Ржевский ведун (СИ)

В субботу утром я сел на электричку до Ржева. Родители жили недалеко от Москвы в Тверской области, но если на машине путь занимал два часа, то на электричке все четыре. Пока ехал, вспоминал это время, чтобы не спалиться на мелочах перед родителями. Пришел к выводу, что просто побольше молчать и поддакивать. А так я уже неплохо влился в общество. Ну, телефоны и машины попроще, ну, одежда другая. Те же люди, те же заботы. Потом стал выстраивать планы. Если не получится заработать ведунством, вкладываю деньги от продажи квартиры в бизнес, рублю бабла и валю. Вопрос — куда? Хорошо бы в Европу, но в двадцать втором там повальная истерия и предубеждения против русских. Одноклассница после иняза уехала в Париж, вышла замуж, получила гражданство, развелась, квартира, дети. Все равно раскопали предыдущее гражданство, вызывали в жандармерию, объяснялась. На волне прогрессирующего кризиса потеряла работу и жила на одно пособие. В Англии особняки отбирали, в Германии и Италии тоже не все хорошо. Ну, и зачем? Штаты мне тоже не понравились, как и Азия. За Африку я вообще молчу. Вот в Латинской Америке к нам неплохо относились — после проигрыша короткой войны Аргентины англичанке в испаноговорящих странах недолюбливают англосаксов: Британия вместе с крейсером утопила все амбиции аргентинцев, а Штаты уничтожили экономику, обрушив национальную валюту. Россия в противовес васпам очень даже популярна. Как раз в это время формируются новые русские общины. Наши вмиг разбогатевшие сограждане кинулись скупать курортную недвижимость на всех побережьях мирового океана. Поэтому можно выбрать любой курорт на карте и туда уехать. Континентальная Америка все же бедновата. Пожалуй, остановлюсь на островах Карибского бассейна. Кроме Кубы — там бедность и все прелести военного коммунизма. Поэтому из больших благополучных островов или Доминикана, или Пуэрто-Рико. Но последние присоединятся к Штатам в семнадцатом году, поэтому по ним вопрос. Время есть, потом выберу.
Вышел в начале двенадцатого с электрички и сел на лавочку с банкой пива из ближайшего ларька. До автобуса было еще десять минут, так что можно успеть.
— Гражданин, нарушаем? Алкоголь уберите.
Поднял глаза на подошедшего ко мне мента: — А то что?
— Иначе придется пройти со мной и заплатить штраф.
— А если откажусь? — я встал и, разминаясь, хрустнул шеей.
— Че, герой, почки лишние?
— Это ты у нас герой. Привет, Ильюха!
— Здарова, Серега! А я смотрю, ты — не ты? Какими судьбами? — поручкались. Илья — мой одноклассник. Сидели с ним за одной партой в средних классах, ходили на одни и те же секции, вместе дрались с левобережными пацанами. Дружили до выпускного, но я поступил, а он нет, и ушел в армию. И вот он стоит передо мной и давит лыбу, как будто и не было восьми лет, что мы не виделись.
— Картошка сама себя не выкопает, — я пожал плечами. — А ты чего здесь?
— На вызов приехали, я сегодня дежурный по отделу.
— А чего ментов так много? — я кивнул на несколько экипажей у вокзала.
— Усиление по всему городу. В пригороде было разбойное нападение, угнали японку с тяжкими телесными. Бдим. Ты домой? Давай подвезу, мне сейчас все равно на обед ехать.
Я согласился и вспомнил, что в конце девяностых Ржев был криминальной столицей области — больше всего преступлений связаны с воровством, грабежами и угоном автомобилей. Сели. Едем. В прошлой жизни этой встречи не было — я откосил от приезда на малую родину, сославшись на дела в Москве. Да и вообще мы с Ильей после школы не пересекались. Он жил здесь, я там. Даже на встречу одноклассников ни разу не выбрался.
— Чего нового в этой твоей Москве?
— Да чего там может быть нового? — пожимаю плечами. — Все также: трэш, угар и содомия. Жену гулящую выгнал, скоро разводимся.
— Красавчик, че. Надеюсь, тебя там не испортили?
— А в глаз?
— С работой как? — Илья продолжил расспрашивать.
— Да никак. Уволили. Банковский кризис. Скоро банки посыпятся, банкиры переквалифицируются в управдомы. Сам как?
— Да тоже пока не понятно. Перевелся из ОМОНа в следаки. Преступность растет, людей не хватает.
 
Я заглянул в прошлое Ильи. Пошел в армию, попал в Чечню, штурмовал Грозный, потерял друзей в Аргуне. Вернулся, женился на нашей однокласснице Юльке, которая дождалась. Сейчас маленькая дочка, в которой души не чает. Работа тупым силовиком не нравилась, перевелся в следователи после окончания института МВД, новая должность нравится, но устает — нагрузка на молодых парней большая, каждый ведет по 40–50 дел, большинство висяки. Что-то царапнуло в воспоминаниях о будущем про Чечню.
— Ну, так еще людей наберите. Скоро народ начнут увольнять пачками, продукты подорожают, преступность вырастет.
— Так иди к нам, я помогу устроиться. Преступность уже выросла. Сегодня только взяли по горячим следам молодого пацана. Подломил столовую в ПТУ, соседи рано утром видели, сразу его нашли. Захожу к ним в квартиру, девчонка молодая совсем, лет двадцать. Красивая, ребенок на руках. Муж заперся в ванной, достали, нашли коробку с продуктами. Безработный, денег нет, семью кормить надо. Забрали его пока в отделение. Жену успокоил, за мелочь не сажаем.
— Не, не мое это. Коммерцией хочу заняться.
— Барыжить будешь?
— А куда деваться? Буду развивать ритейл.
— Вот любишь ты обзывать умными словами простые процессы. Так и скажи, буду спекуляцией заниматься, наживаться на простых работягах.
— Ильюха, ты че такой агрессивный?
— Да, наболело, — друг зло сплюнул. — Вчера дело завели об осквернении. Разрыли десять ветеранских могил на кладбище. Ордена и медали искали, ссуки. И тоже висяк. Никто ничего не видел.
Я вдруг подумал, что мои способности могут помочь увидеть прошлое.
— Слушай, давай туда съездим, я следопыт неплохой. Может, получится какие зацепки найти.
— Охотник, что ли? Там собака след не взяла, криминалисты руками разводят, а ты куда?
— Давай попробуем! Ничего же не теряешь.
— Ну-ну. Хорошо, заеду после работы, смотаемся.
Вышел у своего дома, пешком поднялся на второй этаж. Открыла дверь мать. Обнял. Молодая какая и красивая! Даже слеза навернулась. Вышел отец, и его заграбастал до кучи. Родители! Пока они живы, ощущаешь себя ребенком. Один я, не получилось у них со вторым.
— Ну, все-все! Скорее обедаем и выдвигаемся. Итак, полдня сегодня потеряли, — проворчал отец. Он работает линейным начальником на производстве, поэтому старается проявлять строгость даже в семье.
— А похудел как! — мама подлила добавки, когда все утолили первый голод. — Тебя что, Тамара не кормит?
— Ма, да не лезет уже! А с Томой мы разводимся.
— Господи, да что же это! Почему???
— Говорит, что отношусь к ней, как к собаке.
— В смысле?
— Требую верности.
* * *
После тактичных расспросов мы наконец-то выбрались на отцовской шестерке на дачу. Родители пытались поддержать, как могли, а я копал, как экскаватор. Ничего, сынок, найдешь себе лучше. На что я только хмыкал. За неполных полдня выкопали только треть картошки, собрали ее в кучу просохнуть, на чем и закончили. Я предупредил родителей, что за мной заедет Илья по делам, и получил от них напутствие: — Конечно, езжай, развейся. Может, с девушкой какой познакомишься.
Ну вот, опять двадцать пять! Меня и в будущем родители все пытали на счет женитьбы и внуков. Держись, Серега, придется потерпеть.
Илья заехал в половину восьмого, я уже как раз принял душ, поужинал и был готов к приключениям. Оделся по-походному: осенние ботинки, камуфляжные штаны и брезентовая ветровка. Кто знает, где мне придется лазить? А выходной комплект одежды у меня всего один.
Приехали на кладбище. Солнце уже село, но погода была ясная, было еще светло. В темпе дошли до раскопанных могил, огороженных строительной лентой. Илья посветил фонариком.
— Вот, смотри, следопыт.
Я присел на корточки и заглянул в темный провал могилы, где белели кости. Закрыл глаза. Ну-ка, кто у нас такой борзый по могилам шакалит? В мозгу возник видеоряд: трое призрачных подростков с двумя лопатами по переменке раскапывали захоронения. Встал, прошел между раскопками. Ну да. Все могилы ветеранов они и раскопали. При этом ругались и сквернословили, что из десяти могил всего в четырех оказались боевые награды. Закончив свое темное дело, они потопали на выход с кладбища.