Секрет свадебного платья

Мей продолжала ухмыляться. Пейдж сдалась:
— Ладно, так и быть: он просто великолепен. И пахнет так, словно только что сложил себе хижину из бревен. Положим, легкий флирт не помешал бы. — Мей зааплодировала, но Пейдж выставила ладонь, утихомиривая ее. — Лучшее впереди: все это произошло сразу после того, как ты меня подвезла. Я. Несла. В. Руке. Свадебное. Платье.
— А ты не объяснила?
— Как? Дескать, ах, сексапильный незнакомец, поглядываете на новенькое свадебное платье, с которым я ношусь? Не обращайте внимания. Абсолютно ничего не значит. Я свободна и полностью в вашем распоряжении, если ты желаешь меня.
— Я бы врубился, — глубокомысленно кивнул Клинт.
Мей резко провела ладонью поперек его груди, он ухмыльнулся и снова сделал вид, что не слушает.
— Все это вилами на воде писано, — вздохнула Мей. — Парень явно не от мира сего.
— Он не гей, — возразила Пейдж, припомнив, как пристально он вглядывался в ее лицо. Она точно уверена: пока они ехали в лифте, он все время подтягивался ближе к ней, дюйм за дюймом, кожей чувствовала нарастающий жар. Она глубоко вздохнула. — Ладно, что теперь мусолить. Мужчина, флиртующий с женщиной, у которой в руках свадебное платье, подлежит кастрации.
— Что ж, леденец мой сладкий, — радостно подхватилась Мей, — у тебя есть шанс высказать ему это в глаза. Он как раз сюда направляется.
Гейб уже собирался уходить, когда увидел ее. Точнее, сначала обратил внимание на ее соратницу с буйными рыжими кудрями, которая без всякого стеснения пялилась по сторонам. После чего заметил блондинистые волны, те самые, ниспадавшие по спине его изящной и нервной соседки. Если бы она улыбнулась ему и помахала рукой, он, скорее всего, ответил бы и пошел дальше. Но тот факт, что женщина, которую он решил игнорировать, игнорирует его, возмутил врожденное упрямство.
— Неужели мисс Восьмой Этаж? — Он положил ладонь на спинку ее стула.
Пейдж обернулась, приподняла брови и холодно улыбнулась. От пронзительного голубого взгляда кровь у него словно загустела, легкие сдавило, а в голове щелкнул затвор памяти. Волосы блондинки щекочут грудь, она объезжает его в открытом авто. Возможно, наваждение, однако его либидо не проведешь.
— Надо же, не ожидал, что увидимся так скоро.
— В одном доме живем, неизбежно натыкались бы друг на друга.
— Нам везет. — Он улыбнулся так, чтобы она наверняка поняла все, недосказанное им, и, чем дольше Гейб смотрел в эти пылкие голубые глаза, тем больше крепло в нем желание узнать эту женщину поближе. Кто-то громко прокашлялся, они оба посмотрели на Мей. Пейдж их представила:
— Гейб Гамильтон, моя подруга Мей, ее жених Клинт.
Потянувшись через стол, Мей с энтузиазмом пожала ему руку:
— Слышала, вы только что прилетели из дальних стран.
Стол затрясся, Мей скривилась.
Значит, мисс Хладные Очи говорила о нем со своими друзьями? — думал Гейб. Так-так, верно, не такой уж она и крепкий орешек, как ему показалось сначала.
Открытие раззадорило его игривость. Он подтащил стул ближе к Пейдж, которая делала вид, что очарована фирменным логотипом на тарелке.
— Бразилия, — обратился он к Мей, впечатав ступни в пол. Пейдж сразу вытянулась, как стрела. — Я только что из Бразилии.
— Серьезно? Слышишь, Пейдж? Гейб побывал в Бразилии.
Пейдж пристально посмотрела на подругу:
— Спасибо, я слышала.
Мей подперла подбородок ладонью:
— Мир тесен! Решили домой перебраться?
— Нет. — Он не хотел распространяться перед этими милыми людьми о том, что имей он выбор — лучше сидел бы в реке, кишащей пираньями по самую шею, чем в родном городе. — Сюда по делу на несколько дней.
— Жаль, — проронила Мей.
Пейдж молчала, пристально глядя туманными глазами куда-то вдаль.
— Пейдж наточила кое-что грандиозное для Бразилии.
— Неужели?
Нотки заинтересованности в его голосе наконец пробили туман, и мерцающий взор Пейдж обратился к нему. Он молчаливо улыбнулся в ответ. Она глубоко вздохнула одновременно с ним, словно поймала его ритм. Либидо Гейба, приятно гревшее камелек все то время, что он отслеживал ее здесь, взлетело ракетой. Он ухватился за спинку ее стула, его большой палец оказался почти у ложбинки от ложбинки между ее лопаток.
 
Пейдж вздохнула и повела плечами, избегая соприкосновения, при этом ее ноздри гневно раздулись.
— Ну да, — бодро подтвердила Мей, словно не замечая эротического напряжения, пульсирующего между соседями. — Она последние несколько месяцев только тем и занимается, что убеждает босса провести натурные съемки для их летнего каталога именно там.
— Правда? — Гейб медленно перевел взгляд на ее подругу, стараясь не выйти за рамки приличий. — И чем же занимается Пейдж на работе?
— Я маркетолог. Занимаюсь домашним интерьером, — четко вставила Пейдж. — В летнем интерьере следующего сезона мы разрабатываем бразильскую тему: тропический колорит и карнавальные мотивы. — И затем с трудом вымолвила: — А чем вы занимались в Бразилии?
Что заваришь, то и выпьешь. Горький опыт научил: чем меньше известно публике о его бизнесе, тем лучше.
— Сейчас кофе, — решился он. — Любите кофе?
— Кофе? — Смена темы застала ее врасплох. — Не всякий кофе хорош.
Гейб почувствовал, как пол под ним качнулся и поехал, как тогда, в лифте. Он судорожно ухватился за спинку ее стула, как за спасительную соломинку. «Вертиго, — думал он, — вертиго, по определению. Хичкок мазохист. Неужели ему действительно нравились нервные блондинки?»
— Так что с кофе? — спросила Мей. — Вы его выращиваете?
Гейб помолчал, вычисляя что-то в уме. Но слово не воробей. Корпел над каждой запятой, лично беседовал с каждым из нанятых служащих, провел экспертизу каждой операции и убедился в том, что производственная цепочка легитимна и безупречна. Ну и прибыльна, само собой. Ничто не угрожает, никто не порушит, если даже захотели.
— Я вкладываю в него деньги. Точнее, в шайку, что окучивает бобы Bean There, — пояснил он.
— О-о-о! Инсайдерская информация! — Мей с хитрым прищуром потирала ладони. — Нас, пиратов, хлебом не корми, лишь бы какой ценной информацией разжиться!
Пейдж сделала страшные глаза:
— Мей, хорош дурака валять!
Поздно он спохватился. Пейдж почувствовала его колебания, ее колени почему-то отодвинулись он него и снова нырнули под стол. Не уследишь за настроением этой женщины. Однако Гейб по натуре акула, вцепится, черта с два отпустит. Потому знает дело, как никто другой. Ни разу не потерпел краха в бизнесе, всегда умел вовремя прикрыть лавочку. Ей пока это неизвестно, но чем дольше он здесь высиживает, тем глубже всаживает крючок ему под жабры. Ясно, пора ретироваться. Он привстал.
— Оставайтесь! — попросила Мей.
— Спасибо, не могу. Лучшие сны показывают до полуночи.
Он взглянул на Пейдж, чтобы проверить ее реакцию, ведь он вот-вот уйдет. Эта сова сидела нахохлившись и поджав коготки, словно ей и дела нет. Однако ее зачарованный взгляд выражал иные мысли. Сначала уперся в окрестности его ширинки, медленно поднялся до торса, заскользил, чуть задерживаясь на груди, шее, губах, и наконец застыл на глазах.
— В пятницу, — услышал он свой голос, настоянный на чистом тестостероне. — Отмечаем у меня новоселье. Приглашаю всех.
— Мы придем, — откликнулась Мей.
Гейб сначала пожал руку ей, затем Клинту. Пейдж оставил на закуску.
— Пейдж, — сказал он, когда она вложила свою ладонь в его руку. И в этом его сон оказался ложью. Ее рука была такой теплой, словно она все это время загорала на солнышке. А глаза… Такие, словно она вкладывала в это касание все, что старалась до сих пор скрывать. Из них лучилось такое желание, что у Него в груди вспыхнуло пламя, болью отдаваясь в паху. — В пятницу, — напомнил он, отсалютовал компании и отбыл.
Лежа на полу пустой спальни, он смотрел в одну точку на потолке. На этот раз сон не шел. Тело крутило и ломило. От напора бешено несущейся крови перед глазами стоял красноватый туман.