Демон в полдень (СИ)

А потом все разом прекратилось.
— Что…что это было? — с трудом и не с первой попытки смогла вздохнуть я.
— Результат твоей паники в сочетании с ядом, который тебе подлили в кофе, так как желали сделать четвертой жертвенной коровой, — пояснил Хасан, вытягивая иглу шприца из моего предплечья.
— Сам ты корова, — беззлобно отозвалась я, заваливаясь на бок. Бывший босс не обиделся, поддержал мою безвольную тушку и помог устроиться в постели так, чтобы голова не болталась над полом. — Что ты мне вколол?
— Успокоительное, — Хасан продемонстрировал мне ампулу.
— Ааа, тогда понятно, почему такое ощущение, будто внутри меня вата, — с трудом ворочая языком, сообщила я.
Хасан зло сжал в кулаке стекляшку, а после отшвырнул в сторону. И там, где-то там в углу она разбилась.
— Опоздай я утром хотя бы на пять минут — тебя было бы уже не спасти.
— Знаешь, было так странно… словно я вот-вот взорвусь изнутри, — поделилась я только что пережитыми чувствами.
— Так бы и было, — без доли сомнения прикрикнул вдруг Хасан. — Потому что тебя едва не превратили в живую бомбу!
Я вздрогнула. С трудом приподнялась на локтях, переворачиваясь на спину, а после уставилась в потолок. Потолок ничем интересным порадовать не мог, а вот возникшая догадка начала расставлять имеющиеся факты по своим местам.
— Так вот, как это было, — обращаясь одновременно и к потолку, и к Хасану. — Именно так они себя чувствовали в момент гибели.
Потолок оставался безмолвным в ответ на мои речи, а вот Хасан сдержанно произнес:
— Каждому из мальчишек ввели адский в прямом смысле этого слова коктейль, главными ингредиентами которых были огонь-трава и адреналин. Та самая смесь, от которой тебя сейчас откачиваю я, — Хасан демонстративно указал на капельницу.
— Но зачем? — задала я, как мне казалось, главный вопрос. Потолок по-прежнему вступать в диалог не желал, а потому я повернула голову и выжидающе уставилась на Хасана.
Мужчина провел рукой по макушке, попытавшись взъерошить короткий ежик волос, к которому, как мне показалось, еще сам не успел привыкнуть, а затем вернулся к так приглянувшемуся ему окну. В голове мелькнула мысль, что босс кого-то там высматривает, но тут он заговорил и я полностью сконцентрировалась на его словах:
— Знаешь, Серафима, память очень ненадежный и избирательный механизм. Нам кажется, что мы помним пережитые события именно такими, каковыми они были. Но на самом деле, мы запоминаем лишь то, что хотим запомнить и в том объеме, в котором способны. Наши воспоминания — лишь вариация на тему произошедшего, спроектированная нашим мозгом и со временем искаженная. А потому, памяти нельзя доверять в той мере, в которой мы привыкли.
— Это и правда, и неправда одновременно, — не согласилась я с теорией Хасана. — Большинство людей не способны запоминать правду. Потому что где-то в глубине души они прекрасно осознают, что не смогут с этой правдой жить. А потому подсознание видоизменяет картинку, подстраивая её под требуемые параметры. Но есть и те, которым не нужно ничего, кроме правды.
— Ко вторым ты относишь себя, — небрежно усмехнулся Хасан.
— Моя голова изнутри похожа пыльный заброшенный библиотечный склад. Это не всегда весело, но иногда очень удобно.
— Тамир, — босс кивнул головой в сторону газеты, — такой же. Умник. С детства любил сыпать датами, делиться интересными фактами, напоминать людям о забытых делах и обещаниях. Так сказать, тыкал носом в собственные ошибки и указывал на оплошности.
— Просто душа компании, — мрачно сыронизировала я.
— Да, его мало кто любил еще в те времена, когда мы гоняли по улицам на старых великах, поднимая в воздух пыль. Но мне это его свойство характера даже нравилось, казалось забавным. Наверное, потому что я сам зачастую многое забывал. Но есть один день, который я запомнил с точностью до каждой секунды. Потому что тот день изменил все.
  
Глава 40
 
Хасан помолчал, явно собираясь с силами и начал:
— Все случилось через четыре года после того, как я, Тамир и Гаспар приехали в эту страну. Мы занимались разными делами, как ты понимаешь, редко законными. Начали с перекраски и сбыта украденных авто, затем начали брать заказы на конкретные модели. Поднакопив деньжат, решили выстроить собственное дело. Машины и автосервисы к тому времени уже порядком надоели, а потому мы прикупили ночной клуб. Вскоре эта покупка трансформировалась в целую сеть клубов. И это были уже не просто ночные заведения для танцулек, выпивки и потрахушек. Нет, мы предлагали новый формат — полный сервис. В наших клубах любой, даже самый специфический запрос клиента исполнялся максимально быстро и предельно качественно. Естественно, за очень большие деньги. К нам ходили такие клиенты, которых можно было увидеть на центральных телеканалах в прайм-тайм. Депутаты, чиновники высшего звена, крупные бизнесмены, актеры и даже те, кто со скорбным лицом любил вещать с трибун о добродетели и чистоте души. Мы росли, обрастали денежным «жирком» и запасались компроматами. Именно с помощью этих сведений, аккуратно хранящихся, Тамир и пришел вскорости к власти. Вначале это была незначительная должность в столичной мэрии. Вскоре он начал заведовать государственными закупками. Через два года Тамир уже был первым советником Министра Юстиции.
 
Хасан болезненно выдохнул и продолжил, старательно не глядя в мою сторону:
— В тот день я приехал к Тамиру, чтобы как раз отметить его повышение по службе. Он сидел на кухне за барной стойкой и в одиночестве попивал коньяк. Судя по полупустой бутылке, стоящей рядом, старый друг уже давно приступил к потчеванию собственных заслуг. Его круглое лицо имело нездоровый красноватый румянец, а глаза собрались у переносицы и глядели на мир осоловело. Мы поприветствовали друг друга, выпили за встречу, закусили и приступили к обсуждению насущных дел. Из нашего клубного бизнеса Тамир не вышел, просто передав мне основное управление. А сам ринулся исполнять свою давнюю мечту — пробиться к такой заветной и сладкой власти, пуская на это все имеющиеся ресурсы. Я был не против, хотя видел, что Тамир во многих ситуациях перегибает палку. Слишком давит там, где можно было бы договориться по-хорошему. Тратит огромные суммы на взятки и задабривание. Рискует не только собой, но и всеми нами, часто используя компроматы. Я видел, но ничего не пытался сделать. Несмотря на приобретенное им реноме молодого, но дерзкого и сообразительного политика с большими перспективами, а также внешнее преображение Тамира — дорогую стрижку, сшитый на заказ костюм, начищенные до зеркального блеска ботинки, в которых он теперь гордо, словно павлин вышагивал по Дому Правительства, для меня он оставался все тем же. Тощим пареньком, который забегал домой к моим родителям за стаканом компота в жаркий полдень. С которым мы жарили картошку на костре и по ночам пробирались тайком в соседний сад за яблоками. И это было моей ошибкой.
Мой бывший босс нервно сглотнул, поморщился и стремительно развернувшись, направился к стоящему на баре стеклянному кувшину с водой. Плеснув в стакан прозрачной жидкости, часть из которой пролилась мимо, Хасан дрогнувшей рукой поднес его ко рту и стал жадно пить.
Наверное, будь моё состояние чуточку получше — я бы удивилась. Возможно, будь у меня чуть больше сил — я бы даже выдала какую-нибудь фирменно несмешную шутку. Но у меня было слишком мало сил. А потому я просто смотрела и медленно, как если бы мой мозг вдруг превратился в кисель пыталась сообразить — а что происходит? Мой несгибаемый жесткий и жестокий начальник, еще какие-то семь лет назад пугавший меня до такой степени, что от внушаемого ужаса сотрясались даже внутренние органы, выглядел слабым и…потерянным. Да. Именно. Потерянным. Выбитым из колеи, как будто…как будто грядет что-то настолько безнадежно жуткое, что даже бывший босс не мог справиться с собой.
— В какой-то момент, — отдышавшись, вернулся к разговору Хасан, вытирая тыльной стороной ладони губы, — я услышал странный шум наверху. Мы находились в доме Тамира, который он только недавно выстроил. Первый этаж уже был жилым, обустроены кухня, столовая, гостиная и подсобные помещения, а вот на втором строители еще не закончили отделку. Тамир желал оформить там спальню, большой рабочий кабинет и бильярдную.