Единственная для князя. Как долго я тебя искал (СИ)

— Вы готовы? — постучавшись, в палату заглянул Савушкин.
— Да! — Долгих сборов не требовалось, поэтому я накинула поверх платья пальто, умостила на голове фуражку, которая норовила съехать набок из-за мешавшего пучка волос, и поспешила на выход.
Покидала я больницу с некоторым опасением перед ожидающей за порогом неизвестностью. Немного удивилась, не обнаружив стражника под дверью. Неужели сняли охранение? Нет, мужчина встретил у выхода, молчаливо раскрыв надо мной зонт. Под присмотром директора и озирающегося по сторонам телохранителя, меня довели до монструозного автомобиля, сверкающего бронзовым лаком и медными деталями отделки. Я скользнула внутрь салона и робко пристроилась на краю диванчика из светло-коричневой кожи. Оба моих спутника, хлопнув дверцами, уселись по бокам. Молодой водитель задорно подмигнул в зеркало заднего вида, завел мотор и резко сорвался с места, отчего меня с силой вдавило в спинку роскошного сиденья. В этот момент внутри невольно екнуло от понимания, что и в моей жизни случился рывок, который резко отбросил назад. Но ничего, я справлюсь, дайте только разобраться, что вокруг происходит.
  
Глава 2
 
Во время поездки поговорить с директором гимназии не получилось. Виной тому наличие лишних ушей из Следственного комитета. Да и сама обстановка не располагала к душевным беседам. Я опасливо рассматривала угрюмого мужчину, в обязанности которого входило круглосуточное наблюдение за мной. Нахлебов Тарас Григорьевич — старший унтер-офицер, городовой полицейской Управы, оказался на редкость молчаливым.  Директор представил нас друг другу, на что охранник буркнул «Здравия желаю!» и уставился в окно. Зато водитель — полная противоположность, болтал без умолку. Он радостно сообщил, что ему также поручено сопровождать и напутствовать барышню Молчанову вне стен гимназии. Так что, если надумаю выйти в город, то непременно под его присмотром. Достаточно телефонировать или отправить магический вестник, и он тут же прибудет, если только на срочный вызов не пошлют. В таком случае, следовало непременно дождаться его возвращения.
— Не переживайте, Константин Алексеевич, — осадил говоруна Савушкин. — Меня уже уведомили, что за Анастасией Трофимовной необходим особый присмотр. Смею напомнить, что я равно отвечаю перед империей за каждого ученика. Без моего разрешения никто не вправе покидать территорию гимназии. Поэтому, если в Следственном комитете намечаются мероприятия с участием моих подопечных, то прошу составлять запрос на их убытие заранее и по установленной форме.
— Непременно учту, Ваше высокородие, — отозвался парень и, поймав в отражении зеркала мой взгляд, снова подмигнул. — Нам с Анастасией Трофимовной предстоит долгое сотрудничество.
Охранник только хмыкнул на это заявление, но никак не прокомментировал. А вот со мной, чувствуется по напряжению со стороны директора, еще состоится предметный разговор на эту тему.
Автомобиль тем временем лихо помчался по Большой Дворянской и, притормозив у трехэтажного здания из красного кирпича, свернул на подъездную дорожку. Широкое крыльцо со ступенями из белого камня, арочные окна в белом обрамлении, поднятый на высоту второго этажа балкон, подпираемый полуколоннами, придавали строению легкий налет средневековья и романтизма. С некоторым волнением я приняла помощь директора при выходе из машины и на миг замерла, осматриваясь. Осенний ветер срывал с деревьев пожелтевшие листья и кружил их, заметая чистую дорожку. Дождь прекратился, но морось еще оседала на лице прохладной влагой, пахло грибной сыростью.
— Не вспомнили? — участливо поинтересовался Демид Иванович, на что я с огорчением мотнула головой. — Тогда расскажу в двух словах, что и где находится. Позже сами освоитесь, да и ребята подскажут.
Подхватив меня под локоток, мужчина увлек к крылечку.
— До свидания, Анастасия Трофимовна! — донеслось со спины.
 
Обернувшись, я улыбнулась парню и помахала рукой, прощаясь. В ответ он еще больше расцвел, излучая оптимизм и веселье. Но мне не оставили времени на расшаркивания и настойчиво подтолкнули ко входу. Я расслышала, как хлопнула дверца водительского сиденья, взревел мотор, и после раздался резкий визг шин. Это комитетчик лихо развернулся и рванул с места, направляясь по дальнейшим делам.
— Эх, молодость! Все куда-то спешит, торопится. Вы поосторожнее с этим молодым человеком, Анастасия Трофимовна, — нравоучительно произнес директор.
— А что с ним не так? — Я наивно распахнула глаза.
— Да, пожалуй, все так, — не стал возводить напраслину мужчина. — И даже больше: у титулярного советника и штатного видока Следственного комитета Зорина блестящие перспективы в Ведомстве.
— О! Значит, он тоже недомаг? — Я слишком переволновалось, чтобы заметить на нем перчатки особого кроя.
— Кхм, я хоть и привык называть вещи своими именами, но в обществе лучше не употреблять этого понятия. Оскорбительно-с. Но — да, Константин Алексеевич недомаг и дворянин. Партию себе будет подыскивать среди дворянок с выраженным стихийным даром. Это я к тому предупреждаю, чтобы вы не строили иллюзий относительно господина Зорина, потому что и подсказать больше некому. Насколько мне известно, родителей или других родственников у вас не осталось, а значит, я несу за вас ответственность и принимаю участие в дальнейшей судьбе. Ну-с, идемте внутрь, а то некоторые уже носы расплющили, выглядывая нас.
Я бросила мимолетный взгляд на ближайшие окна и заметила стайки подростков, облепивших подоконники. Любопытные взгляды так и буравили со всех сторон, просвечивая насквозь. Поежившись, я плотнее запахнула пальто и устремилась к массивным дверям, распахнувшимся при нашем появлении.
— Здравия желаю! — вытянувшись, козырнул дежурный в серо-синей униформе. Директор ответил, как полагается, а я буркнула растерянное «привет», поймав на себе жалостливый взгляд парнишки.
В просторном холле царил печальный полумрак и ощущался еле уловимый аромат хризантем и свечного нагара. Источник запаха обнаружился тут же. Прямо по центру располагался стол, на котором стояли два портрета с траурными ленточками, а возле них лежали живые цветы и тлела лампадка. Василевский Глеб Викторович и Пахотин Антон Аркадьевич — обоим едва исполнилось по семнадцать лет. Горло сдавил предательский ком. При взгляде на лица мальчишек, испытала неуловимое узнавание. Подробностей я не помнила, к сожалению, но чувствовала какую-то связь с этими ребятами.
— Мы… дружили? — посмотрела на директора глазами, полными невесть откуда взявшихся слез.
Савушкин только поджал губы и кивнул, сочувственно похлопав меня по плечу. Может, надеялся, что вспомню?
— Гардероб внизу, давайте, покажу вам, — Демид Иванович кивнул на дверной проем справа, за которым начиналась лестница.
Первый этаж гимназии являлся полуподвальным, поэтому там размещались хозяйственные помещения, необходимые для комфортного проживания. Помимо гардеробной здесь располагалась прачечная и сушильня, вещевой склад и продуктовая кладовая, кухня с подсобкой и отдельным входом. На втором — центральном этаже обустроили учебные классы и кабинеты администрации, столовую, актовый зал для торжественных мероприятий. Третий этаж занимали жилые комнаты, поделенные на женское и мужское крыло, в каждом — по одной общей умывальне и душевой. Большое помещение было отдано под библиотеку, совмещенную с читальным залом и классами для выполнения домашних заданий.
Меня сопроводили в левое крыло, перепоручив дальнейшие заботы воспитательнице.
— Зоя Матвеевна Панфилова, — представилась женщина, которую явно предупредили о моих проблемах с памятью. — Я отвечаю за порядок в комнатах и дисциплину. Также обращайтесь ко мне по всем хозяйственным и учебным вопросам.
— Благодарю! — кивнула, не зная, что еще ответить. — Вопросы, наверное, возникнут, но так сразу не готова их озвучить.