Царская немилость (СИ)

Событие второе 
Перед сражением каждый план хорош, после сражения каждый план плох. 
Владислав Гжещик 
Иван Яковлевич переоделся в гражданскую одежду, помог донести узлы и чемоданы до вокзала и посадил жену с детьми на поезд.
Постоял на перроне, смотрел вслед уходящему поезду, прощаясь. Понимал, что навсегда. Не просто так синий кристалл появился. Почему появился? Кому-то надо, чтобы он ещё в каком другом времени погеройствовал. Или наоборот, вернёт сейчас обратно в тело умирающего старика. Хотя нет. Он же умер там. Смешно. Если кристалл способен душу или, как уж эта субстанция называется, пусть будет сознание, переносить на многие годы в прошлое, то может и назад забросить за несколько дней до смерти.
Не сильно хотелось, менять молодое и здоровое тело на умирающее от последствий ковида и старости прежнее. Не честно. Может, всё же сесть в самолёт? СБ или АНТ-40 пустой с полными баками тысячи две с половиной километров пролетит. Как раз до Берна хватит. На тех восьми тысячах метров, что он может подняться, никакая ПВО ему не страшна. Его там просто никто не увидит и не услышит. Тем более что день пасмурный, скроется в облаках.
Так бы и сделал. Одно останавливало. Кристалл-то появился, а значит — выхода нет. Он погибнет. В небе. В застенках Лубянки, при бомбардировке Петрозаводска. Да без разницы где. Там где-то на небесах решили, что он умрёт и, значит, он умрёт. Не спрыгнешь с этого паровоза.
Противно было. Шёл генерал по дощатому всё тому же тротуару, и ноги заплетались. Когда читал книги про попаданцев всяких в будущем, то там эти самые попаданцы Сталину, там, или ещё кому говорили, когда он умрёт. Ну, его нафиг. Лучше не знать. Или лучше всё же знать? А что он сейчас может сделать?! Да, много чего. Во-первых, не угодить в лапы НКВД. Хрен он им живой сдастся. Во-вторых, протянуть, как можно дольше, чтобы Катя-Куй с детьми успела затеряться. Не просто. Это только кажется, что раз пока билеты продают без паспорта на поезда, то можно добраться до Владивостока из Петрозаводска тайно. Хрен. В каждом поезде милиция. И кроме того в ГБ ведь не дураки сидят, первым делом, если начнут искать, то проверят все поезда, что идут в Приморье. Куда ещё может жена врага народа Брехта сбежать. Ко всему прочему, совсем не славянской внешности у него жена. Нет русых кос. Вообще кос никаких нету. Короткие волосы. Каре, наверное. Не силён в женских причёсках. Всё же военврач. Майор целый. Военврач 2-го ранга, если точным быть. Кореянок по стране не лишку катается. Их всех выселили из Приморья в Казахстан, и оттуда им хода нет. Это у Кати-Куй есть военный билет. Её сразу же не арестуют прямо на вокзале. Но проверять будут регулярно, так что вся надежда, на то, что хватятся не сразу. Ну и на него. Не нужно попадать живым в руки Госбезопасности. А если и попадать, то, как можно позже. Не, не, лучше не попадать.
Событие третье 
Задача — сделать человека счастливым — не входила в план сотворения мира. 
Зигмунд Фрейд 
В штабе было тихо, не бегали «кровавые гебисты» в фуражках специфического цвета, не выворачивали на пол из шкафов и столов бумаги. Люди работали. И работы было полно. Брехт назначил на ночь 22 июня грандиозные учения. Вся армия продвигалась к финской границе. Кроме того уже завтра должны прилететь самолёты 9-й автобронетанковой дивизии и их надо было принять и разместить. Нужно будет разбить летние лагеря для лётчиков и механиков, завезти для приморцев горючее и главное — спирт добыть. Свою авиацию Брехт тоже почти довёл до уровня той, что прилетит завтра. Бензин стали разбавлять спиртом, из Шарашки пришли новые карбюраторы и нагнетатели. Где можно и не можно Брехт раздобыл ШВАКи взамен ШКАСов и рабочие в Петрозаводске доработали их по чертежам Шпагина. Немцев и финнов ждёт 22 июня серьёзный такой сюрприз, они не то что превосходства в воздухе здесь на севере не получат, они вообще воздуха не получат. Он просто уничтожит всю их авиацию в первый же день.
 
Покрутившись в штабе и осознав, что работать сегодня не сможет, не тем мысли заняты, да и запал прошёл, это уже не его война. Пусть сами, что мог — сделал, видимо там, на верху, решили, что достаточно покуролесил и пора забирать его. А может и наоборот, решили, что не справился и вернут обратно в родное тело умирать. Всё же Иван Яковлевич надеялся, что не назад вернут. Раз кристалл дали, который распадётся потом на голубой порошок. А порошок при потреблении внутрь, как-то там активизирует память реципиента, а зачем память активизировать в собственном теле, он и без того всё про себя любимого помнит.
Прихватил генерал-лейтенант Брехт из сейфа к, находящемуся в кобуре М1911, ещё и трофейный девятизарядный «Вальтер» (Walther PPK: Polizeipistole Kriminalmodell), из Германии привезённый. Пистолет небольшой, в кармане бриджей пусть полежит. Лишним в его ситуации не будет. Из штаба вышел через чёрный ход с несколькими красноармейцами, что привезли на подводе воду кипячёную для штабистов. Чтобы всяких дизентерий и холер избежать, Брехт в штабе разрешал пить только заранее прокипячённую воду, которую в эмалированных ёмкостях двухведёрных и привозили в штаб 8-й армии с местного хлебозавода. Там лишнего тепла хватало. Почему на кипячения воды не использовать?
К дому прошёл тоже кружным путём, несколько раз заходил с разных сторон, проверяя, нет ли наблюдения. Но всё было как обычно, никаких «топтунов». Телефон хотел отключить, но должны ведь лётчики прилететь, мысленно уже попрощался с этим миром, а привычка за всё отвечать и лезть в каждую дырку не отпускала. Постоял над телефоном и оставил включённым. Лётчики не прилетели. Видимо, где-то на пути нелётная погода. Спал Иван Яковлевич с двумя пистолетами под подушкой и открытым окном на задний двор. С него, если сильно оттолкнуться можно до берёзы, у дома растущей, долететь и за ветви схватиться, смягчив падение.
Никого к нему ночью ни на каких воронках не приехало. Даже обидно. И не выспался и не пострелял.
В Штаб опять зашёл с чёрного хода. Лётчики прилетели рано утром, и Брехт, отбросив мысли о чекистах, погрузился в обустройство быта и снабжение пополнения. Так до вечера и просидел на телефоне, вроде готовились, а как прибыли, то оказалось, то тут не так, то там не эдак. Домой шёл уставший и охрипший. Мало Мехлис расстреливает. Половину надо командиров отправить в ад дисциплине обучаться. А интендантов всех, даже грузчиков. Шёл и только у двери осознал, что и не проверялся и даже вообще по сторонам не смотрел. Ну, и ладно. Теперь уже дома.
Добрался до кухни, сделал себе пару бутербродов с чаем, поглотил и вырубился. Прошлая бессонная ночь и суматошный день сказались. Проснулся от дребезжания будильника. Ну, значит, не было и сегодня «Воронка».
В штаб по привычке уже зашёл с чёрного хода и увидел, как в углу у этого входа справляет малую нужду какой-то товарищ из водовозов.
— Мать же вашу, Родину нашу! Вон же в сорока шагах туалет! — гаркнул генерал на красноармейца. Тот эту штуку спрятал, но дело своё делать она не перестала и штаны спереди мигом намокли.
Брехт тяжко вздохнул, махнул рукой на действительность и пошёл к себе. И передумал. А чего, если за ним сегодня придут, то пусть по лесам его поищут. Поехал осматривать готовность своих лётчиков к 22 июня. Либо не нашли, либо не искали, спокойно довёз его водитель до дома. Отправив машину, Брехт нарезал пару кругов вокруг дома. Тихо. И это хорошо. Поезд с Катей и детьми всё дальше. Понятно, что больше недели добираться. И телефон быстрее паровоза. Но каждый день на него работает. Уже три прошло.
Они приехали в три часа ночи. Брехт снова спал вполглаза и подъехавшую машину услышал. Далеко ещё отечественному автопрому до бесшумных двигателей. Этот рычал, как дизель на тракторе. Иван Яковлевич спал в штанах и гимнастёрке. Быстро надел сапоги и глянул из-за шторы на улицу. Чекистов было пятеро. Один остался в машине, один пошёл обходить дом с тыла. Наверное, как раз под той берёзой и встанет. Третий товарищ встал у угла дома, а двое забарабанили в дверь.