Любовь со смертью

Выходит, и слова ведуньи могут быть правдой: мы с девочками навечно связаны и не потеряемся даже за гранью. И если я приму этот вывод за аксиому, значит, ритуал, проведенный для нас перед смертью – правда!
Второй вывод: тогда правда и то, что ведунья добавила нам магии, причем, мне в двойном размере, вон даже местный целитель заметил, что у Эмарии дар усилился. Женька просила любви побольше, а Викусик хотела удачи с довеском.
Ну, раз мне повезло, значит и им тоже. Дышать сразу стало легче, будто с груди бетонную плиту сняли. Я приняла свою новую жизнь, я верю, что мы все трое живы! Ведь пока веришь, сказка становится былью. Мне ли не знать, стоя чужими ногами на холодном полу и испытывая дикий голод.
– Лея, вы хорошо себя чувствуете? – глухо, но очень осторожно спросила рисса Лишана.
– Плохо, нянюшка, но значительно лучше, чем недавно, – я старалась говорить привычным ей ласковым и кротким тоном Эмарии и улыбаться похоже на нее. – Главное, жива осталась. Впредь буду очень-очень внимательной, этот урок я на всю жизнь запомнила.
– Лапушка ты моя, бедняжечка, наверное, натерпелась страху-то, – с облегчением суетилась няня, обнимая меня за талию и помогая идти к дверям.
– Мне бы вымыться сначала, – прошептала я, ощущая как жар смущения заливает лицо.
Мы встретились взглядами, она почему-то с еще большим облегчением хихикнула и сказала остальной прислуге закрыть дверь. И мне впервые в жизни лично, а не наблюдателем в «кино», пришлось смиренно терпеть все «прелести» ухода за аристократическим телом от заботливой прислуги. Жесть!
Зато вскоре я, вымытая, накормленная и расчесанная до блеска, лежала в теплой кровати и слушала уютный треск пламени в камине.
Сон был без сновидений.
 
Глава 3
 
Мне потребовалось три дня, чтобы восстановиться физически. Не без помощи целителя – импозантного мэтра Коллея, прибывшего на следующий день к «бедняжке», чтобы проверить ее состояние. Как и в памяти Эмарии, он оказался довольно высоким и крепким мужчиной на вид тридцати лет. Хотя внешность в данном случае весьма обманчива – возраст мага точно не определить, ведь благодаря магии ее носители могут долго сохранять свежесть и молодость. Но я знала, что мэтр Коллей – одногодок «моего» отца, а значит ему примерно пятьдесят лет.
Целитель поводил над моим телом светившимися руками, отчего я замерла испуганно-восхищенно, порадовал няню, что с ее подопечной все в порядке. А лично мне попенял за невнимательность в обращении с ядовитыми зельями. Мою версию случившегося принял, конечно, но не поверил, по глазам видела. И уехал, мне показалось, с облегчением, что я теперь не его забота.
Так что физически я выздоровела, а вот ментально… Сложно полностью осознать и окончательно принять это весьма специфическое и сказочное переселение души. Слоняясь по дому, сидя в «своей» комнате, даже разочек побывав в саду, я ощущала себя призраком с того света, который нечаянно забрел в мир живых.
К тому же за мной следили, неумело, но преданно. Хотя у меня повышенное внимание домашних вызывало благодарную улыбку, ведь это тоже забота о человеке, пережившем трагедию, слабой юной сироте, которая просто не справилась. Такое, к сожалению, случается. Ведь и я потеряла двух самых-самых родных и близких. Жить с этой потерей еще предстоит научиться.
И хоть я поняла, что двигало Эмарией, как человек, попавший в схожую ситуацию, владела ее памятью, переживала ее чувства, но принять ее выбор, ее выход из душевных страданий не смогла. Жизнь дается богом и только ему ее забирать.
Этим утром я никак не могла найти риссу Лишану, она словно пряталась от меня. В итоге я решилась зайти к ней в комнату на первом этаже в крыле для прислуги. Подняла руку постучать в дверь и услышала всхлипы. Не раздумывая, зашла. Увидев, что моя пожилая нянюшка содрогается всем телом, уткнувшись лицом в сложенные на столе руки, я разволновалась:
– Рисса Лишана, что с вами? Вам плохо? Вы заболели?
Свою магию я ощущала лишь периодически, какими-то горячими волнами-приливами, но пока даже подступиться к ней опасалась. Я сама выбрала профессию врача, теперь еще и тело получила с соответствующим даром. Поэтому, увидев, что женщине плохо, на инстинктах и рефлексах собственного сознания и памяти прошлой хозяйки, положила руки на плечи сжавшейся от горя Лишане и невольно начала «сканировать».
 
Только спустя несколько секунд поняла, что сделала и, отчаянно волнуясь, уже осознанно взяла этот процесс под контроль. Даже увлеклась изучением того, что возникло перед внутренним взором. Я оказалась прямо как фантастический всевидящий сканер, а не допотопный рентген. Эх, вот бы на Землю такие умения всем врачам, какая жизнь бы началась…
Болячек у риссы Лишаны нашлось много, но ничего критического или серьезного, все по возрасту, увы. Используя память Эмарии, я слегка подлатала ее тело, особенно поддержала изношенные сердце и суставы. Удивительно, но мне самой неожиданно полегчало, словно выпустила пар, как из кипящего чайника. Так, значит необходимо магичить, иначе простой и безделье на моем здоровье сказаться могут.
Довольная собой, я с облегчением, с улыбкой села на второй стул. И вот тут рисса Лишана подняла заплаканное, осунувшееся лицо и, страдая, задала самый неожиданный вопрос:
– Эмария… она же умерла? Ты ведь не моя девочка…
Мы замерли, глядя глаза в глаза. Я этого очень боялась, любящие и родные подмену всегда изобличат. И не важно, насколько хорошо ты владеешь знаниями о чужой жизни. Жесты, мимика, даже взгляд откроют истину тем, кто знает тебя с пеленок.
– Мне очень жаль, рисса Лишана, – хрипло шепнула я, кивнув.
Она тоже закивала, без криков и истерики, просто подтвердила свои самые страшные подозрения.
– Вы же понимаете, что вам никто не поверит? – осторожно уточнила я.
Она с горечью мотнула головой, передернула плечами и стиснула руки на столе в замок. Потом хрипло ответила, моргая от скапливающихся в глазах слез:
– Да теперь уже какая разница, мою девочку все равно не вернуть. Ни Эмарию, ни лея Гречана, ни моего Лукаша… Они все ушли за грань, а меня оставили одну… доживать свой век.
– Вы не одна, – попробовала я ее приободрить. – Рисс Парин, Ртышек, Глеарик, как же они без вас? Да и я тоже…
Рисса Лишана высморкалась в белый платочек, вытерла изрезанное морщинками, когда-то красивое лицо, пожала плечами и вздохнула:
– Справились бы и без меня.
– А как вы поняли? – тихо спросила я о самом важном, полагая, что она поймет о чем.
Рисса Лишана, опустив глаза, теребила влажный, смятый платок. Не решившись посмотреть на меня, призналась:
– Взгляд… Он у вас совершенно другой, более взрослый, подозрительный, как у затравленного зверя, который на все способен.
– О-о-о… – с досадой выдохнула я.
Мои девочки говорили, что я всегда смотрела исподлобья, как бы сквозь ресницы, пряталась за ними от всех и всего, ждала очередной подставы от мира. Скрывала вечно терзавший меня страх.
– За столом вам вроде все знакомо, но… нет привычной ловкости и изящества. Как держать столовые приборы. Как резать мясо или разделывать рыбу… Вы вздрагиваете каждый раз, когда прислуга меняет блюда, наливает чай…
– Вы правы, у меня была иная жизнь, – согласилась я, печально кивая.
– Я мыла тебя… Эмарию с рождения, она привыкла к моим рукам, как к своим, для вас же я совершенно посторонний человек. Вам настолько неловко сидеть обнаженной при мне, что вы не знаете куда деть глаза, невольно закрываетесь ладонями. Да и руки… я несколько раз ловила вас за изучением собственных рук, будто они для вас чужие, незнакомые и непривычные. Пришлось признать, что Эмария все же добилась желаемого, ушла к родителям, – женщина говорила на одном дыхании, будто боялась, что, если за раз не успеет, просто не сможет. Горло сожмет от кошмарных предположений и догадок.
– Поверьте, вы не представляете, как я сожалею о вашей потере, – хрипло призналась я. – Ее память при мне, я знаю, как ей было страшно, как непосильно одиноко, что она не захотела здесь оставаться… проще оказалось уйти.