Башня Нерона

У меня в голове зазвучал голос стрелы:
– НЕУЖТО СВОЕЙ ПОДРУГОЙ МЕНЯ ТЫ НАРЕК? – Тон у нее был очень довольный.
– Ну да. – Я показал своим спутницам большой палец. – Мы ищем место, чтобы спрятаться и перегруппироваться, где-нибудь недалеко, но так, чтобы не попадать под камеры Нерона и все остальное.
– ОСТАЛЬНОЕ У ИМПЕРАТОРА ВЕСЬМА УЖАСАЕТ, ИСТИНУ ГЛАГОЛЕШЬ, – согласилась стрела. – ТОЛЬКО ВЕДОМО ТЕБЕ УЖЕ, КУДА ИДТИ, О ЛЕСТЕР. НАПРАВЬТЕ СТОПЫ СВОИ ТУДА, ГДЕ ПОДАЮТ СЕМИСЛОЙНЫЙ СОУС. – С этими словами стрела умолкла.
Я горестно застонал. Ее совет был предельно ясен. О вкуснейший семислойный соус хозяйки дома! О уютная теплая квартирка! Но стрела ошиблась. Я не мог…
– Что она сказала? – требовательно спросила Мэг.
Я попытался придумать другой вариант, но у меня не было сил даже на то, чтобы соврать.
– Ладно, – сдался я. – Идем домой к Перси Джексону.
 
Глава 4
 
Малышка – милашка
Милоты через край
Ой. Мое сердце разбито
– Здравствуйте, миссис Джексон! А Перси дома?
Я дрожал, на придверный коврик текла вода, а за моей спиной стояли две такие же насквозь промокшие и чумазые спутницы.
На секунду Салли Джексон застыла на пороге, улыбаясь, словно она ожидала доставку цветов или печенья. А за дверью оказались мы.
За прошедшие полгода в ее темных, цвета плавника [8], волосах появилось больше проблесков седины. На ней были потрепанные джинсы, свободная зеленая блузка, а на босой левой ноге – капелька яблочного пюре. Теперь она уже не была беременна, и, видимо, это объясняло доносящийся из квартиры детский смех.
Изумление Салли быстро прошло. Все-таки она воспитала полубога, а значит, ей часто приходилось иметь дело с разными неожиданностями.
– Аполлон! Мэг! И… – Она окинула взглядом нашу покрытую татуировками великаншу-проводницу с ирокезом на голове. – Здравствуйте! Бедняжки, как же вы промокли, проходите!
Гостиная Джексонов была такой же уютной, как я ее помнил. С кухни тянуло запахом запеченных помидоров с моцареллой. Из старомодного проигрывателя играл джаз – ах, Уинтон Марсалис! [9] В комнате стояли несколько удобных диванчиков и кресел. Я поискал глазами Перси Джексона, но увидел лишь мужчину средних лет с сильной проседью в волосах. На нем были помятые штаны защитного цвета и розовая рубашка, поверх которой был повязан ярко-желтый фартук, заляпанный томатным соусом, а на руках – варежки-прихватки. Он качал на ноге хихикающего младенца. Комбинезончик на ребенке был такого же желтого цвета, как фартук на мужчине, и у меня мелькнула мысль, не комплект ли это.
Наверняка повар и младенец являли собой очаровательную, трогательную сцену. К несчастью, я вырос на историях о титанах и богах, которые готовили и/или поедали собственных детей, поэтому умилился этому зрелищу чуть меньше, чем мог бы.
– У вас в квартире какой-то мужчина, – сообщил я миссис Джексон.
Салли рассмеялась:
– Это мой муж Пол. Я отлучусь на минутку. Скоро вернусь. – И она умчалась в ванную.
– Привет! – улыбнулся нам Пол. – Это Эстель.
Эстель захихикала и пустила слюни, словно ее имя было самой смешной шуткой на свете. У нее были зеленые, цвета морской воды, глаза, как у Перси, и, очевидно, дружелюбный характер матери. Черные вихры на голове у малышки перемежались с седыми, как у Пола – я никогда не встречал такой особенности у младенцев. Она, похоже, первый в мире ребенок с проседью в волосах. В общем, с генами Эстель явно повезло.
– Здравствуйте. – Я не знал, к кому обращаться: к Полу, Эстель или к тому, что готовилось на кухне и источало божественные запахи. – Э-э, не сочтите за грубость, но мы надеялись… О, спасибо, миссис Джексон.
Салли уже вернулась из ванной и теперь деловито укутывала Мэг, Лу и меня в пушистые бирюзовые полотенца.
– Мы надеялись увидеть Перси, – закончил я.
Эстель радостно взвизгнула. Ей явно нравилось имя «Перси».
 
– Я бы тоже хотела его увидеть, – ответила Салли. – Но он отправился к Западному побережью. Вместе с Аннабет. Они выехали несколько дней назад. – Она указала на фотографию в рамке на столе. На ней мои старые друзья Перси и Аннабет сидели рядышком в помятом «Приусе» семейства Джексон и, улыбаясь, выглядывали из окна со стороны водителя. Сзади сидел наш общий друг сатир Гроувер Ундервуд и корчил рожу: скосил глаза, свесил набок язык, а пальцами показывал знак мира. Аннабет прижималась к Перси, обхватив его руками за шею и собираясь то ли поцеловать, то ли задушить. Сидящий за рулем Перси показывал в объектив большие пальцы. Казалось, он говорит: «Мы сваливаем! Разбирайтесь там со своими квестами и прочим сами, веселитесь!»
– Он окончил школу, – сказала Мэг таким потрясенным тоном, будто на ее глазах свершилось чудо.
– Да! – подтвердила Салли. – У нас даже торт был в честь этого. – Она указала на другую фотографию, где счастливые Перси и Салли держали нежно-голубой торт с синей надписью из глазури: «ПОЗДРАВЛЯЕМ, ВЫПУСНИК ПЕРСИ!» Я не стал спрашивать, почему слово «выпускник» написано с ошибкой: ведь дислексия в семьях полубогов – обычное дело.
– Выходит, – я сглотнул, – его здесь нет.
Я понимал, что сказал глупость, но какая-то упрямая часть моего существа твердила, что Перси Джексон должен быть где-то здесь, сидеть и ждать, пока мне понадобится, чтобы он разобрался за меня с какими-нибудь опасными делами. Это его обязанность!
Но нет. Так бы думал прежний Аполлон – тот, каким я был, когда в прошлый раз оказался в этой квартире. Перси имел право на собственную жизнь. Он старался жить ею, и – о горькая истина! – я к ней никаким боком не относился.
– Я рад за него, – сказал я. – И за Аннабет…
Тут мне пришло в голову, что, уехав из Нью-Йорка, они скорее всего остались без связи. Мобильные телефоны в руках полубогов слишком сильно привлекали внимание монстров, особенно в дороге. Магические средства связи постепенно восстанавливались, после того как мы освободили бога тишины Гарпократа, но все еще барахлили. Перси и Аннабет могли ничего не знать о трагедиях, которые нам пришлось пережить на Западном побережье – в Лагере Юпитера, а до этого в Санта-Барбаре…
– О нет, – пробормотал я. – Получается, они не слышали о…
Мэг громко кашлянула. И предупреждающе зыркнула на меня: мол, заткнись.
Верно. Было бы жестоко вываливать на Салли и Пола новости о смерти Джейсона Грейса, особенно когда Перси и Аннабет едут в Калифорнию и Салли наверняка за них переживает.
– Не слышали о чем? – спросила Салли.
Я сглотнул: в горле совсем пересохло.
– Что мы возвращаемся в Нью-Йорк. Неважно. Мы просто…
– Довольно болтовни, – вмешалась Лу. – Мы в серьезной опасности. Эти смертные не смогут нам помочь. Нужно уходить.
Нельзя сказать, что в голосе Лу звучало презрение – скорее раздражение и, возможно, беспокойство за наших хозяев. Если бы Нерон вычислил, что мы здесь, он не пощадил бы домашних Перси только по той причине, что они не полубоги.
Но Стрела Додоны велела нам идти сюда. А значит, на то должна быть причина. И я надеялся, что она связана с блюдом, которое готовил Пол.
Салли внимательно посмотрела на нашу крепкую подругу с татуировками. В ее взгляде не было обиды – похоже, она прикидывала, какой размер носит Лу и найдется ли у нее что-нибудь достаточно большое.
– Ну куда же вы пойдете, когда с вас вода ручьями бежит? Давайте хотя бы подберем вам сухую одежду и поедим, если вы голодные.
– Да, очень, – сказала Мэг. – Я вас люблю.
Эстель снова захихикала. Кажется, она только что обнаружила, что пальцы ее отца могут шевелиться, и ее это ужасно смешило.
Салли улыбнулась дочери, а потом Мэг:
– И я тебя люблю, дорогая. Друзьям Перси здесь всегда рады.
– Я понятия не имею, кто такой этот Перси, – возразила Лу.