед собой силуэт мужчины. Нет, это точно вроде не глюк. Стоит и смотрит сверху вниз на моё распластавшееся тело. Здесь темно, из освещения только фонарь за окном, но этого хватает, чтобы понять — передо мной мистер Босс.