Обвиняемый (ЛП)

Моя голова кажется тяжелой, когда я поднимаю ее и прислоняюсь спиной к стене позади себя, глядя на огонь, пожирающий мой грузовик, превращающий его в горстку обгоревших металлических обломков.
За эти годы я через многое прошел. В меня плевали, на меня мочились и даже обливали дерьмом. Мне угрожали, на меня нападали, меня били. Но ничто, и я имею в виду совершенно ничто, не сравнится с беспокойством, охватившим меня, когда я подумал о том, что произошло бы, если бы они сделали это с моим домом или с моей лодкой вместо грузовика, и Реми случайно оказалась бы внутри в этот момент.
Если бы она пострадала из-за меня, я бы не смог с этим смириться.
Вернувшись на лодку, я вспомнил, что чуть не проговорился, что люблю ее. В тот момент, прежде чем я открыл рот, мне просто показалось таким правильным сказать это. Но это последнее, что мне следовало делать, и в ту секунду, когда я начал это говорить, реальность обрушилась на меня и остановила.
Я был эгоистом из-за того, что держал ее рядом так долго.
Вдобавок ко всему, бывают дни, когда я задаюсь вопросом, сколько еще всего этого я смогу вынести. С какой стати мне вообще хотеть подвергать ее тому же самому?
Как я уже говорил с самого начала, ей лучше держаться от меня подальше. Так что ей не будет угрожать никакая опасность, и у нее не будет никаких проблем с жителями города.
Я был так чертовски зол и расстроен, когда увидел, что они сделали с моим грузовиком, и в итоге я выплеснул все это на нее. Ненавидя каждую секунду этого.
Но я знал, что если я этого не сделаю, она останется и попытается помочь мне всем, чем сможет.
Она такой хороший человек.
И я не заслуживаю ее.
Взяв себя в руки, я встаю на ноги, обливаю стену своего дома и прилегающую территорию, чтобы убедиться, что огонь не распространится, а затем направляюсь в свой пустой дом.
Боль в ее голосе будет преследовать меня еще какое-то время. Я абсолютно заслуживал того, чтобы меня называли мудаком.
Глава 23
Реми
Делая глоток из своего бокала с вином, я изо всех сил стараюсь не дать еще одной слезинке скатиться по моим щекам.
Некоторые люди в баре бросают на меня любопытные взгляды с тех пор, как я начала плакать, рассказывая Тани о том, что произошло несколько дней назад, и я не хочу продолжать привлекать их внимание.
— И с тех пор ты его не видела?
Я качаю головой, снова ставя свой бокал на стол. — Нет, вчера я была у него дома, но он не ответил. Его лодка была там, так что, если он не выходил в море без нее, он игнорировал меня.
Рот Тани открывается, затем закрывается и кривится, как будто она хочет что-то сказать, но затем передумывает.
— Что? — Спрашиваю я.
— Ну, я просто думаю, что это он должен преследовать тебя и искать, чтобы извиниться, особенно после того, что он сказал. Из того, что ты мне рассказала, следует, что именно ты всегда прилагаешь все усилия.
— Для начала, это неправда.
Я имею в виду, что каждый раз, когда я приходила к нему домой, он выходил из своей зоны комфорта, чтобы порадовать меня.
А еще он постоянно собирал для меня полевые цветы, как только узнал, что я их люблю, готовил для меня ужин и делал много других вещей.
Он также потратил время на то, чтобы научить меня ловить рыбу, а потом играл со мной в видеоигры просто потому, что знал, что я этого хочу.
Это то, что я ценю.
— И, во-вторых, — продолжаю я. — У него отняли все, абсолютно все. И все же что-то еще продолжают забирать. Например, его грузовик. — Я кладу руку себе на грудь. — Я так много могу отдать по доброй воле. И у меня нет проблем с тем, чтобы уделять ему свое время и энергию. Мою любовь. Потому что если кто и заслуживает этого, так это он. И, в-третьих, я знаю, что он даже не имел в виду то, что сказал.
— Черт, ты права, — говорит она, откидываясь на спинку стула. — Боже, иногда я бываю стервой. Если кто-то и заслуживает тебя, так это он. — Она берет картошку фри и указывает ею на меня. — Но ты же назвала его мудаком и все такое.
 
— Я знаю. — Начинаю сутулиться. — Я чувствую себя неловко из-за этого. Но эмоции между нами обоими были на пределе, и я просто набросилась на него после того, что он мне сказал.
Взяв в руку свой бокал, она качает головой, и ее рыжие волосы рассыпаются по плечам. — Я просто не могу поверить, что они действительно подожгли его грузовик.
— О, Тани, ты бы видела выражение его лица. Он был опустошен. И я уверена, что в какой-то момент увидела слезы в его глазах. Боже, от одной мысли об этом у меня наворачиваются слезы. — Я снова провожу пальцем под глазами и беру свой напиток. — Давай немного поговорим о чем-нибудь другом. Что происходит между тобой и Джастином?
Она бросает на меня сочувственный взгляд и размышляет, хочет ли сменить тему или нет. В конце концов, она сдается, понимая, что это действительно то, чего я хочу, и с легкой улыбкой на губах начинает.
— Все... хорошо.
Я бросаю на нее скептический взгляд, потому что это не тот типичный ответ от Тани, которого я ожидала. — Просто хорошо?
Ее улыбка становится шире. — Хорошо, хорошо, ты хочешь смягченную версию или версию Тани?
— А есть какой-нибудь средний вариант?
Она проводит пальцем по верхней губе и лениво теребит прядь своих волос, размышляя. — Ладно, что ж, он трахнул меня своим гигантским членом, и теперь я испорчена для других мужчин, и я не могу перестать думать о нем. Вообще-то, он и его питон ушли от меня сегодня утром.
— О, Боже мой. — Я прикрываю глаза и издаю смешок. — Хочу ли я вообще знать, какой была бы «версия Тани»?
— Хм, вероятно, что-то вроде...
— Нет! — Я перебиваю ее, протягивая руку и продолжая смеяться. — Все в порядке. — Затем, после еще одной волны смеха, я вздыхаю. — Спасибо, что рассмешила меня. Мне это было нужно.
— Я знаю. — Она кладет свою руку поверх моей. — Но если серьезно, я думаю, что у вас, ребята, все получится. Вероятно, ему просто нужно немного времени.
Я смотрю вниз, теребя браслет на своем запястье. — Я не знаю. Думаю, мы еще посмотрим. — Затем, оборачиваясь к ней, я добавляю. — Ты думаешь, я трусиха из-за того, что до сих пор никому об этом не сказала?
— Черт возьми, нет. Это непростая ситуация, и здесь многое нужно учитывать.
Она права. В этой ситуации определенно нет ничего легкого, это точно.
Допив остатки вина, я поднимаю руку и подаю знак проходящей мимо официантке, чтобы она принесла еще.
***
Пару часов спустя мы с Тани идем рука об руку по улицам обратно к моему дому.
Это чувство прямо здесь, чувство комфорта и свободы быть собой, проводить время с настоящим другом – это то, о чем я всегда мечтала, пока росла.
Она берет на себя инициативу в разговоре обо всем, что, черт возьми, приходит ей в голову, и, в основном, ей удается отвлечь меня.
— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я осталась на ночь? — Спрашивает она, когда мы добираемся до моего дома.
— Да, но спасибо тебе. Я, пожалуй, просто приму ванну, а потом лягу спать.
— Ладно. Эй, похоже, кто-то тебе что-то оставил. — Я смотрю туда, куда она указывает, и вижу бутылку вина у моей входной двери. Мое любимое вино. — Кто бы мог это сделать?
— Я не уверена.
— Там есть записка или что-нибудь еще?
— Нет, — говорю я, подняв вино и повертев в руках.
Маленькая надежда пускает корни и начинает цвести в моей груди, когда я думаю о том, что это, возможно, от Джейкоба.
Я стараюсь не давать ей слишком разрастаться, но я уже упоминала при нем о своем любимом вине. На самом деле, это тот же сорт вина, которым я угостила его в тот раз, когда принесла ему бутылку с сыром и хлебом.
— Что ж, это милый маленький подарок от того, кто его подарил. — Она наклоняется, чтобы обнять меня, а затем шепчет. — Спокойной ночи, милая. — А потом она уходит.