Явь (СИ)

Они проходят библиотеку насквозь и оказываются у заднего входа. Замирают. Варя стоит на остатках крыльца и дерева. Позади остаются черные рваные и не уцелевшие стены, а в глаза слепит последние лучи закатного солнца. Паша выходит на возвышающуюся траву, укрывается в тень.
— Здесь, — вырывается голос из Вари, — оно должно быть где-то… — говорит она, продвигается вперед, переносит вес на носок правой ноги. Воздух сотрясает громкий хруст.
И вдруг земля под ногами Вари уползает вниз. Сердце улетает в пятки. Перед глазами летящее вниз пространство из земли и обугленного дерева. Одна из досок бьет ее по затылку. Жесткое приземление на спину, в груду безразборного мусора, старых сгоревших книг. В ушах сильно звенит, по телу волной раскатывается стонущая отшибленная боль. Испуганными глазами она осматривает обстановку. Над ней простирается зияющая дыра в потолке. Оттуда выглядывает темнеющее небо и голова рвущегося к ней Чернова.
— Со мной все в порядке, я жива! — кричит она навстречу небу.
Варя встает из завала навалившихся на нее досок, углей и слоя земли. Вторым треском и поднимающим грязь хлопком рядом приземляется Паша. Он незамедлительно вскакивает на ноги и принимается отряхивать себя и Варю.
— Надеюсь, мы по адресу, — ворчливо выдает он.
— Я думаю… Да. Это тот самый подвал…
От круглого фонарика свет разлетается по помещению, с серыми стенами и маленьким заколоченным окном под потолком. Варя перехватывает телефон в свою руку, направляет его к деревянной дряхлой лестнице за обвалившимся потолком, и в другую сторону к заколоченной и заваленной мусором дверью. Даже старинная скамья виднеется где-то под образовавшимися завалами.
— Кто-то догадался строить библиотеку на старом фундаменте, — строго замечает Паша.
Варя так сильно наполняется силами в этом месте, кажется скоро взорвется, ни один синяк или ушиб ее больше не беспокоит. За зовущими ее к себе голосами плохо слышно даже рядом стоящего Пашу. Она делает шаги вперед, но он ухватывает ее за руку, на этот раз цепляется мертвой хваткой. Варено сердце вот‑вот выскользнет из груди и свершится что-то грандиозное.
У самой стены Варя медленно выдыхает и внимательно ее рассматривает. В этом куске стены она чувствует что-то сильное, нитью тянущее ее к себе. Словно мираж, воздух дрожит в тонкой трещине, волнами распространяется все дальше. Варя медленно поднимает руку и слегка дотрагивается. Тут же отзывается волна воздуха и пространство в стене разрывается на части. Большая образовавшаяся щель сияет синим светом, извергает потоки энергии, распространяет паутинные трещины дальше по стенам. Голоса доносятся четко, заставляя варю взяться за виски.
— Ты видишь? — шепотом спрашивает Варя.
Оцепеневший Чернов не дышит, выпучив глаза. И как будто очнувшись, отодвигает Варю чуть дальше от синего света.
— Вижу. Что это? — так же еле слышно спрашивает он, заслоняя ее собой.
— Это разрыв, — теперь уже чуть спокойнее и увереннее отвечает она, — дыра, ведущая по ту сторону. Портал.
Паша молчит, Варя видит его мелкую дрожь. Они наблюдают за трещиной заворожено еще какое-то время, пока он не отступает назад и не гонит ее за собой.
— Идем наверх, — в его словах слышится холодная сталь.
Варя послушно уходит за ним. Паша приподнимает ее, крепко ухватившись за ребра. Она прикладывает усилие, подтягивается наверх, ухватившись за верхний слой травы, выползает к заходящему солнцу. Паша появляется почти сразу за ней. Лежа на колючей траве, они смотрят в небо и изумленно мотают в голове мысли.
Чернов трет лицо руками, ерошит на голове светлые волосы. Поднимается на ноги и помогает встать Варе.
***
Раскрывая черную дверь старой машины, Варя задумывается. Останавливается, не спеша садится. Прикрывает веки, опираясь рукой о горячую крышу. Еще минута размышлений, и она захлопывает дверь, возвращаясь быстрыми шагами в поле.
Чернов, словно ничем не удивленный, глушит уже заведенный мотор. Сдавленно и устало выдыхает, следует за ней. Он ловит ее за руку посреди поля. Демонстративно поднимает сжимаемое запястье, показывая ее беззащитность перед ним.
 
— Почему я должен бежать за тобой? Объясни, — угрожающе холодно цедит с сквозь зубы он.
— Ты не должен, — тихо и виновато отвечает она.
— Тогда почему молча убегаешь?
— Потому что ты не согласишься, — поднимая темные глаза, уверено произносит она. Встречается с синими злыми огнями внутри него.
— Откуда ты знаешь? Ты можешь просто меня послушаться.
— Знаю.
— Сначала говори со мной, а потом делай выводы.
— Чтобы ты не сказал, я все равно сделаю это.
— Думаешь, я не смогу тебя остановить?
— Не сможешь, — мягко высвобождая свою руку, отвечает она.
— Что ты собралась делать?
— Я хочу найти ее. Нам это необходимо. Мы достаточно тянули с этим.
— Солнце почти село.
— Оно мне не понадобится.
Паша отрывает от нее потухший взгляд.
Варя отстраняется, осматривает поле, делает пару кругов в поисках знаков захоронений. Лишь колосящаяся высокая и сухая трава. Зажигаются первые звезды, луна возвращается на свой пьедестал.
— Нашла что-нибудь? — холодно спрашивает Чернов, подходя ближе к ней.
— Нет. Я ждала, пока луна появится.
— Зачем?
— Ночью я становлюсь сильнее. Я попрошу ее показать мне.
С этими словами она садится на траву, опирается на колени, обнимает себя руками, чтобы чуть-чуть согреть. Закрывает глаза и погружается во тьму.
Перед зеркалом, она оказывается почти сразу. Сидя на коленях, она всматривается в прозрачную гладь. Она не отражается. Налитые горячей кровью мягкие губы шепчут.
— Покажи мне, где ты.
Из рамы зеркала выглядывает полупрозрачное белое тельце. Каменное круглое лицо, затянутые тьмой глаза, устремленные на такую же холодную Варю. Нина протягивает детскую ручку, прикладывает ее к невидимой границу между ними. Варя не задумываясь делает тоже самое, соединяя их воедино.
Ее настигает абсолютное ни что. Она находится в вакууме сама с собой. Запертая в чужом сознании.
— Я здесь.
Варя видит перед собой зеркало из комнаты Нины. В этой комнате все так же чисто и светло. В отражении Нина смотрит ей в глаза, заторможенно кивает. Сознание духа маленькой девочки отворачивается от зеркала и несет Варю к двери, затем по коридору выходит в зал, через него в прихожую и на террасу. Здесь все еще цветет и пахнет.
Маленькая, переодетая в праздничное платье Нина лежит на мягкой подушке в гробу. Над ней склоняются трое: Дядя Вася, Аня, и дядя Миша, перевязанный, бледный и хромающий. Ее поднимают и несут на своих руках в сад, через маленькие сарайчики и клумбы с цветами. Останавливаются у молодого зеленого абрикоса. Ясным солнечным днем в середине лета, Нину укладывают глубоко в землю. Ее новый дом, в вырытой заранее яме. Теперь она будет каждую весну смотреть на цветущий абрикос. Маленькой бестелесной девчушке уже не страшно. Ей жаль тех, кто так сильно плачет по ней. Тяжелее всего вспоминать и думать о маме, она тоже все еще громко плачет.
Нина ничего не чувствует, когда закапывают ее холодное тельце. Ей даже вдруг кажется, что так и должно было быть. Она знает, что они будут приходить, пока не забудут.
Нина хочет коснуться в последний раз дядю Васю, который не переставая плачет, молится, крестится, сидя у свежей горки земли. Маленькая ручка настигает его лица, и все расплывается в дыму.
Рваными кусками тьма съедает печальный солнечный день. Голова наливается свинцом, в ушах болезненно звенит.
Варя открывает глаза, уже сидя у большого зеркала во тьме, в отчаянном одиночестве. В холоде, растирает себя руками, роняя слезы, выдыхая иней.
Варя ощущает вкус крови на губах, по всему телу идут мурашки, будто кровь по нему не двигалась с несколько минут и вдруг резко бежит в два раза быстрее. Ноги перестают держать тело. Резкое падение вниз, подхваченное кем-то со стороны у самой земли. Чьи-то горячие руки на ее плечах встряхивают ее, и она наконец просыпается.