Ржевский ведун (СИ)

— И какие мысли по этому поводу?
— Честно говоря, отец считает, что ты мог быть к этому причастен, — вперилась в меня пытливым взглядом. Контрразведчик, блин.
— Он прав, — пожал плечами. Чего отрицать-то? Мы в одной лодке. Иначе, как объяснить расхождения?
— Хотелось бы доказательств…
И что мне ей ответить? Все произошедшее только у меня в памяти. Ни фотографий, ни обломков. Вдруг, меня осенило: а что, если попытаться передать ей в голову картинки? Слышал, что телепаты могут так делать. Чем я хуже?
— Не знаю, получится или нет… Пойдем.
Мы зашли в мой кабинет, и Даниэла обратила внимание на тыльную сторону спинки кресла:
— Какое необычное. Звездочки, перечеркнутые кораблики… Что это?
— Это? Это самое дорогое кресло в мире. Садись в него, попробуем, — ну, а чем черт не шутит? Может с креслом, в котором я геройствовал, легче получится настроиться и передать мысли?
Села, закрыла глаза. Я встал за креслом и положил ей ладонь на лоб, прижимая голову к высокой спинке. Попытался передать первые дни воспоминаний. Хочу! Очень хочу, чтобы она видела! Начал вспоминать, как прилетало по беззащитным домам и госпиталям, как самолеты высыпали свой смертоносный груз на города… Даниэла застонала. Неужели, получается? Дальше стал вспоминать, как воткнул первый самолет в эсминец, как отправил домой французов, а затем и амеров, как заземлил двух стратегов, как порезвился на аэродромах…
— Уффф, устал. Как будто вагон разгрузил, — я убрал руку от разгоряченного лба девушки, отступая назад.
— Но как?!? — она изумленно распахнула глаза. — Как такое возможно???
Встала и в волнении зашагала по кабинету, я же свалился в кресло — и правда, устал.
— Корабли, самолеты… Сергей! Это невероятно! То, что я видела, это… это, — она остановилась и вдруг расплакалась, уткнувшись в свои ладони. — Это ужаааснооо…
Преодолевая слабость, встал и обнял девушку, пытаясь успокоить, она уткнулась мне в плечо.
— Эти бомбы! Эти ракеты!! Столько жертв!!!
— Тише, девочка, тише! Мы победим. Я верю, что все будет хорошо.
Она начала успокаиваться, всхлипывания стали затихать, плечи реже вздрагивать. Наконец она затихла и отстранилась. Отвернулась, пытаясь привести себя в порядок.
— Не смотри на меня, я сейчас некрасивая. Где у тебя туалет?
Показал направление. Да, что-то я переборщил с документальным кино. Но ведь получилось!
Вернулась через пять минут с покрасневшими глазами:
— Теперь понятно, почему на фронте стало тише. Может, они уже отстанут?
— Не обольщайся. Они доведут группировку до тысячи самолетов. В первом прогнозе это было в начале мая, но сейчас все убыстрилось. Думаю, они нагонят новых самолетов уже к середине апреля.
— Но ведь у них столько жертв! Может, они испугаются и остановятся?
— Единственное, чего они боятся — это огласки. Их можно и нужно побеждать на информационном поле. Чем больше вы будете показывать обломков самолетов и кричать о бесчисленных жертвах американских солдат и европейских союзников, тем быстрее их население начнет спрашивать своих вояк: а зачем это нам? Что, Сербия угрожает безопасности Америки или Франции? Почему за свободу косовских албанцев должны платить жизнями простые американские парни?
— Так вот почему НАТО очень просило не публиковать данные о погибших! Они предложили по своим каналам сделку: мы не кричим о жертвах среди солдат союзников, они не бомбят в Белграде мосты через Дунай!
— Обманут. Надо не слушать их, а кричать во все рупоры: американцы, вас здесь убивают! Чем больше шокирующих кадров, тем лучше. Когда Слободан Милошевич все же решится на большую передачу о жертвах, телевизионный центр в Белграде просто разбомбят. Даниэла, это очень серьезно. НАТО сейчас пока боится общественного мнения, надо дейстовать.
Она вычленила главное: — Что значит, пока?
— Не НАТО, а правительство. Правящая партия пока еще боится лишней огласки и поражения на Балканах. Североатлантический блок лишь инструмент в их руках. Ты помнишь, я ясновидящий? Я знаю будущее, я его видел. Сейчас Америка только учится формировать общественное мнение обманом и подтасовками. Если мы не справимся, империя лжи будет ползти на восток, пока не упрется в Россию. И им уже будет наплевать на общественное мнение. Так что я сейчас борюсь и за будущее своей страны
 
— Ты думаешь, мы победим?
— Делай, что должен, и будь, что будет, — я пожал плечами. — Когда я вмешиваюсь в события, то вижу слишком много вариантов. Как будет на самом деле, я не знаю. Называю этот эффект «туманом войны». Так что с новым докладом я тебе сейчас не помогу. Я могу только давать целеуказания на скопления живой силы и техники в режиме реального времени.
— Поняла… Мне надо доложить отцу.
Увидев мой вопросительный взгляд, пояснила: — Не волнуйся, я помню. У меня теперь есть допуск к закрытой правительственной связи в посольстве.
Постояла в задумчивости, провела пальцами по звездочкам на спинке кресла.
— Мне пора. До свидания.
— До скорого, Даниэла.
Проводил девушку до проходной, выписал ей постоянный пропуск. Уверен, отец ее назначит связной, и теперь мы будем видеться часто.
Вернулся в офис, сел в любимое кресло. Ну, наконец-то можно опять набить фрагов. Приступим. Сегодня, вроде, должен подойти новый авианосец. Вывалился на палубе спешащего к берегам Югославии «Энтерпрайза». Техники суетятся на палубе, поднимая из трюма самолеты, берега пока не видно, спереди и сзади в ордере охранения идут эсминцы и суда обеспечения. Вплыл в рубку, подслушал переговоры с крейсером, на котором держит флагманский вымпел Джеймс Эллис. Адмирал должен прибыть через два часа на вертолете для доклада и передачи дел. Начало полетов планируется в это же время. Что ж, время пока есть. Подожду.
Поднялся на обед в квартиру, принял душ, подремал, к назначенному времени был готов к подвигам. Занял свое героическое кресло в офисе, и провалился на авианосец. Впереди виден берег Черногории, на горизонте появились корабли другой эскадры, со стороны которой заходит на посадку вертолет. Адмирал прибывает, не иначе. Переместился к истребителю, в котором уже начал занимать место летчик. Десять минут ожидания, пока приземлится вертолет, и следует отмашка на взлет. Я был готов. Когда пилот врубил форсаж, а катапульта выстрелила самолетом в небо, я сразу перехватил управление и заложил мертвую петлю. В прошлый раз не получилось издалека протаранить «Рузвельта» из-за мощной корабельной ПВО, может, сейчас получится? Петля вышла идеальной. Никто даже и не дернулся, когда я сверху пулей спикировал на башню надстройки. Вывалился из видения перед самым столкновением, встал, выдохнул. Кажется, получилось.
Сел опять в кресло, вернулся на палубу корабля. Что-то не впечатляет. Какой-то жиденький пожар. Надстройка, да, сильно пострадала — вон какая дырень! Оттуда вырывается дым с пламенем, ползущим к стоящим рядами самолетам, но на «Рузвельте» зрелищнее было. Стал перематывать назад. Увидел, как самолет прошил насквозь рубку и ухнул в трюм. Ага, понятно, бронированная только палуба, а в надстройке обычный набор силовых элементов, поэтому пожар сейчас распространяется на нижней палубе. Вернулся в настоящее время, где под звуки сирен и начавшейся детонации боеприпасов команда начала бороться с пожаром. Дааа, это надолго, вернусь попозже, посмотрю, чем дело кончится.
* * *
Авианосец «Энтерпрайз» или «Большой Э» был гордостью американского флота — он был спущен на воду в 1961-м году и являлся самым большим военным кораблем своего времени, да к тому же первым атомным авианосцем в мире! Правда, эта гордость чуть не потонула в 1969-ом на Гавайях из-за пожара. Но тогда и гранаты были не той конструкции, и просто повезло, что рядом были другие корабли, которые оперативно помогли его потушить.