Стычки локального значения (СИ)

— Прошу вас, сэр. Вашему человеку лучше остаться здесь, — «Ящер» отворил левую створку, вошел и отступил от входа чуть вправо, давая мне проход. — Мистер Закария Майнце, господа!
В просторном зале — шагов сорок в длину и десяток в ширину, освещенном солнечными лучами, падающими сквозь пяток высоких окон, стоял замечательный Т-образный стол с дюжиной кресел за ним и троном с высокой спинкой во главе. Меня встречали три человека.
Самый старший был тем самым лордом-мэром, сэром Гревилем, я опознал его, запомнив по нескольким газетным публикациям. Где-то он был в странной шапке, мантии и со здоровенным медальоном на пузе — должно быть, ритуальное должностное облачение, где-то — в цивильном костюме, как в статье о встрече с парой беспризорников из нашего Мемфиса, где-то в рубашке-поло и традиционных бриджах. Но всегда с аккуратно уложенными слегка вьющимися седыми волосами, улыбкой на породистом лице, прямо-таки лучащимся дружелюбием и святостью. Идеальный образец мужа, облеченного народным доверием.
Вторым оказался невыразительного вида мужичок с прилизанной прической. В советских фильмах о гнусном царском режиме такими частенько изображали разнообразных приказчиков — даже тонкая щеточка усов была, что называется «в масть»! Сними с него костюмчик, изготовленный где-нибудь в районе Сэвил Роуд и стоящий как та машина, на которой я приехал, отбери лакированные штиблеты — и вот он, гольный типаж купеческого наймита!
Третий встречающий, кажется, был чьим-то секретарем — одежка поплоше, только галстук с заколкой на уровне, во взгляде одновременно достоинство и желание услужить.
— Здравствуйте, мистер Майнце! — обнажив улыбкой желтоватые зубы, воскликнул хозяин помещения. — Я так рад наконец-то с вами познакомиться! Как доехали?
Он сделал несколько энергичных шагов навстречу, протянул руку и потряс мою ладонь необыкновенно крепкой хваткой — даже у Луиджи лапа была помягче. Видимо, полковником он был без дураков — заслужил где-то.
— Спасибо, сэр, — я слегка поклонился, показывая свое почтение, — дорога к вам оказалась быстра и приятна.
— Это очень замечательно, — он приобнял меня за плечи, чему я очень удивился, помятуя о показной английской чопорности, но быстро сообразил, что передо мной разыгрывают «своего в доску парня». Позади еле слышно стукнула притворенная дверь. — А то я боялся, что какая-нибудь мелочь вроде дождливой тучи может помешать нашей встрече.
Англичане много говорят о своей отвратительной погоде, но они понятия не имеют о действительно плохой погоде. Следует понимать, что английская погода плоха только в сравнении с югом Франции — там, где Ницца и Монте-Карло. Здесь не бывает жары и холодов, снег выпадает максимум на неделю за весь год и сразу тает, туманы редки и случаются только зимой. Дождей меньше, чем в том же Риме или Гамбурге, не говоря уже о Ленинграде, где безоблачных дней за год едва наберется три-четыре десятка. Словом, даже обсуждая погоду — они врут. Вранье здесь — хороший тон, если оно убедительно и разделяется окружающими. Они врут, когда изображают вежливость и участие — на самом деле им плевать на вас с башни святого Стефана, что возвышается над Вестминстерским дворцом, врут, когда делают вид, что их не интересуют деньги — это единственное, что их по-настоящему интересует (ну, кроме футбола, конечно, и обсуждения налогов), врут, когда изображают сексуальную холодность — более похотливого народца в Европе не найти (разве только в Италии). Словом, когда англичанин тебя хвалит — бойся, ты где-то здорово лопухнулся.
— Я тоже этого боялся, но, поверьте, сэр, нет такой силы под этим небом, которая смогла бы меня отвратить от вашего общества, — обстановке приходится соответствовать, и по тому, как покруглели глаза сэра Спратта, я понял, что попал в точку.
— Вот как? Вы, американцы, не перестаете меня удивлять, мистер Майнце.
— Вы, англичане, делаете это со мной еще чаще! Зовите меня Заком, так мне привычнее, да и по возрасту так будет корректнее
Он коротко рассмеялся, и сказал:
 
— Тогда и вы зовите меня по-простому: сэр Гревиль или еще лучше — полковник! Договорились? — Спратт заговорщицки мне подмигнул, продолжая ваньковаляние. — Представляю вам мистера Брауна, Зак. Это мой старинный друг и партнер.
«Приказчик» слегка приподнял свой тощий зад над креслом и кивнул головой.
— И еще один мой гость — мистер Герберт Джемисон. Это постоянный помощник мистера Брауна во всех начинаниях, насколько я знаю.
«Помощник мистера Брауна» поднялся на ноги и протянул мне руку. Вот у него она была влажная и холодная.
— Сигару, Зак? Чего-нибудь выпьете? — Пока я рукопожимался с мистером Джемисоном, полковник оказался у шкафа, за темными стеклянными дверцами которого угадывались контуры стеклотары.
— Спасибо, полковник, днем я предпочитаю соблюдать трезвость.
— Жалко, но должен сказать, что восхищен вашим похвальным самообладанием, молодой человек! Ставлю двойной соверен против шиллинга, что если бы мы все начинали день с пары глотков чего-нибудь бодрящего, мы бы никогда не оказались на тех местах, что занимаем сегодня! Не так ли, мистер Браун?
— Совершенно верно, полковник, — голос у «приказчика» оказался такой же бесцветный, как и внешность. — Но, вполне вероятно, были бы много счастливее.
Мы все почему-то дружно рассмеялись.
— Как вам Лондон, Зак? — Спратт, видимо, решил выдержать ритуальную часть встречи до последней запятой.
— Красивый старый город. Здесь время осязаемо. Все эти столетия имперской мощи, брусчатка под колесами кэбов, вязы… И, конечно, деньги, океан денег!
— Да вы поэт, Зак! С американской поправкой, но поэт, — развеселился полковник. — У нас не принято говорить о деньгах. Что такое деньги? Достоинство джентельмена измеряется не в деньгах…
— А в умении их тратить и быстренько находить новые, — продолжил я.
— Вам не откажешь в наблюдательности, мистер Майнце, — скрипнул мистер Браун.
— Итак, полковник, чем обязан вашему приглашению? — Мне уже изрядно надоели эти бесчисленные акты марлезонского балета, и я решил сразу перейти к сути дела.
— Сразу чувствуется деловая американская хватка, — обрадовался сэр Гревиль.
— Не думаю, что мистер Дрейк, перед тем как ограбить какого-нибудь неудачливого испанца, рассуждал бы с ним о видах на тюльпаны в Амстердаме.
— Сэр Френсис Дрейк преставился на полвека раньше, чем в Голландии началась тюльпаномания, — сэр Гревиль показал мне кресло, в которое можно было опуститься так, чтобы видеть всех собеседников.
— Это важно?
— Совершенно неважно! — усмехнулся полковник, присаживаясь на свой трон во главе стола. — Собственно, если вы настаиваете, то не будем тянуть. Вы богаты, Зак. Вы баснословно богаты! Но мало этого, вы еще и умны, — он внимательно наблюдал за моей реакцией. — И вы, конечно, понимаете, что любое крупное состояние в этом мире обязательно находится под пристальным вниманием заинтересованных людей? Деньги — это оружие, молодой человек, возможно, самое мощное оружие, какое изобрел человек. Глупо оставлять его без присмотра. И мы, те, кто обеспокоен судьбой цивилизации, просто не вправе относиться к нему легкомысленно. Разумно будет, если мы сможем хотя бы понимать — куда и зачем направлено это оружие?
— Я понимаю ваши устремления, сэр.
— Это славно, юноша. В ваших руках очень быстро собралось огромное количество денег. Динамика потрясающая. Я такого и не упомню за всю историю Британии, а ее я знаю очень хорошо. Подобное удавалось, наверное, только Вильгельму Завоевателю, но у него с самого начала было целое герцогство. Может быть, еще де Варенн и Фицалан. Но это фамилии, давшие миру королей! Пару лет назад немногие знатоки слышали ваше имя. О вас еще молчат газеты, но поверьте — это ненадолго. Повезло ли вам несказанно, имеется ли у вас какое-то сверхчутье, или вы гений бизнеса — неважно. Для нас неважно. Потому что, поверьте, удача приходит и уходит, и нет ничего более желанного, чем безопасность. Уж нам-то это известно на тысячах примеров. И вот теперь мы переходим к сути вопроса. Я хочу предложить вам покровительство какого-либо из цехов Сити.