Черный человек (СИ)

— Не ты ли мне говорил, что мёртвые не меняются? Я хочу помочь, Михаэль, скажи, что нужно сделать? Почему ты гонишь меня? Ведь раньше ты был бы рад, если бы я осталась рядом с тобой.
— Я по-прежнему этого хочу. Но не таким способом, любимая. Поэтому уходи. Моя власть не безгранична, особенно, когда дело касается Клауса. А после всего, что ты уже успела сделать… просто уходи.
Я хотела что-нибудь сказать. Что-нибудь такое, что сразу всё решит. Но таких слов не существовало. Мир жесток и справедливости в нём мало. Почему одни могут уйти, а другие исчезают без следа? Кто это придумал и зачем? Иногда жалею, что обладаю этими знаниями. Жалею, что знаю о послесмертии. Жалею, что не могу гадать и верить в то, что после есть справедливость. Что одна маленькая жизнь ничто по сравнению с чудесами, ждущими нас за гранью. Я всегда была наивной и инфантильной. И поэтому жизнь с удовольствием отправляет меня в нокаут.
Поднимаюсь с колен, отряхивая белые песчинки. В заднем кармане джинс чувствую небывалую тяжесть зеркала. Его нужно убрать отсюда. Даже Михаэль не должен о нём знать.
Собираюсь попрощаться, но не успеваю. Видимо за Михаэлем следили, иначе как он узнал, что мы здесь?
— И вот мы вновь встретились, Элли, — акцент усилился, он цедит слова, сдерживая внутреннюю ярость. — Но в этот раз ты не сбежишь, дрянь!
Он зол, чертовски зол и силён. Одной мне не справиться.
Клаус совсем не изменился. Та же одежда, тот же льдистый взгляд, от которого мороз по коже. Он пришёл со стороны бесконечных сверкающих, как снег, песков, руки в карманах брюк, стоит расслабленно, зная, что мне не сбежать. От него волнами исходит сила, поглощающая свет вокруг. Чёрное подавляет белое, и вскоре вокруг одна лишь тьма, и только Белый человек, светится в этом невозможно-холодном мраке.
— Ты не заберёшь её, — говорит он, поднимаясь на ноги. — Она моя ученица, ты не имеешь над ней власти.
— Забываешься, Михаэль, — этак с ленцой говорит призрак, с прищуром уставившись на него. — После всего, что девчонка натворила, ты последний, кто может мне приказывать, что делать. Отойди и не мешай.
— Нет, — просто отказывается Белый человек и мы оказываемся посреди белого смерча.
— Элли, я выброшу тебя как можно ближе к Харону, беги со всех ног, я задержу его, — он хватает меня за плечи, прижимает к груди да так сильно, что слышу, как бешено стучит мёртвое сердце.
В моей груди взрывается острая боль от скорой разлуки. Я почти согрелась, почти ожила и всё опять рушится, ускользает сквозь пальца. Встаю на мысочки, шепчу:
— Я давно простила тебя, Михаэль. Я люблю тебя.
Всё замело белым тёплым снегом. Жмурюсь, а когда открываю глаза, оказываюсь на крыше блочной пятиэтажки промышленного города. Запахи, звуки, крики и смех. Как резко и неожиданно, отступаю назад, не зная, что позади пустота.
— Михаэль! — кричу, забывая, что я на Изнанке.
Его рядом нет и я падаю, пальцы скользят по гранитной крошке, умудряюсь зацепиться за край.
— Возьми меня за руку! — раздаётся голос сверху.
Мне не видно его лица, только руки, тянущиеся через край крыши. Он подхватывает меня, как пушинку, резко подтягивает, тянет на себя и я падаю на него, оказываясь сверху.
— Ты, — восклицаю недоумённо.
— Наконец-то мы встретились, Элли, — с кривой улыбкой говорит Максим.
Я отползаю от него, поднимаясь на ноги, он встаёт следом за мной.
— О, ты такая милая, такая растерянная. Неужели ты и правда думала, что Чёрный человек не предусмотрел все варианты? Он точно знал короткую дорогу от пляжа до Харона. Он никогда не ошибается.
Грязно выругавшись, напряжённо уставилась на него. Сделаю шаг, он сделает два, и тогда я окажусь совсем не в том месте, куда направлялась.
— Что тебе нужно?
— Ничего, — рассмеялся Максим, а затем стал серьёзнее. — Спасибо за сестру.
— Что?
— Ты помогла ей сделать первый шаг. Она стала видеть призраков только благодаря тебе. Я и не думал, что это будет так просто. Теперь она такая же, как и я. Да, ей потребуется время, чтобы всё обдумать, но скоро она поймёт, что без меня жить слишком скучно и пойдёт за мной, как и всегда.
 
— Ты хочешь, чтобы она умерла? Ты серьёзно считаешь, что так будет лучше для неё? Застрять здесь на Изнанке, с тобой и Клаусом? — переспрашиваю недоверчиво.
— Дура, — воскликнул он, а затем прикоснулся пальцами к своим губам, как будто не хотел этого говорить. — Прости, но это правда. И чем вы только с Белым человеком занимались? Ах да, играли в любовь. Оно и видно. Ты совсем ничего не знаешь о том, что происходит, не так ли?
— Так может ты мне расскажешь? Как ученик ученику.
Я совсем не обращала внимания на его слова. Мне нужно было только отвлечь его, пока думаю над тем, что делать дальше. Находясь на этой крыше, я сильно нервничала, как будто чувствуя, что время, подаренное Михаэлем, истекает.
— Скоро всё изменится. Мертвые воскреснут нетленными. Знаешь, откуда это?
— Дай угадаю, цитируешь Библию? Ну и как вы собираетесь это провернуть?
Передразнив его, наконец действительно сообразила, что происходит, хотя понятнее не становилось. До этого думала, что призраки хотят заполучить медиумов, чтобы, так сказать, поставить на поток, отправку душ к свету. Но его слова прояснили многие моменты, ускользающие от меня ранее. Они не хотят идти к свету, потому что свет несправедлив, он предал их, заперев на Изнанке. Они хотят вернуться в мир живых. Они хотят воскреснуть.
— Тебе это скажет Белый человек, когда сочтёт, что ты достойна стать частью нашего плана, — он резко повернул голову в сторону, к чему-то прислушиваясь, затем улыбнулся кончиками губ. — Скоро мой Учитель будет здесь, тебе лучше поторопиться, если ты хочешь вернуться в мир живых.
— Что? Разве ты не хочешь меня задержать? — удивлённо спросила его, делая шаг назад.
— Даже лучше, я помогу тебе перейти прямо сейчас. Ты помогла мне с сестрой, вот моя помощь в ответ.
Я не успела ничего ответить, как он оказался рядом со мной. Он обхватил моё лицо руками, а затем с силой поцеловал, жадно и грубо, а затем оттолкнул и я полетела с крыши. Последнее, что увидела — маленькое зеркальце, вылетающее из моего кармана.
***
Возвращение оказалось мучительным. Я проснулась в пустой ванне, с диким, зверским кашлем, дыхательные пути полны воды, она исходит из меня непрекращающимся поток вместе с кровью и чернотой. Плата за проезд, милочка.
Дикая ломота в суставах, невозможная головная боль, общая слабость и невыносимый голод. Так меня встретила реальность. Выбравшись, обратила внимание на ржавый налёт, полностью покрывавший дно ванны. Поскребла ногтями, понюхала, пахнет железом. Это кровь?..
Оказавшись на кухне, посмотрела на заряжающемся телефоне дату, оказывается меня не было всего сутки. За окном полдень, небо, затянуто серыми тучными облаками с вкраплениями голубого цвета и пробивающихся лучей солнца. У меня пропущено где-то с двадцать звонков и почти все от Андрея. Несколько по работе и одно голосовое от Катерины, просящей перезвонить, как буду в состоянии. Интересно, кто ей нашептал о моём очередном путешествии?
Поставив чайник, набрала Андрея и, ожидая ответа, закурила, забравшись с ногами в глубокое кресло. Он ответил почти сразу же.
— Чёрт, ты всё-таки вернулась. Поверить не могу, что ты сделала это.
— Спасибо за заботу, со мной всё в порядке, — проворчала в ответ. — Как она? Проснулась?
— Она сейчас спит. Ммм… Просто спит… Как тебе удалось?
— Оставим это на потом. Слушай, набери меня, как она проснётся! Я сейчас перекушу и тоже спать, устала, сил нет.
— Обязательно, — согласился он, однако трубку не повесил. — Мой отец приехал и хочет поговорить с тобой. Он не рад тому, что ты объявилась.
— Это не мои проблемы, — нажимаю отбой.
Усталость копилась с каждой затяжкой. Выдохнув, налила себе чай и осушила чашку в два приёма. Голод чуть-чуть отступил. Одна мысль о готовке вызывала отвращение, поэтому решила сначала поспать. Может потом что-нибудь закажу или по дороге в Институт перекушу в какой-нибудь кафешке. Сейчас всё казалось слишком серым. После двойного погружения на Изнанку, меня выворачивало, реальность с трудом гнулась в руках, норовя вытолкнуть обратно. Опасное состояние. Так и правда, как водоворотом затянет. Нужно отдохнуть.