Обвиняемый (ЛП)

Он выглядит моложе и определенно не таким мускулистым и угловатым, как сейчас – это, вероятно, из-за тюрьмы. Он выглядит так, словно находится на той промежуточной стадии, когда он больше не похож на подростка, но и не совсем похож на мужчину.
На одной фотографии он стоит с пожилыми мужчиной и женщиной перед каким-то мебельным магазином. Я собираюсь предположить, что они его родители, поскольку у них схожие черты.
Интересно, он вообще с ними еще разговаривает?
Навещали ли они его в тюрьме?
Что они должны думать о нем теперь?
На другой фотографии он и еще четверо парней примерно того же возраста. Они все смеются, а Джейкоб притворяется, что хочет ударить парня рядом с ним. Он выглядит таким счастливым и беззаботным.
Что, черт возьми, с тобой случилось, Джейкоб?
Что ж, если мне нужно было больше подтверждений того, что это была его лодка, то эти фотографии – то, что нужно.
Поскольку я уже здесь, я решаю максимально использовать свое преступное поведение и начинаю открывать ящики и шкафы.
Чувствую ли я себя плохо из-за того, что вторгаюсь в его личную жизнь? Абсолютно.
Но останавливает ли это меня? Абсолютно, нет.
В шкафах нет ничего интересного, только кое-какие продукты и всякие мелочи. В ящиках в основном одежда, но когда я добираюсь до последнего, я нахожу в нем несколько газетных вырезок.
Опускаясь на колени, я начинаю читать некоторые заголовки.
«ПОДРОСТОК ОБВИНЯЕТСЯ В ИЗНАСИЛОВАНИИ 17-ЛЕТНЕЙ ОДНОКЛАССНИЦЫ»
«ВСЕ УЛИКИ УКАЗЫВАЮТ НА ДЖЕЙКОБА СТАРКА»
«ВОЗМУЩЕНИЕ РОДИТЕЛЕЙ В СВЯЗИ С ПОСЛЕДНИМ НАПАДЕНИЕМ НА СТАРШЕКЛАССНИКА»
«ЖЕРТВА ИДЕНТИФИЦИРУЕТ ДЖЕЙКОБА КАК НАПАДАВШЕГО»
«ДЖЕЙКОБ СТАРК НЕ ПРИЗНАЕТ СЕБЯ ВИНОВНЫМ»
«РОДИТЕЛИ ЖЕРТВЫ ДОБИВАЮТСЯ СПРАВЕДЛИВОСТИ»
«АДВОКАТ ПО ДЕЛУ ОБ ИЗНАСИЛОВАНИИ ГОВОРИТ, ЧТО «НЕДОСТАТОЧНО ДОКАЗАТЕЛЬСТВ»»
Я просматриваю некоторые статьи, чувствуя все большую тошноту в животе.
«Родители Джейкоба Старка, которые когда-то описывали его как хорошего, милого ребенка, теперь шокированы и испытывают отвращение к его действиям».
«Многие не могут поверить, что он мог это сделать».
«Близкие друзья говорят, что Джейкобу годами нравилась жертва, Дженнифер Лапман, и что он угрожал ей в ночь инцидента».
Мой взгляд возвращается к фотографиям на стене. Что-то подсказывает мне, что он больше ни с кем из них не разговаривает. Или, скорее, что они с ним не разговаривают.
Глухой удар, а затем возня сверху на лодке заставляют меня взвизгнуть и бросить вырезки обратно в ящик, прежде чем захлопнуть его и броситься обратно на пол.
Черт, черт, черт!
Я беспокойно провожу большими пальцами по кончикам пальцев, оглядываясь вокруг в поисках возможного укрытия, но нахожу пустоту. Здесь, внизу, нет абсолютно никакого места, где я могла бы спрятаться.
О чем, черт возьми, я думала, поднимаясь на его лодку?
Сверху доносится еще несколько звуков, а затем заводится двигатель.
О, Боже мой, я собираюсь оказаться запертой с ним на лодке в океане.
Прежде чем я слишком пристально подумаю о том факте, что я испытываю не совсем страх, я понимаю, что мы еще не сдвинулись с места. Может быть, есть шанс, что я смогу взбежать по лестнице и запрыгнуть на причал до того, как он поедет? На данный момент я готова попробовать, независимо от того, увидит он меня или нет.
Взволнованно выдыхая, я поднимаюсь на ноги. Адреналин начинает наполнять мои вены, побуждая меня двигаться.
— Хорошо, — бормочу я себе под нос.
Я начинаю бежать к лестнице, взбираясь по узким и крутым ступенькам так быстро, как только могу.
Но я опоздала.
К тому времени, как я достигаю верхней ступеньки, лодка начинает отходить от причала.
— Нет!
Мой шепот-крик поглощается звуком мотора, когда я достигаю «задней части» лодки. Вода бурлит и плещется за ней, и я наклоняюсь, на мгновение подумывая прыгнуть в нее, несмотря на то, что не умею плавать. Но даже от одной мысли об этом у меня в животе поднимается паника.
Нет.
 
Не делай этого.
Мы попали в волну или что-то в этом роде, из-за чего лодка дернулась и чуть не сбросила меня с края. К счастью, я мертвой хваткой вцепляюсь в перила и держусь изо всех сил. Как только она становится более устойчивой, я отталкиваюсь от края и пытаюсь спуститься обратно.
Следующее, что я помню, я наступаю на что-то пяткой, и с криком падаю спиной на землю.
— Боже. Черт! — Откуда-то доносится мужской голос.
Я поворачиваю голову, все еще лежа на полу, и, конечно же, вижу Джейкоба, стоящего у руля. Бейсболка надета задом наперед. Он снова без рубашки. На его лице растерянный хмурый взгляд.
Через секунду я отодвигаюсь от него еще дальше, а он глушит двигатель и перебирается на другую сторону руля.
— Какого хрена ты делаешь на моей лодке?
Он потирает затылок и оглядывается вокруг, как будто ищет кого-то еще, кто тоже мог бы здесь прятаться.
Не беспокойся. Думаю я про себя. Здесь только ты и я.
— Ну? — Подсказывает он, когда я не отвечаю.
Я предпочитаю наполовину правдивый ответ. — Эм. Мне просто было любопытно, и я хотела посмотреть лодку.
Рука, потирающая его шею, опускается на бок, привлекая мое внимание к его обнаженному торсу, который выставлен на всеобщее обозрение. Каким-то образом я знала, что где-то на его теле должны быть чернила. На его предплечье есть какой-то узор, а также Валькирия поперек груди – которая, кстати, хорошо очерчена. Я не могу не думать о том объеме работы, который был затрачен на создание такой красивой формы.
Я внутренне качаю головой и ругаю себя. Определенно неправильно: А) восхищаться его телом и Б) восхищаться его телом в такой ситуации. Я отвожу от него взгляд и замечаю удочку, прислоненную к перилам сбоку. Очевидно, я прервала рыбалку.
— Тебе было любопытно? — Спрашивает он.
В его голосе слышится раздражение, и мне почти хочется сказать «Слушай, ты думаешь, я хочу застрять здесь с тобой? Я пришла сюда только потому, что тебя здесь не было».
Но что я выпаливаю, так это, — Ты планировал немного порыбачить?
Мускулистая рука, та, что с татуировкой, тянется вверх, и он в волнении проводит ладонью по лицу. — Мне не нужно это дерьмо.
Только когда он смотрит на руль, а затем снова на меня, я понимаю, что он поставил его между нами и не придвинулся ни на дюйм ближе. На самом деле, он выглядит почти нерешительным, чтобы сделать это. Это кажется немного странным, не так ли? Или, может быть, у него теперь такие правила?
— Тебе теперь нужно держаться на определенном расстоянии от женщин или что-то в этом роде?
Он бросает в мою сторону еще один хмурый взгляд, а затем поворачивается к рулю, чтобы снова завести двигатель, не потрудившись ответить мне. Итак, я думаю, это ответ на мой вопрос.
Что ж, если когда-нибудь и было подходящее время задать ему несколько вопросов, то это было бы сейчас, прежде чем мы вернемся, пока он не может уйти от меня.
По какой-то причине я его не боюсь. Я не могу сказать, то ли это крайне наивно с моей стороны, то ли просто глупо. Но я перешла от отвращения к заинтригованности, а затем к жалости к нему.
Я все еще чувствую все эти вещи, но все они сливаются в какую-то запутанную смесь, которая почти заставляет меня зацикливаться на нем, нуждаясь в его понимании.
Мы не так уж далеко от причала, поэтому я сразу же приступаю к своим вопросам.
— Значит, ты прожил здесь четыре месяца?
Джейкоб не отвечает, но он бросает быстрый взгляд через плечо, так что я знаю, что он меня услышал.
Он разворачивает лодку, и мы направляемся к причалу.
Я пытаюсь задать другой вопрос. — Как долго ты пробыл в тюрьме?
По-прежнему никакого ответа. На ум приходят вырезки, которые у него в ящике, и я начинаю думать о бедной девочке и о том, что ей, должно быть, пришлось пережить.