Гувернантка (СИ)

    Он был бы со мной и каждый раз при виде чужих детей сжимал бы челюсти от расстройства, что своих не дано. Он не упрекал бы, но я бы не смогла наслаждаться семейной жизнью, зная, что не могу дать любимому полноценного счастья. Не могу родить ему детей.
    Комок встал в горле, и вся та горькая боль, которая навечно поселилась в моей душе после визита к врачу и которую я жестко запихнула в самый дальний угол души, снова всколыхнулась. Мне нечем стало дышать. Сердце колотилось вразнос, и ему не было дела до того, что половина присутствующей публики смотрит не на певичку, старательно берущую высокие ноты, а на дочку именинника, умилившую всех. А заодно и на странную особу, с каменным лицом застывшую рядом с ней.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍    - Яна, ты меня слышишь? – сквозь шум в ушах донесся обиженный голос малышки. – Ты меня даже не похвалила!
    Что ж я за Мери Поппинс такая никудышная?
    - Прости, солнышко! Я сама переволновалась жутко. – И это была чистая правда. Причем, переволновалась вдвойне. И за ее выступление, и из-за того, что сейчас узнала. Я прижала к себе ее и снова почувствовала болезненный укол. У Руслана есть дочь. У меня нет и никогда не будет. Черт! Боль на замок запираю, ключ в реку бросаю! Пришла в голову то ли детская присказка, то ли это заклинание какое из сказок. Но я выдохнула.
    - Ты у меня умница! Справилась отлично! Я тобой горжусь!
    - Я их уделала? – опять любопытствует Машуля, и я понимаю, что у нее с рождения такой дефицит одобрения, что ее хоть сто раз на день хвали – и не восполнишь. Мне стало стыдно. Я утонула в своих переживаниях и забыла про малышку, которая сейчас сделала невозможное. С того момента, как я вытащила ее из-за шторы, прошло всего ничего. А она сумела раскрепоститься на сцене и покорить всех. Я чуть ли не физически почувствовала ее болезненную потребность в любви близких людей. Мамы и папы. И пока от них она этого не видела. Вот и выложилась, чтобы доказать, что достойна любви.
    - Моя ты золотая! Ты их так уделала, что еще долго будут помнить! – я погладила ее по головке.
    Машуля высвободила свою руку из моей и, сжав кулачки, скрестила руки на груди и опустила на них лицо. Я догадалась, что это за жест.
    - Папе очень понравилось. Он тоже тобой гордится! – наклонившись к ней, твердо заверила я.
     Машуля вскинула на меня свои удивительные глазенки и радостно переспросила:
    - Точно понравилось?!
     - Точнее точного! Поверь, в этом я разбираюсь!
     Да, я стала немного разбираться в людях. Опыт, мать его. Правду говорят, что лучший учитель – это жизнь. Правда за уроки слишком дорого приходится платить. И еще поняла, что получила карт- бланш на воспитание ребенка. "Побудь с Яной.." уже говорило о том, что я могу не изображать отстраненную, лишенную эмоций гувернантку, а могу выстраивать душевные отношения.
  
Глава 19
 
     И тут же опять ощутила болезненный укол – снова прочувствовала, в какую попала ловушку. Горячее сопереживание, которое вызвала затравленная Маугли с глазами любимого человека, переросло в чувство привязанности. Плюс , как говорят психологи, у меня неосознанно могло произойти замещение. Если нельзя любить отца, то любить его частичку никто не запретит.
    А возможно, это моя женская суть уже пробудилась и потребовала выплеснуть накопившееся желание отдавать любовь и заботу. Ведь я сейчас из тех, о ком говорят «Ни котенка, ни ребенка». На таких смотрят снисходительно – пренебрежительно и считают недоженщинами. Унизительно. Но судя по всему, меня это и ждет. Ведь даже котенка я в ближайшие годы завести не смогу. Пока надо мной дамокловым мечом висит этот чертов кредит, я не могу вернуться в свою квартиру. Сколько я еще пробуду здесь? Сколько выдержат нервы. Либо они у меня уже к тому времени атрофируются так, что будет все равно, кто и что обо мне думает…
    - Яна! – обиженно дует губки Машуля, и опять чувство стыда цепляет острым когтем мою душу. У ребенка триумф, а я то и дело тону в страдашках.
 
    - Машуль, ты у меня умница. Пойдем, покажемся маме, пусть похвалит. – Конечно, хуже этого для меня только сесть голым задом на горячую сковородку. Но деваться некуда –  положение обязывает…
    - Пойдем…, - согласилась малышка, однако большого энтузиазма в ее голосе я не услышала.
     Но к счастью, мама нам пока не попалась в поле зрения, зато от сладкого запаха растопленного шоколада наши обонятельные рецепторы дружно «встали по стойке смирно» и заставили свернуть с пути.
    - Я никогда такого не видела! – Машуля восхищенно захлопала глазками. – Пахнет шоколадом, но это настоящий фонтан!
   - Это и есть фонтан! Только шоколадный. Я думаю, папа специально заказал его для тебя.
     Хотелось бы верить, что и для меня… Ведь он знает, что за шоколадку я все тайны врагу раскрою.
    - Правда? – опять этот навязчивый страх обмана… Он, кажется, уже впитался малышке под кожу. Ведь это «правда» у нее через слово.
    - Правда.
    - А может это для них? – Машуля подозрительно покосилась на небольшую кучку детворы, которая под руководством детского аниматора, тыкала шпажки с нанизанными фруктами и зефирками в струящийся, как шелк, шоколад.
    - Ты главная принцесска. Значит, в первую очередь, для тебя. Но они пришли с родителями поздравить папу, поэтому и для них тоже. В гости же ходят, чтобы хорошо провести время. Ну и для взрослых. Они тоже, как и дети, любят все красивое и необычное. И я с удовольствием съем лакомство, которое мы с тобой сейчас соорудим.
    - Не знаю. Я вообще первый раз на таком празднике. И принцесской себя не чувствую, - поджала губы Машуля.
    - Моя ж ты маленькая! Хочешь с детками поиграть?
    - Нет, они будут нос задирать. Они все уже видели и знают, а я как из леса. Я не принцесска.
    Действительно,  откуда взяться этому чувству, если никто не говорил, что ты принцесска? До боли я ощутила родство с девчушкой. И мне никто такого не говорил. Я выросла в твердой уверенности, что я гадкий утенок и никто ради меня не будет что-то делать. Гадкий, никому не нужный утенок.
    Так и получилось. Как вы яхту назовете, так она и поплывет. На краткий миг счастье посветило мне, и в подтверждение моих убеждений, вложенных в голову бабулей, и исчезло, заставив захлебнуться болью. Но для Машули я сделаю все возможное, чтобы она стала такой же раскрепощенной, как эти «гостевые» дети. У каждого из них прямо на лбу читается – я самый лучший.
    Усилием воли я затолкала все горькие мысли куда подальше, приказав себе сделать ребенку праздник и самой получить удовольствие хоть от чего-то.
    - Солнышко! Давай не будем думать о плохом! Ты сегодня так спела, как никто из наших маленьких гостей не смог бы. Поэтому ты большая умница. И у тебя сегодня праздник! Ты его заслужила! – я придала больше энтузиазма голосу и ободряюще улыбнулась.
    - А у тебя разве не праздник? Ведь если б не ты, у меня ничего бы не получилось!
    - Хорошо! Значит, у нас праздник, и мы будем получать удовольствие от всего!
     Мы подождали, пока освободится доступ к фонтану. Не знаю, может, это и неправильно, но я сама не умею расталкивать локтями всех, чтобы ухватить самый смачный кусочек, и не могу такому учить Машулю. Наколов на шпажки по кусочку ароматной клубники, мы с восторгом воткнули их прямо в струящийся каскад шоколада. Это было так восхитительно! Мы своими руками творили настоящее чудо. Трудно сказать, кто из нас больше радовался, я или Машуля. Закинув в рот божественное лакомство, я зажмурилась от удовольствия.
 
     - М-м-м! – промычали мы с малышкой в унисон и дружно рассмеялись. Съев еще несколько кусочков, мы все-таки отправились на поиски Алины.
    Собственно, на этом все мое радужное настроение, созданное шоколадом, разбилось, как хрустальный бокал, упавший на мраморный пол.