Нежданный праздник

– Никогда не находила вежливость затруднительной, – сухо сказала она. – И они поедут со мной. Вы можете дать указание вашему адвокату связаться со мной в Лондоне, милорд. Но предупреждаю, впереди вас ждет жестокая борьба.
– После этого любезного замечания я готов предложить вам руку, миледи, и проводить в вашу комнату. Не хотел бы продолжать наш вечер только затем, чтобы обнаружить, что мы портим ссорой такой чудесный день.
– Прекрасная мысль, – она демонстративно приняла его руку и, задрав нос, направилась к двери.
Он с сожалением подумал, что проблема с Урсулой состояла в том, что она желаннее всего тогда, когда выходит из себя. В любом случае, ему нужно заставить себя как следует выспаться в постели, которая находится всего в нескольких футах от ее кровати. По крайней мере, одно хорошо – толстая стена между их кроватями.
Толстая стена – это хорошо.
***
Они оставили ребеночка в детской, спящим в кроватке. Если он проснется и заплачет, пока их не будет, за ним присмотрит няня. Но они уйдут ненадолго. Очень важно, чтобы они вернулись быстро, чтобы он видел, что у него есть мама, папа, брат и две сестры, чтобы он знал, что они никогда не оставят его надолго. Особенно мама и папа. Они всегда будут здесь, с ним, и когда он будет ложиться спать, и когда просыпаться. Они всегда будут делать с ним снежных драконов, смеяться вместе с ним, закутывать его в свое теплое пальто и говорить ему, что будут заботиться о нем отныне и навсегда.
Она сказала бы ему то же самое. Она его старшая сестра и будет заботиться о нем. Он никогда не будет просыпаться, как это делала она, гадая, где же мама и папа. Они всегда будут дома. У ребеночка были рыжие волосы, как у Патриции, и синие, как у Руперта, глаза. Его волосы вились, как у нее. И он сосал большой палец. В этом нет ничего плохого. Она знала, что это его успокаивает. Когда он станет постарше, она объяснит ему, что пальцы сосут только младенцы, и он перестанет это делать. Но пока он был совсем маленьким.
Его звали Иисус.
Они собирались устроить ему нежданный праздник.
Именно этим они и занимались. И именно поэтому им пришлось оставить его спящим в детской. Это будет завтра, завтра они будут отмечать его день рождения, хотя он совсем крохотный малыш.
Его днем рождения было Рождество.
Она была на седьмом небе, намного выше Руперта и Патриции, и даже тети Урсулы. Она ехала на плечах дяди Тимоти, ухватившись за его голову. Она сдвинула ему шапку так низко, что он засмеялся и попросил остальных вести его, потому что теперь он слепой.
Вот они пришли к кустарнику падуба, и дядя Тимоти ссадил ее на землю, ко всем остальным. А потом нарезал несколько охапок падуба, чтобы украсить дом к празднику. Только листья падуба очень острые – она должна была предупредить его, но не подумала об этом, пока не стало слишком поздно – он завопил, что уколол палец и теперь, несомненно, истечет кровью. Он стащил перчатку, сунул палец в рот и стал его сосать. Тетя Урсула велела ему перестать дурачиться, а то он напугает Каролину. Но она была неправа. Каролина знала, что он притворялся.
А потом они пробрались к хвойнику, и дядя Тимоти срубил несколько ветвей, не слишком больших, чтобы они могли унести их с собой.
– Не будем увлекаться, – сказал он, – а то мы погубим деревья, или они станут такими кривыми, что кто-нибудь сжалится над ними и срубит.
Руперт растопырил руки, откинулся назад, скосил глаза и высунул язык, изображая кривое дерево, и зашатался, будто кто-то его подрубает. Няня строго велела ему последить за поведением и вести себя сообразно возрасту. Но дядя Тимоти только посмеивался, и Патриция изобразила другое кривое дерево. Каролина тоже попробовала. Было так весело! И стало еще веселее, когда дядя Тимоти подхватил забаву и на самом деле рухнул в снег, будто его срубили.
– Действительно, – строго сказала тетя Урсула, уперев руки в боки, – никогда в жизни не была свидетелем столь недостойного поведения.
 
Но в ее лице было что-то такое, что дядя Тимоти тоже, наверное, углядел.
– Вы не можете одновременно делать выговор и смеяться, миледи. Эффект от выговора сводится на нет.
Тетя Урсула рассмеялась и сказала, что у нее имеется несколько странных-престранных родственников, и, похоже, эти особенности они унаследовали по его линии. Тогда дядя сказал, повезло, что по ее линии передалось не все, и Каролина на миг совсем запуталась. За их словами и смехом скрывалось что-то, что Каролина не совсем понимала. Но все кончилось еще до того, как Каролина успела об этом задуматься. Тетя Урсула бросила снежок, который сбил ему шапку набок, и борьба началась снова. Только сейчас они не бросали снежки в дядю Тимоти, а навалились на него, пока он лежал на земле – все, кроме тети Урсулы – и попытались вывалять его в снегу.
Однако вместо этого с головы до ног извалялись сами. Каролина так зашлась от хохота, что думала уже не сможет отдышаться.
– Достаточно, – наконец сказала тетя Урсула. – Тимоти, из всей вашей компании, самый непослушный ребенок – это ты.
Дядя Тимоти повернулся к ней спиной, отряхивая себя от снега, и состроил им такую гримасу, что они снова покатились от хохота.
А потом дядя вспомнил об омеле. Без омелы Рождество – не Рождество, заявил он, так что они, утопая в снегу, побрели дальше, в поисках омелы, оставив падуб и хвойник на месте, чтобы забрать позже. Но найти омелу не так-то просто. Она не растет сама по себе, как падуб или хвойник. Каролина забеспокоилась и, когда тетя Урсула протянула ей руку, ухватилась за нее. Они должны найти омелу, если без нее нет Рождества. Завтрашний праздник должен быть безупречным.
Но все обошлось. Тетя Урсула углядела омелу на паре старых дубов, растущих бок о бок, и дядя Тимоти и Руперт взобрались на деревья, чтобы нарвать ее. Каролина так боялась, что они упадут, что от страха зарылась лицом в плащ тети Урсулы. К большому облегчению, они благополучно спустились вниз, с драгоценной омелой, так что день рождения малыша не будет испорчен.
Дядя Тимоти посмотрел на нее и усмехнулся.
– Беда в том, – лукаво сказал он, – что не вся омела является рождественской. Придется проверить, действует ли она.
Она снова запереживала. Если это не рождественская омела, где искать правильную? Дядя Тимоти присел на корточки, поднял над головой руку с веточками омелы, и поцеловал ее в губы. Каролина уставилась на него. Его нос, задевший ее щеку, был холодным.
– Да, – удовлетворенно сказал он. – Отлично действует.
Каролина облегченно вздохнула.
– Конечно, – он с улыбкой повернулся к Патриции, – лучше бы удостовериться еще раз. Понимаете, мужчина должен суметь поцеловать леди под омелой. Позвольте убедиться, действует ли она и с Патрицией тоже.
Омела действовала. Это была самая настоящая рождественская омела. Но, наверное, стоит совсем-совсем убедиться в этом. Она дернула дядю Тимоти за рукав пальто и запрокинула голову, чтобы видеть его.
– Попробуйте омелу на тете Урсуле, – прошептала она.
Она должна была промолчать. Дядя смотрел на нее сверху вниз, и по его лицу она поняла, что ему не хочется пробовать омелу на тете Урсуле. Когда она глянула на тетю, та выглядела очень испуганной. Но чего бояться, если омела подействовала на нее и на Патрицию, это должна быть самая настоящая Рождественская омела.
– Хорошая мысль, – согласился дядя Тимоти. – В таких важных делах лучше перестраховаться.
Тетя Урсула вжалась спиной в дерево и завела руки за ствол. Каролине казалось, что ей хочется протиснуться прямо сквозь дерево, но так не бывает. Дядя Тимоти шагнул к тете, поднял вверх омелу и поцеловал ее. Он целовал ее намного дольше, чем Каролину или Патрицию, а когда перестал, то не отошел сразу и ничего не сказал. Тетя Урсула тоже ничего не сделала. Они просто стояли и смотрели в глаза друг другу, и Каролина вновь начала волноваться. Возможно, омела на этот раз не подействовала, и им придется искать снова. Но вот дядя Тимоти повернулся и ухмыльнулся, и Руперт подавил смешок, а Патриция захихикала.