Черный человек (СИ)

— Он дал добро? Почему?
— Он сказал, что мне пора самому решать, что я хочу от жизни. Что было бы неплохо заиметь более крепкую связь с Ватиканом в свете сложившихся обстоятельств. Он готов отправить меня туда прямо сейчас. У них как раз скоро начинается набор и он решил, что я готов к этому.
— Как всё удачно складывается, — задумчиво протянула. — Зачем он хочет выслать тебя из Москвы?
— В самую точку. Именно это его цель и мне это не нравится.
— Ты откажешься?
Андрей улыбнулся.
— Ну как я могу тебя бросить, учитывая, что происходит? Другие сотрудники института не будут с тобой заниматься так, как это делаю я. Сама знаешь, за прошедший месяц напряжённость между нашими и вашими оголилась. Мы слишком разные.
— Это точно.
Мы помолчали, каждый думая о своём.
Этот месяц был непростым для всех нас, не только для медиумов, но и для экзорцистов. Открытых действий от Чёрного человека не было, но общее число происшествий возросло. Медиумы всё также пропадали, хотя после введения новых мер безопасности, количество пропавших снизилось. Участились случаи появления полтергейстов. Известные временные петли расширили свои границы и были зафиксированы появления новых. Это что-то вроде афтершока, только маленькие, размером с небольшую гостиницу или жилой дом и не несущие заряд эмоций. Просто особое событие, о котором вспоминают старожилы. Как в старинных замках, превращённых в музеи с обязательной призрачной историей об убийстве, самоубийстве и о том, что призрак покойной всё ещё бродит по коридорам замка.
Из всех происшествий, самым худшим была одержимость. Это когда призраки вселяются в тела людей. Во все времена самой сложной задачей было отличить одержимость от психической болезни. Придумывали различные уловки, методы, диагностики и всё равно иногда экзорцисты ошибались.
Я много читала об этом. Существует четыре разновидности одержимых. Первая, самая распространённая — одержимость полтергейстом. Это как волна, быстрая, опаляющая, часто заканчивающаяся ничем. Дух требует исполнения своей воли и когда цель достигнута покидает тело. Редкий случай, когда в реальности призрак переходит без медиума. Второй вид одержимости — насильственная. Когда призрак силой влезает в тело человека. Именно такую одержимость чаще всего описывают в книгах и именно с ней борются экзорцисты. К сожалению, но статистика неутешительна — более девяносто процентов одержимостей заканчивается смертью. Почти невозможно отделить призрака от тела человека. Изгнание срабатывает только тогда, когда сам призрак захочет уйти. Что бывает редко. Третий вид — это симбиоз. Когда человек добровольно впускает в себя призрака, отдавая своё тело и душу. Такие почти никогда не встречаются ни медиумам, ни экзорцистам. Дело в том, что во втором случае одержимости, тело человека борется с захватчиком наравне с душой, отчего быстро приходит в негодность и погибает. А во время симбиоза происходит такое единение, которое почти невозможно выявить и разрушить. Скорее здесь возникает обратная проблема — призрак не может покинуть тело, не уничтожив его. Существует и четвёртый вид одержимости, но в силу своей невероятной редкости, о нём практически не говорят. Это одержимость призраком вроде Попрыгунчика. Они прыгают из тела в тело, без последствий и не дожидаясь приглашения. Лёгкие и беззаботные. После люди даже не помнят, что с ними случилось.
— О чём задумалась?
— Об одержимости. Мне интересно, призрак может вселиться в медиума?
— Неожиданно, — удивился Андрей. — Нет, не может. Вы единственные, в кого они не могут вселиться. Даже Ловец на такое не способен.
— А если пригласить?
— Не знаю, — Андрей пожал плечами. — Думаю, что всё равно нет. Медиумы сами по себе особенные, мне кажется ваши способности как-то препятствуют одержимости. Но не ручаюсь. По крайне мере я о таком не слышал. А почему ты интересуешься?
— Просто стало любопытно. Я иногда думаю, откуда всё это. Довольно интересно получается, получив ответ на самый важный вопрос, сразу возникает новый. Мне интересно, как появились первые медиумы. Что было вначале — Изнанка или призраки? Что там за «дверью»? Откуда берутся новые души? Есть ли Бог? Столько новых вопросов. И, разумеется, самый главный — существует ли судьба или же всё происходящее лишь случайность?
 
— Так всегда происходит. Познание мира невозможно остановить. Думаю, что и после смерти, после перехода на ту сторону, получая ответы на вопросы, мы сразу задаём новые. В тот момент, когда мы перестанем спрашивать — мы окончательно умрём.
Андрей накрыл своей рукой мою и осторожно сжал. Он смотрел прямо в глаза и от этого взгляда стало неловко. Я высвободила руку и убрала под стол, соединив ладони.
— Пожалуй на сегодня хватит вопросов.
— Да, ты права, — сказал он спокойно, поднимаясь из-за стола.
У выхода из библиотеки переоделась, Андрей помог накинуть куртку, не забыв щёлкнуть по носу. Он всегда так делал, когда я не успевала или забывала увернуться. Он умел поднимать настроение.
На улице, не смотря на подступающую весеннюю слякоть, всё ещё было холодно и по морозному свежо. Я поёжилась и носом зарылась в шарф крупной вязки. Скорее бы лето. Самый тяжёлый период зимы — её последние дни. Мороз неохотно отступает, не желая впускать тепло весны. Поднимаются колючие ветра, стремящиеся забраться под шарф, отыскивая щели, неприятно холодя кожу. Именно в такую погоду особенно противно болеть. Раньше каждый год заболевала именно в конце февраля. И болела недели две, с температурой, ломотой в костях и острыми приступами кашля. Отвратительное состояние. А в этом году не заболею. Не знаю откуда такая уверенность, но болеть больше не буду. Хватит. Мне нужны силы и организму нельзя сдаваться.
По привычке окинула взглядом пространство перед Институтом. Я тренировалась весь месяц, учась обходиться без линз. Харон был прав, я быстро училась пользоваться своими способностями. Научилась контролировать зрение и перестала путаться где реальность, а где Изнанка. А потом научилась возвращать своим глазам их исходный цвет. Ведь в линзах чувствовала себя некомфортно. Как на костылях, в то время как способна бегать и даже летать. Теперь удаётся контролировать зрение без напряжения. До этого постоянно приходилось думать о контроле, теперь всё происходит естественно. Я быстро учусь.
— Марго? Андрей? Какая встреча! — из дверей Института вышла Элли.
Сегодня она выглядела значительно лучше, чем пару дней назад. Ещё одна больная тема. Не знаю, что с ней произошло во время афтершока, но всё это время она угасала. Изначально обладая болезненной внешностью, после той ночи она действительно терялась. Но при этом в ней появилась какая-то бешенная энергия. Она всё контролировала. Была буквально везде и в то же время нигде. Мне не удавалось встретиться с ней один на один, она постоянно была занята, словно боялась остаться со мной наедине. Она очень сильно изменилась. Манера двигаться, говорить, улыбаться. Раньше подозревала, что Белый человек как-то влияет на неё. В первые дни видела рядом с ней подозрительную тень, но потом всё закончилось. После того случая ночью, когда со мной связался Михаэль, больше ничего не происходило и он не выходил на связь. До сих пор не знаю, что это было и меня это изрядно тревожило.
— Элли. Что ты здесь делаешь? — напрягся Андрей.
— Вот так приветствие, — удивлённо и немного обиженно воскликнула она. — Мне снова нужно было переговорить с твоим отцом. Сам знаешь, какой он требовательный. Он кстати сказал, что хочет отправить тебя в Ватикан. Разве это не здорово? Кажется, он начинает понимать, что ты хочешь. Пришлёшь открытку из Рима?
— Я не думаю, что поеду, — отрицательно сказал он, мельком глянув на меня. — Не хочу уезжать, когда такое происходит. Я не трус.
— Ну и зря, — спокойно заявила она, доставая сигареты. — Это не трусость, а рационализм. Знания, которые ты получишь там, пригодятся всем нам здесь.
Когда она закурила, увидела на её запястье длинный ожог, уходящий дальше под зимнее пальто.