Ненависть и наслаждение (ЛП)

Он оглядывается, встречаясь со мной взглядом.
— Почему Патанса ненавидит тебя? — спрашиваю я.
Тьяго полностью поворачивается, на этот раз с широкой, развратной ухмылкой.
— Она ненавидит меня, да?
Я едва заметно киваю.
— Короче говоря... Она напилась во время одной из своих первых ночей здесь, приставала ко мне на вечеринке и не выполняла свою работу. Драко сказал мне, что быть с ней нормально, пока я пользуюсь презервативом. Он не хотел, чтобы одна из его лучших охранниц забеременела. Так что, конечно, я трахнул ее. Вон у того грязного сарая на заднем дворе. Черт, она была такой чертовски громкой. Она тоже хорошо трахалась. Скакала на мне, как на гребаном быке.
Я слегка морщусь.
— На следующее утро она увидела, где мы находимся, и сказала мне, что я воспользовался ею. Она сказала, что никогда бы со мной не трахалась. Она сказала, что собирается рассказать Драко, что я изнасиловал ее. — Тьяго усмехается. — Хорошо, что я это записал. В ту ночь я был с фотоаппаратом. Я всегда так делаю на вечеринках и во время своих отгрузок. Иногда просто ради удовольствия. — Мои глаза широко распахиваются. Я понимаю, что он, должно быть, тоже был с камерой в ту ночь, когда я освободила Генри. Вот как Драко точно узнал, что это был не он. Он все снимал. У него были доказательства. Фотоаппарат, наверное, и сейчас с ним. — Она увидела запись, умоляла меня удалить ее, но я сказал «нет». Это было мое доказательство, на случай, если Драко мне не поверит или подумает, что она передумала. С тех пор она ненавидит меня, и все потому, что ей стыдно, что я, надоедливый двоюродный брат, трахнул ее, как животное, которым она является, и все остальные охранники узнали. Хотя я надеюсь, что однажды она это переживет. Было бы неплохо снова заполучить ее киску. Патанса чертовски агрессивна. Осушила мои яйца хорошенько той ночью своим ртом и киской. — Он громко смеется, и это больше похоже на хихиканье. — Что тебе следует знать обо мне, так это то, что у меня всегда, всегда есть доказательства, Никотера. У тебя должно быть это, когда ты работаешь на Шефа. — Он показывает в воздухе кавычки свободной рукой. — Запомни это.
Я поджимаю губы, когда он делает шаг назад. Он поворачивается, и когда дверь закрывается за ним, я снова опускаюсь на кушетку.
Тьяго — высокомерный засранец, но, насколько понимаю, он не дурак. Он не хочет чувствовать себя предателем. В каком-то смысле он равняется на Драко. Как мне кажется.
По какой-то причине я верю ему, когда он говорит, что семья на первом месте, но я могу сказать, что он может быть эгоистичным, если до этого дойдет. Я верю, что они оставили его в живых специально — кем бы ни был этот Эрнандес.
Это был мощный ход. Сохранить самого близкого человека живым и невредимым, просто чтобы поднять шум и сделать Драко параноиком. Этот Эрнандес хорошо его знает. Почти слишком хорошо. Они точно знали, что делают с Драко, освобождая Тьяго — и при этом невредимого.
* * *
Я чувствую, как кто-то похлопывает меня по руке. Переворачиваюсь со стоном и очень больной задницей. Патанса стоит надо мной с одеждой в руках.
— Вставай. Драко хочет, чтобы ты спустилась к завтраку, — говорит она, бросая одежду рядом с моей головой.
Я сажусь, протирая глаза.
— Который сейчас час?
— У тебя есть тридцать минут, — вот и все, что она говорит, а затем дважды оглядывает меня, прежде чем с усмешкой покачать головой.
Я хмурюсь.
— Какого черта?
Отступив на шаг, она снова оглядывает меня, как будто гадает, что со мной может быть не так.
— Он только начал доверять тебе, а ты все испортила, — наконец выплевывает она, и я выпрямляю спину, вглядываясь в нее. — Ты не представляешь, как трудно завоевать его доверие. Оно было у тебя, Джиа, а теперь его нет.
— Я прекрасно понимаю, как это тяжело, — парирую я, вставая. — Это нелегко для него, и я это понимаю.
— Нет, ты не понимаешь. — Ее голос звучит немного громче. — Потому что, если бы понимала, ты бы оставила этого человека в цепях в том подвале и позволила бы Драко справиться с этим так, как он хотел, нравилось тебе это или нет. Ты думаешь, что доказала что-то, когда пошла против него, но единственное, что ты действительно доказала, это что ты не хочешь, чтобы он тебе доверял. Ты хочешь, чтобы он остерегался тебя. Чтобы у него была причина прикрывать спину, пока он рядом с тобой. И, Патрона, если это то, чего ты хочешь, то, клянусь Богом, продолжай делать так и дальше. Но не жди, что я или кто-либо другой здесь будет защищать тебя, когда настанет день, и Шеф решит, что ты больше этого не стоишь, потому что мы этого не сделаем. Он наш Шеф. Он хорошо платит нам, заботится о нас, и он никогда не лгал нам и не нарушал своего слова. Он заботится о семьях охранников — он дает нам все, что мы хотим, и единственное, что просит взамен, — это наша преданность. Все, чего он хотел, — это твоей преданности! — Она качает головой из стороны в сторону, когда делает первый шаг вниз по лестнице. — Самое печальное, что я даже не знаю, как ты можешь загладить то, что сделала. Мы вернули его, да, но он все равно потеряет много сна из-за этого... Но я думаю, это не имеет значения, потому что, если он теряет его, ты тоже.
 
Прежде чем я успеваю заговорить, она стремительно спускается по винтовой лестнице и направляется к двери. Она не закрывается, так что я знаю, что Патанса ждет меня снаружи, возможно, это Драко отдал такой приказ.
Я смотрю вниз на одежду. Оранжевое платье на тонких бретельках и пара золотистых сандалий. Она также принесла мою зубную щетку, зубную пасту и расческу.
Спускаясь по лестнице, я выхожу из библиотеки, прохожу мимо Патансы, которая игнорирует меня на своем посту, и вхожу в ближайшую ванную. В этой ванной комнате нет душа, но есть большая раковина и широкое зеркало. Оно в черной раме, украшенной золотом.
Я быстро освежаюсь и одеваюсь, обращая внимание на порез посередине шеи.
Когда я выхожу, Патанса уже стоит посреди коридора.
— Пойдем, — говорит она, поворачиваясь, прежде чем я успеваю поймать ее взгляд.
Она поднимается по мраморной лестнице, и я следую за ней, проводя пальцами по волосам. Как только вхожу в столовую, она делает несколько шагов в сторону и встает на посту у дверей. Я смотрю на нее несколько секунд, но она просто игнорирует меня.
Как угодно.
Я подхожу к столу и сажусь, стараясь сидеть аккуратно. Я понимаю, что почти опоздала, потому что Драко сразу же входит, избегая моего взгляда, когда садится во главе стола. Миссис Молина тоже входит, зевая, и садится напротив меня. Слуги подходят к столу с горячей едой, и мы едим в тишине.
Ну, мы с Драко.
Миссис Молина оживляется после первой чашки кофе. Она говорит о каком-то фильме, который смотрела вчера поздно вечером с участием ее любимых латиноамериканских актеров. Я улыбаюсь ей, когда она смотрит на меня, но улыбки получаются вымученными. Поскольку она разговаривает со мной, полагаю, что она не знает, что я сделала, и Драко, вероятно, хочет этого по какой-то причине.
Но почему?
Неужели он не хочет, чтобы ее мнение обо мне изменилось? Или он сдерживается, потому что, если скажет ей, она поймет, что он каким-то образом наказал меня, пообещав, что не будет?
— Какие у тебя планы на сегодня, сынок? - спрашивает она Драко, погружая ложку в горячую кашу.
Он ерзает на своем сиденье.
— Сегодня я поеду в город, — отвечает он, и я поднимаю голову, глядя на него.
— В самом деле? Чтобы сделать что?
— Выполнить несколько дел. — Он роняет ложку. — Тьяго тоже присоединится. Ему нужно многое наверстать.
 
— Наверстать упущенное? — спрашивает она, смеясь. — Значит, ты был неправ? Он не против тебя?
— Я не говорил, что был неправ. Но он доказал, что достоин этого.
— Каким образом? — спрашивает она.
— Проверили телефон, а также пленки, которые мы получили. Он включил камеры во внедорожниках, и Гильермо с Патансой просмотрели записи. Похоже, его держали под дулом пистолета, и потом они отпустили его, но забрали все. Сейчас они пытаются залезть мне под кожу. Пытаются вытащить меня из укрытия. — Драко барабанит пальцами по столу. — Я все еще не доверяю ему полностью. — Его взгляд скользит по мне. — Хотя, похоже, в последнее время я никому не могу доверять.