Черный человек (СИ)

— Что, игры закончились? Теперь всё по жёсткому? — скривившись, отвечаю вопросом на вопрос. — В прошлый раз тебе было мало и ты решил повторить?
— О нет, — убедительно протянул он. — Я учусь на своих ошибках! — он патетично возвёл указательный палец вверх, а затем развёл руки в стороны. — Посмотри, как близко я к тебе подобрался. Ты и подумать не могла, что она это я! Рассказывала мне свои секреты, делилась неудачами и своими печалями. Мы были так близки.
Я не нашла, что ответить и отвела взгляд, посмотрев на Андрея. И только сейчас заметила, как он отчаянно пытается что-то сказать, но не может. Ему что-то мешает. Похоже Клаус решил, что Андрей и Настя не должны участвовать в беседе. Они не важны для него.
— И что дальше? Что ты намерен сделать? Ты подобрался ко мне очень близко… и даже преподал несколько странных уроков. Что теперь?
Он молча посмотрел на меня, так внимательно, так отстранённо, а затем рассмеялся.
— Ты такая серьёзная!
Он подходит ко мне и касается лица. Я отворачиваюсь, а он жёстко возвращает назад, чтобы мы смотрели друг другу глаза в глаза. Чувствую отвратительный запах гнили и серы, идущий от него. Нам было весьма тяжело кормить, мыть и убирать за ним. Его сдерживала только черта и когда нам требовалось провести ту или иную процедуру, приходилось усыплять его, чтобы хоть немного привести это тело в чувство.
Сейчас меня отчаянно тошнило от того запаха, что исходил от него. Эта вонь резала глаза, они слезились и вместе с отчаянием, поднимавшимся изнутри, будила истерику, я вот-вот была готова расплакаться от унижения и страха.
И от стыда, ведь вся моя храбрость и вся моя сила уходили, утекали как вода, сменяясь трусостью и готовностью сбежать. Пока ещё есть такая возможность. Это всё, чего хотела — сбежать от него. От его липких, грязных прикосновений, от того, как смотрит, мужским раздевающим взглядом. Он готов съесть меня, такой голод виден в его глазах. Он пододвигается всё ближе и ближе, а я даже не могу пошевелиться, настолько сильно он сжал меня.
Мне больно от его чувств. Почти не осталось воздуха и перед глазами темнеет.
А затем всё разом прекратилось. Он стоит рядом, но не близко, улыбается, но не той сальной улыбочкой, он смотрит на меня, но без того голода.
— Эту игру мы продолжим позже, — хрипло сказал он. — Осталась одна формальность, драгоценная Марго. Ты должна умереть.
Я послала его по известному адресу, а в ответ услышала смех.
— О нет, всё будет не так! — подмигнув, заявил он, а затем подошёл к Анастасии. — Твоя воля уже не принадлежит тебе. Ты ведь не позволишь ей страдать?
Он посмотрел на Настю, а затем раздался её оглушительный крик и с неё грубой невидимой рукой была содрана вся одежда, методично, медленно, с кровью и дикой болью.
— Ты ведь не хочешь, чтобы она мучилась? Не хочешь, чтобы я причинил ей такую боль, после которой она потеряет рассудок? — он подошёл вплотную к ней и провёл пальцами по бедру, поднимаясь выше, пока не коснулся её естества. И она закричала вновь.
— Пожалуйста, хватит! — не выдержав, крикнула, срываясь в конце на шёпот.
Я успеваю перехватить взгляд Андрея, он мучается не меньше моего, он не может вырваться и не может ничего сказать. Он заперт также, как и я, но его боль во сто крат сильнее моей, ведь он знает, кто освободил Чёрного человека.
— Начинай сотрудничать, Марго, — удовлетворённо сказал Клаус, возвращаясь ко мне. — Дай мне что-то, что убедит меня в твоей готовности к диалогу.
И сдерживающие оковы спали. От неожиданности почти падаю вперёд, когда он подхватывает меня и держит с силой, невозможной для его женского обличия. Тело Элли выглядит уродливо и мерзко. Оно всё покрыто шрамами, синяками, ожогами, ссадинами, всевозможными оттенками боли, что причиняли ей все эти дни. Это тело прошло через ад, и Элли вместе с ним. Я меняю своё зрение и вижу со стороны Изнанки иное. Вместо женского тела — мужское, вместо Элли — Клаус. И он счастлив от того, что заставил нас страдать. Через страдания он получает силы.
 
— Что ты дашь мне, Марго? — обнимая, обольстительно спрашивает он.
Я знала, чего хочет Чёрный человек.
Мягко высвободившись, провела пальцами по его щеке точно также, как это делал он. Приблизилась к нему, закрыла глаза и коснулась губами губ. Не выдержав, он вновь сжал меня и поцеловал с такой яростью, что стало больно. Ненасытное зло, ненависть и зависть. Он завидовал моей жизни. Он хотел, чтобы страдала также, как и он. Хотел заполучить в своё пользование то, что есть у меня. Хотел сломать и подчинить. И боже, я начинаю верить, что ему удастся это сделать.
Оторвавшись от меня, Клаус блаженно улыбнулся и отпустил.
— Сладкая Марго, — тепло начал он, а затем в его глазах проснулся холод. — Однако я всё равно должен это сделать. В конце концов, я же обещал ей это.
И я не успела даже подумать, как раздался хруст, и обнажённая Настя упала замертво на пол.
— Теперь только его жизнь в твоих руках. Сбереги её, — наклонившись ко мне, прошептал на ухо Клаус.
Я упала на колени. Все мысли и чувства ушли. Такая звенящая пустота, такой оглушающий холод. Такая тишина! Меня здесь нет, как и вокруг меня ничего нет. Это длится, длится и длится. И кажется так будет всегда. Но потом сначала тихо, потом всё громче и громче слышу шум улицы, доносящийся из окна. Слышу всё так громко, что закрываю руками уши, пытаясь сбежать обратно в оглушительную тишину.
Он подхватывает меня, поднимает за подмышки и прижимает к себе.
— Твоё сердце бьётся так быстро, — заговорил он. — У тебя шок, милая.
И я разом прихожу в себя.
— Ты обещал! — закричала, ударив его по груди. — Обещал!
— И я выполнил своё обещание, — его смех неприятно обжёг уши, новая волна рвоты подступила к горлу, у меня перехватило дыхание и потемнело в глазах.
— Ты солгал, — повторяю едва слышно.
— Я обещал, что она не будет мучиться. И она умерла быстро. Я обещал, что она воссоединиться с родными. Так и произойдёт, — говорит мягко. — Я держу свои обещания.
По моей щеке вниз сбежала слеза. Это, наверное, от боли. Это, наверное, от шока.
— Не плачь, — он вновь прикасается ко мне, стирая пальцем слезу и оставляя на её месте маслянистый чёрный след, видимый только нам двоим. — Ты так беззащитна, когда плачешь. Даже я начинаю чувствовать что-то вроде стыда.
— Ты убил её. Что дальше? — устало спрашиваю, даже не пытаясь сопротивляться.
Я потеряла всякую волю, всякую надежду. Он перерубил меня, перемолол и вытащил всё, что было внутри. О да, он настоящий Чёрный человек. Он знает, как причинить боль и как заставить человека мучиться.
— Пойдём. Пора, наконец, тебе перейти туда, где твоё место. Это должно было произойти давным-давно.
Клаус смотрит на обезумевшего Андрея и тот теряет сознание от взгляда мёртвого. Улыбаясь, призрак берёт меня за руку, и мы выходим из комнаты.
  
Глава 19
 
Элли
Чёрный — самый честный цвет на свете. Ему поклоняюсь, перед ним обнажаю душу, в нём вижу своё искупление и свою свободу. Чёрный — самый скрытный цвет во тьме. Другие имеют отражение, они зеркалят друг друга и вот уже тьма не такая уж тёмная. А чёрный всё также прячется. Как будто бы его и нет. Противовес белому, чёрный мой самый любимый цвет.
Мы искали друг друга с тех пор, как вернулась тогда с Изнанки. Вот только долгое время не понимала, что ищу. Не понимала, почему так тяжело видеть белое вместо чёрного. Почему сны, противоречивые и пугающие, всегда были такими притягательными. И почему с таким высоким наслаждением, надрывным, буквально на одной ноте, погружалась во тьму, всё дальше в бесконечный чёрный цвет. Как будто возвращалась домой. Как будто тьма и есть мой дом, а моя суть, мои воспоминания и чувства, всё, что пережила и переживаю — это ложь, это что-то такое мимолётное, что не имеет ничего общего с тем, кто я есть на самом деле. Ведь я — это тьма.