Л.Е.С. Прозрение (СИ)

— Нык пакар! — и широким жестом указал направление. — Бар!
Мы пошли за ним, стараясь не отставать.
— Бар? — уточнил Ант. — Это то, что я думаю? У них зелье в баре подают?
Соня засмеялась.
Я тоже улыбнулся, попробовал прочитать мысли Дрр.
Получилось.
— Бар — это еда, — сказал я. — Бур — вода.
— То есть по ихнему «столовая» — это бур-бар?
Дрр обернулся к нам, кивнул.
— Бур — ха!
Ант замотал головой.
— Слушай, Ник, скажи ему, чтобы только мысленно разговаривал. У меня от этих рыков уже голова болит! Слова все похожие — бур, бар, пака, пакар! Я уже старый языки изучать!
— А мне, наоборот, интересно, — сказала Соня. — Это же здорово, что-то новое узнавать!
— Тебе интересно — ты и слушай его, но как-то отдельно, ладно? За другим столиком! Вот там и веди с ним светские беседы хоть до утра!
— Ты такой ворчун стал! — обиделась Соня.
— Извини, — быстро ответил Ант. — Устал я, нервы, черт бы их побрал. И еще обстановка не способствует совершенно.
— Нам всем тяжело, Ант, — сказал я. — И нервы у всех, если ты не знал. Даже вот у Дрр. Но он смотри, как держится!
— Да какие у него нервы? — изумился Ант, посмотрел на улыбающегося лесовика снизу вверх. — У него мозги-то меньше наших в два раза!
Дрр вдруг остановился, гаркнул что-то незнакомое, показал себе на голову. Обращался он явно к Анту.
— Дрр — пака, — показал он на себя, потом на Анта, — Анат — дырг! — и спросил, чуть подавшись вперед. — Анат дыбга?
Ант отступил, ошалело смотрел на него снизу, не зная, как реагировать на строгий взгляд лесовика. Уголком рта спросил у меня.
— Что он сказал, Ник? Я ничего не понимаю!
Я смотрел на Анта и улыбался. Соня переводила непонимающий взгляд то на меня, то на огромного лесовика, то на Анта.
Я-то знал, что Дрр ничего угрожающего не сказал, его разочаровало, даже возмутило неуважение к диким людям.
— Дрр, если дословно, сказал, что он хороший и умный. А вот ты, Ант, нехороший человек, если думаешь плохо о нем. И он начинает сомневаться, а не чужак ли ты, не засланный ли казачок?
Дрр посмотрел на меня, многозначительно кивнул, мол, согласен.
— Чего? — открыл рот Ант. — Он сказал всего три слова, а ты тут развел перевод на полстраницы!
Я пожал плечами.
За меня ответила Соня.
— У них так принято, Ант. Язык у них такой — одним словом они выражают целую фразу! Поэтому мне интересно! А тебе еще нет? Не хочешь знать, о чем он говорит?
Дрр улыбнулся Соне. Он понял, что она его защищала? По интонации, интуитивно? Как у них это работает?
Дрр выпрямился, удовлетворенный, повернулся и снова зашагал вперед.
Мы двинулись за ним. Ант пробурчал под нос, не понятно к кому обращаясь.
— Вот ведь, обидчивый какой! Мне вообще не нравится, что он называет меня Анат. Я Ант! Но я же не обижаюсь!
— На их наречии, — улыбнулся я. — Это означает «ворчун».
Ант вскинул на меня удивленный взгляд. Соня весело рассмеялась. Даже Дрр обернулся и подмигнул Анту.
— Ты это серьезно? — спросил Ант. — Или шутки у тебя такие? Тогда твое имя что означает?
— Мое? — переспросил я. — Я думаю, «шутник».
Соня продолжила смеяться звонко, расслабленно, даже другие лесовики стали оглядываться в тумане.
Но Дрр ничего на это не сказал, и Соня продолжила игру.
— А тогда что означает Дрр? — спросила она, но не у хозяина имени, а у меня.
Я на секунду задумался, поднял голову вверх, будто вспоминая.
— Дрр на древнелесничем означает «мудрый»!
Тут уж сам Дрр не выдержал, повернулся к нам и захохотал так, что дети-лесовички у соседнего дерева заспешили спрятаться, а их мамаши укоризненно посмотрели на Дрр. Он помахал им рукой, крикнул.
— Дрр — пака!
Потом показал пальцем на Соню.
— Сона — пака пакар!
Соня засмущалась от комплимента гиганта. Но тот, продолжая улыбаться, пошел дальше.
Ант продолжил ворчать.
— Ага, если Соня, то хорошая и своя, зато Ант — ворчун!
— Так если так и есть! — сказал я. — Сейчас съешь оленятины — и подобреешь! Ты просто голодный!
Дрр остановился у, ничем не отличимого от остальных, дерева.
 
— Бар! — показал он лапищей.
— Отлично! — сказал Ант. — В столовую пришли. И как нам туда запрыгивать?
Дрр протянул руку, дотянулся до нижней ветки, потянул что-то оттуда. Вниз упала толстая веревка, свитая из каких-то лиан.
— Хы? — сказал он. Новое слово, означает «вот, пожалуйста, прошу»
Сам же одним движением запрыгнул на толстую ветвь, та качнулась под его тяжестью, на землю медленно упали несколько больших как лопухи листьев.
— Дрр сказал «добро пожаловать!» — сказал я.
— Я так и понял, — ответил Ант. — Я первый туда не полезу.
— Я первая! — Соня, ловко перебирая руками, влезла на ветвь, перекинула ноги, встала на широкую ветвь.
— Ну, ты сам? — спросил я Анта. — Или тебе помочь?
— Сам, — и схватился за лианы.
Я с места подпрыгнул, оттолкнулся руками, встал сразу на ноги рядом с Соней. Ветка подо мной лишь чуть качнулась. Ну, куда мне сотрясти ветку толщиной почти в метр! Дрр понятно, он раза в четыре тяжелее меня.
Мы дождались Анта, пошли по ветке к стволу дерева. Дрр ждал нас у выложенной ветками площадки. Небольшая терраса примерно три на три метра с навесом от дождя. По краю были уложены крупными листьями три спальных места, посередине лежал целиком жареный олень, источающий пьянящий аромат, обложенный травой и непонятными плодами.
— Бар, — сказал Дрр, разведя руки. — Пака!
— Спасибо, — сказала Соня, скинула у ствола на ветки рюкзак, ружье, села на одну из постелей.
Ант осторожно опустился на соседнее, ружье и рюкзак положил рядом, помял руками, попрыгал, глянул на оленя подозрительно.
— Это наш ужин, я так понимаю, — сказал он. — Приборов не намечается?
Дрр что-то пробурчал себе под нос, подошел к оленю, оторвал сочную заднюю ногу легко, будто куриную. Двумя пальцами легонько оторвал сочную мякоть, кинул в рот, туда же отправил фрукт, заел травкой. Прожевал, после этого улыбнулся.
— Пака!
Я сел на третью постель. Листья нежные, мягкие, с небольшим пушистым ворсом. У нас в Большом Лесу я таких деревьев не встречал.
Посмотрел на Соню, Анта, которые были еще в нерешительности, хотя проголодались не меньше моего. Протянул руку и ухватил оленя за голяшку — мягкое, сочное и еще теплое мясо подалось, сок капал с руки, я скорее впихнул его в рот, жевать было легко. Мясо будто тушилось целиком в огромном чане несколько часов.
— У-у! — протянул я. — Вкусно-о!
Дрр, улыбаясь, кивнул.
— Как вы это делаете? — спросил я. — Вы владеете огнем?
Дрр пожал плечами. Я прочитал «конечно, мы же люди!»
Пожелал нам приятного аппетита, спокойной ночи, и спрыгнул с дерева.
Соня и Ант накинулись на еду. Понятно, что нам троим точно не одолеть всего оленя, пусть и маленького, скорей всего детеныша. Но мы так же попробовали и травы, отдаленно напоминающие лук и укроп одновременно, и продолговатые сладкие плоды, похожие на груши. Запили это все энергетиком и завалились довольные на кровати.
Город Лесовиков уже спал. Было только слышно вверху деревьев, в тумане стрекотание местных цикад.
Как я и думал, Ант после еды подобрел. А может еще и отсутствие гигантов рядом было чем-то успокаивающим. И, развалившись на просторной постели, Ант стал разглагольствовать.
— Все-таки имя Дрр не совсем звучит!
— Почему? — лениво ответила Соня.
— Ну, как почему? Вот он меня на своем наречии называет Анат, тебя Сона, Ника — Нык. Вот и нам надо его имя называть на нашем, привычном слуху и произношению языке. Например, Дор. И по звучанию близко, и нам удобнее. Кто — Дор, кому — Дору, о ком — о Доре. А? Что скажете?
— Я, в общем, согласна, — сказала Соня. — Только чтобы ему понравилось?
— А куда он денется? Мы же терпим его произношение, пусть и он наше потерпит!