Черный человек (СИ)

— Чёрный человек.
Шёпот зазвучал со всех сторон. И вслед ему появляются призраки. Как проявка плёнки, они занимают своё место в реальности, отчего по ней идёт едва видимая рябь. Такие разные и такие похожие. Серые люди.
Вот девушка, совсем молоденькая, лет шестнадцать, не больше, с огромными карими глазами и не менее большими синяками под ними. Её лицо смертельно серое, а в глазах горит огонь одержимости и жажды жизни.
Рядом с ней появился старик, с морщинами, глубокой сеткой покрывающими каждый миллиметр его лица. Кожа, обтягивающая череп без единого волоска, глаза глубоко посажены, а голова наклонена как у стервятника. И как птица-падальщик, он смотрит по сторонам всё с той же агрессией, что и девушка.
Чуть поодаль двое, мужчина и женщина, оба без определённого возраста. Им одинаково могло быть и тридцать, и сорок, когда они умерли, как внешне, так внутренне, связанные невидимой нитью. Они держаться за руки, единым целым и улыбаются с мрачной торжественностью, отчего трупные пятна на их лицах можно принять за румянец.
Вдалеке, как будто отдельно ото всех, стоял прислонившись к стенке здания молодой парень с длинными волосами, заплетёнными в дреды. Он курил ненастоящую сигарету, согнув ногу в коленях, демонстрируя толстые сапоги на широкой подошве и с блестящими заклёпками. Мальчик-гот, каждое движение которого источало лень и презрение к присутствующим, но в то же время выдавало ту же жажду, что и в остальных.
Все присутствующие голодны. Как у наркоманов, их движения наполнены ломкой, болезненными страданиями, скрытой агонией, от которой в ушах стоит тонкий, как свист, гул, прислушаешься — его нет, а не вслушиваясь в тишину, он тут как тут.
Вслед за призраками во двор стали приходить люди. Разные, но с одинаковым надрывом в глазах. Та же ломка, что и у мертвецов. Одержимые. Единственное отличие — призраки серые, а в этих теплится жизнь, поддерживаемая за счёт таких же, как и я, заключённых.
— Чёрный человек! Ты звал нас, Хозяин? Мы пришли на твой зов! — зашептала девушка призрак, стоявшая ближе всех.
В её голосе слышится неприкрытое обожание и поклонение даже не учителю — Богу.
— Спасибо, что пришли на мой зов! — громко сказал Клаус, взбираясь на крышу машины. — Я искренне рад, что у вас получилось захватить так много тел. Ваша миссия невообразимо важна для будущего всех, кто оказался на Изнанке. Вы — герои нашего мира и ваши имена будут передаваться из уст в уста до скончания времён. Гордитесь своей храбростью и силой. Каждый из вас особенный, никто не будет забыт. То, что вы сделаете, изменит этот мир. Мы будем помнить вашу жертву, — чётко и раздельно закончил он.
— Всё ради будущего, — также тихо сказал одержимый парень, вставший рядом с девушкой-призраком. — Мы готовы.
Клаус молча смотрел на них. Меня пугал его взгляд. Такой тяжёлый и неподвижный, совершенно чуждый, нечеловеческий. Он мельком посмотрел на меня и заметив моё волнение улыбнулся кончиками губ, а затем легко спрыгнул с автомобиля и достал из лежавшей на капоте сумки ту самую папку, что вручил ему Виктор Сергеевич.
— Помните, вы должны действовать парами. Один живой и один мёртвые. Одновременно. Не справитесь и провалите задание.
Призраки, словно заранее договорившись, разбились на пары с живыми. Та примечательная парочка с трудом разомкнули свои руки и разошлись в разные стороны даже не попрощавшись, как будто ничего между ними и не было.
Чёрный человек выдавал каждому подходящему небольшой конверт из папки. Он пожимал руку каждому живому, целовал в губы, обнимал, участливо улыбался, говорил напутствующие слова. Как добрый человек, с тоской провожающий старинных друзей на войну. И это страшно. Страшно видеть, как один человек способен так повлиять на других. Он с лёгкостью управляет ими, они послушны как овцы и да, я не знаю, что он задумал, но мне достаточно видеть сквозь слова и движения, чтобы понять — они все смертники. Я не знаю, как они умрут, но их смерть будет окончательной.
Как же здесь холодно! Этот холод пробирает до костей. Как могу тягаться с тем, кто так просто убедил почти сотню призраков пожертвовать своими жизнями ради общей цели? Особенно зная, что их ждёт! Как ему это удалось?
 
Забирая документы, призраки парами покидали дворик. С их уходом становилось легче дышать и вот, наконец, осталось только трое. Клаус, Максим и та девушка, в сиреневом пальто, которую уже видела. И которую знаю. Пропавшая Полина. Она смотрела только на Клауса и в её глазах светилась любовь.
— Клаус, — тихо позвала она.
— Я велел тебе не появляться здесь, — с укоризной сказал Клаус. — Почему ты меня не слушаешься, Полина? Ты зачем-то заявилась на операцию, чуть не погибнув при этом. Хорошо, Максим вытащил тебя, но зачем ты так рисковала?
Девушка опустила взгляд.
— Я соскучилась, — по-детски протянула она, говоря совсем иначе, чем в тот день. — На Изнанке так тоскливо стало с тех пор, как ты ушёл. Мне совсем нечем заняться!
Клаус перевёл взгляд на Максима.
— Ты должен был следить за ней, — холодно, но ровно сказал он.
— Она как ребёнок, непослушная. То ведёт себя адекватно и разумно, то… вот так.
— Ты сломал её! — воскликнула громко, когда дошло, что с ней не так.
Полина прошла через ту же процедуру, что и Марго. Только она сломалась, и теперь её разум стал неустойчивым. Теперь в ней больше от ребёнка, чем от взрослого человека, и кто знает, к чему это приведёт.
— Она не захотела меняться, — ответ Клауса пришёл ко мне как собственная мысль. Никто, кроме меня его не слышал. — И вот что с ней произошло.
Клаус подошёл к призрачной девушке и ласково провёл рукой по волосам, неотрывно смотря на меня.
— Такая послушная теперь. Так легко управлять ею, — Клаус наклонился и поцеловал Полину в губы. — Она полностью принадлежит мне. Скоро Марго станет такой же.
— Не станет, — возражаю ему с усмешкой. — Марго никогда не подчинится такому как ты. И не мечтай.
— Станет, — Чёрный человек мягко улыбается Полине. — Жаль, что ты этого не увидишь.
— Что ты имеешь ввиду?
— Я уничтожу тебя. Ты вредитель, таким как ты не место среди нас. А с твоей окончательной смертью всё так упростится.
  
Глава 17
 
Чёрно-серый рассвет. Мрачные и тусклые краски. Я устала бороться. Устала сопротивляться и проигрывать. Клаус всякий раз находит слова, которые бьют так больно, что нечем дышать. Я знала, что со смертью тела наше противостояние не закончится, но не думала, что он действительно решится меня убить. По его словам, понимаю, что времени осталось совсем немного. Скоро он убьёт тело и воплотит свои замыслы в жизни. Я должна предупредить Марго. С её помощью и помощью Института мы сможем победить призрака. По крайней мере, эта единственная вера, которая осталась.
Он насвистывает незамысловатую песенку, перебирая оставшиеся документы на столе. Довольно щурится, как будто мы в разных мирах, и в его мире светит яркое утреннее солнышко и щебечут птички.
— Как чудесен этот мир, посмотри, — улыбается призрак. — Чувствуешь? Последний день на земле!
— Это всё, что тебе нужно было? Пара дней с Марго и документы? Почему…
— Да, да, да, — восторженно перебил он, даже не вслушиваясь в мои слова. — И это всё я! Ты даже не понимаешь, сколько всего сделал. Я восторгаюсь своим умом! Признаться честно, я не всегда был таким умным. Во время войны, как и многие другие пацаны, мечтал о славе и подвигах. И о том, чтобы поставить красных на колени. Патриотизм, вот на чём меня поймали. В деньгах моя семья не нуждалась, а вот идея, ради которой не нужно сидеть в Университете — да была как нельзя кстати.
— Это что, типа предисловие к автобиографии? Если да, то оно отстойное, — презрительно хмыкнув, резюмировала я. — Мы ещё посмотрим, кто из нас двоих окажется на дне.
— Ах Элли, Элли. Ничему тебя жизнь не учит, — разочарованно покачал головой Клаус. — Ты так любишь боль. Так стремишься к ней!