Маша без медведя (СИ)
Поняв, что тут мне не светит, я плюнула на всё, прикрылась густой «тенью» и сорок пять минут конспектировала особенности применения огненной магии в условиях воздушного боя.
Зато «Закон Божий» меня поразил, хоть батюшка и был сегодня как будто погружён в какую-то не касающуюся урока проблему. Я, собственно, даже знаю, в какую — я же сама сказала кухонным работницам вызвать и директрису, и батюшку. Однако, разбираемая сегодня тема, а ещё более — то, какие энергетические потоки свивались вокруг священника, когда он забывал о земных перипетиях и концентрировался на небесном — это заставляло меня замирать от восхищения.
С другой стороны, мне также хотелось бы спросить, чем кончился вчерашний вызов. Не решились ли воровки упорствовать? Если да, то дела плохи. А если вопрос с Далилой тоже предъявили ему на рассмотрение, то проблем получается уже две.
Но — любопытству пришлось смириться. Откровенно говоря, испытывать на служителе храма свои магические приёмы я опасалась. Было у меня подозрение, что может прилететь неожиданный и неприятный ответ. Причём, не преднамеренный, а нечто вроде автоматической сигнализации. Зато я попросила у батюшки начальную книгу по обучению этому замечательному предмету. И он мне её дал! Даже две!
Одна называлась «Закон Божий для детей» и в подробностях разъясняла молитвы, описывала праздники, толковала событий Священного Писания и всяческие церковные установления. А вторая, вызвавшая у меня полный восторг — книга жизнеописания Бога, пришедшего на Землю! «Новый Завет». Видимо, был ещё и старый, но священник сказал, что этот — главнее, а самые важные части — первые четыре с дивным названием «евангелия». Книга в энергетическом плане светилась как маяк! Батюшка, когда мне её передавал, смотрел на меня странно. Но это мне сказала Маруся — потом, по дороге на обед.
Я обругала себя за то, что нужно бы лучше следить за лицом. Хотя, на самом деле, мне хотелось не обедать, а немедленно, поскорее забиться куда-нибудь в уголок и почитать…
НОВОСТИ!
К обеду по гимназии распространилась новость, что все четыре поварихи сразу заболели, и вместо них срочным порядком приглашён су-шеф графьёв Строгановых — Андрей Николаевич, человек молодой, но успевший уже ради стажировки в лучших ресторанах мира поездить по разным странам Европы, Азии и даже Южной Америки. Все, конечно, знали, что графиня Строганова начальствует над императорскими дворянскими сиропитательными заведениями, однако столь трепетной заботы никто не ожидал.
Но более всего гимназисток будоражил сам факт присутствия в гимназии мужчины. В разгар обеда повар вышел и весьма галантно, хоть и сдержанно, пожелал всем приятного аппетита, что вызвало в рядах воспитанниц и даже сотрудниц небывалую плохо скрываемую ажитацию. Мне это было до крайности непонятно. Ну, мужчина. И что? Но Маруся рассуждала с определённой холодностью восприятия, к которой я начала уже привыкать:
— Смотри сама. Б о льшая часть девочек находятся в гимназии по многу лет. Пять. Семь. Одиннадцать. Мужчин они видят в лучшем случае в выходные и то… Я бы сказала, мельком. Они живут почти исключительно в женском обществе, почти как в монастыре.
— А что, разве преподавателей-мужчин нет?
— Кроме батюшки — нет. Но батюшка, сама понимаешь, — лицо духовное, отношение к нему совсем иное. Ещё из персонала есть дворник и разнорабочий. Они стараются воспитанницам на глаза не попадаться. Шофёры — то же самое. Они… безликие, что ли? А это повар, он смотри какой живой. Громкий ещё, чисто итальянец.
Действительно, присутствие в кухне живого мужчины было как-то особенно осязаемо, время от времени из-за заслонки доносилось, как новый командир гимназической кухни разговаривает с работницами, что-то темпераментно объясняет или даже шутит, хотя за исключением пожелания приятного аппетита больше мы Андрея Николаевича в обед (как, впрочем, и в иные приёмы пищи) не видели. Этот эмоциональный голос заставлял дам розоветь и держать себя более изысканно. Расставленные рядами столы внезапно начали напоминать жёрдочки с цветными птичками, которые вдруг разом решили пригладить свои пёрышки и расправить хвостики.
Зато обед был, как полагается, постный. Великолепный рыбный суп (который все называли «уха») с янтарными капельками жирка, нежные запечённые куски красной рыбы с овощным гарниром, лимонный чай и ломтики фруктов в карамельной глазури. Понятное дело, что строгановский су-шеф готовил куда лучше гимназической поварихи, и искренние восхищённые восклицания наполнили столовый зал.
Между прочим, ни на завтраке, ни на обеде не было директрисы, и я начала втайне подозревать — уж не причастна ли она к воровству продуктов, хотя это было бы уж совсем как-то фу. Однако, к финалу обеда Надежда Генриховна стремительно вошла в зал и объявила:
— Внимание! Воспитанницы отправятся на прогулку в сопровождении горничных, а весь педагогический персонал прошу остаться для экстренного совещания.
— Как думаешь, чем дело кончится? — спросила я Марусю, когда мы вышли на улицу и удалились от остальных.
Она слегка прикусила губу и несколько шагов прошла молча, прежде чем ответить.
— Тут может быть несколько вариантов. Насколько я могу судить, вчера вечером разразился скандал. Но, скорее всего, его постараются не выпустить за стены заведения. Иначе мы бы уже видели работу ревизионной комиссии. А такое скрыть просто невозможно. Деталь вторая — графский повар. Не с улицы же он пришёл?
— Откуда он вообще взялся, я удивляюсь. Неужели Строгановы живут в Заранске?
— Не знаю, есть ли у них тут дом, а вот насчёт большого летнего поместья знаю точно. А также и о том, что в этом поместье находится знаменитая Строгановская утеплённая оранжерея с поздними розами. Самый пик цветения приходится на конец сентября — начало октября.
— А Строганова — особая любительница роз?
— Она сама нет. Однако, её подруга…
— Императрица! — догадалась я.
— Да. Анна Павловна обожает розы и не упускает случая заехать к сердечной подруге на несколько дней. Даже если она ещё не приехала — в поместье вовсю идут приготовления к приёму высочайшей гостьи.
— И сама графиня, конечно же, там.
— Именно так. Полагаю, что именно к ней и бросилась наша дорогая Надежда Генриховна, как только вопиющий факт воровства вскрылся, — Маруся снова покусала губу. — Между тем, дружба дружбой, а репутация императорской гимназии не терпит столь грязных пятен. Именно поэтому на замену оскандалившимся сотрудникам и был направлен аж целый графский су-шеф. Компенсировать по-максимуму.
— Погоди, а поварихи? Их куда? Просто выгонят, что ли?
Маруся фыркнула:
— Нет, моя дорогая, так не бывает — «выгонят»! Это тебе не пряник с лотка стянуть. Налицо факт сговора и многомесячные, если не многолетние, методические кражи. Думаю, их подробно допросили. Возможно, дважды или даже трижды — сперва здесь, затем у статс-дамы, и позже с привлечением полицейских чинов. Суд, скорее всего, проведут закрытый или даже тайный. Наказание в этом случае пропорционально нанесённому ущербу: возмещение плюс штраф.
— И большой штраф?
— До годичного жалованья. Либо принудительные работы на тот же срок. Это уже судья решает.
— Это не считая возвращения украденного?
— Да. Если виновный не в состоянии вернуть похищенное, срок принудительных работ возрастает и гашение задолженности идёт за счёт жалованья.
— А семья? — мне вдруг стало жаль этих дурочек.
Маруся заложила руки за спину и сделалась похожа на лектора:
— Тут возможны варианты. Если виновный раскаивается, сотрудничает со следствием и решительно становится на пусть исправления, он вполне может продолжать жить в семье. В этом случае выдаётся предписание о запрете покидать пределы, скажем, уезда или губернии. Далее, расписывается календарь гашения задолженности — и всё. Человек может сам устроиться, куда захочет или сможет. Однако, если наступает просрочка платежа, в первый раз выносится предупреждение, а во второй — уже предписание о явке на обязательные работы. Но жить может также в семье.