Черный человек (СИ)

— Нет! — теперь уже мой крик разносится по туннелю. — Марго, вернись! — но было поздно.
Замираю на месте, мучительно и невыносимо больно. Сжимая пальцы до крови. Я не могу её оставить!
— Уходи, — едва слышный шёпот. Я почти чувствую его касание, он шепчет на ухо: — беги, Элли, останешься — погубишь и её, и себя. Она сильная, сможет продержаться до твоего возвращения. Беги, родная, иначе всё проиграешь.
Я делаю глубокий выдох и срываюсь с места. Не думать, не думать, только не думать. Не чувствовать мурашки по коже от чувства близости. От того, что он был рядом.
Белый человек.
  
Глава 6
 
Чёрный цвет быстро сменяется мушками белого. Вдох и выдох. Падаю вперёд, больно приложившись лбом о кафельную плитку. Глаза закрыты, после череды резко сменяющихся вспышек, ничего не видно, нужно привыкнуть. Ко всему. К вернувшимся запахам, объёмным звукам, по-настоящему ярким краскам, к вкусу воздуха, к тому, насколько многогранен реальный мир.
— Я уже вызвал их.
Открываю глаза. Надо мной, как памятник укоризны и еле сдерживаемой злости, возвышается Харон. Внешность изменилась, хоть и осталась прежней. Как и всегда. Страж — олицетворение его сущности, переменчивой, текучей, как вода. Он одет в ту же одежду, но тональность изменилась на холодные оттенки, черты лица заострились, в них появилась отчуждённость и суровость, сделавшие его старше. Этот человек или не человек, всегда поражал меня. То, насколько он разносторонен. Необычен. То, насколько он чужд всему реальному и нереальному.
— Я предупреждала её, — говорю устало, поднимаясь с колен. — Где она?
— На кушетке. Её тело вернулось раньше, — говорит невыразительно, скрестив руки на груди. — Что ты теперь будешь делать?
— Ты ведь мне не поможешь?
— Не в этот раз. Сама знаешь, существуют законы, которые не изменить. Я не могу забрать её с Изнанки. А в сложившихся обстоятельствах, не думаю, что у меня это вышло бы, даже если бы захотел.
— Всё настолько плохо? Почему ты об этом не говорил? — нахмурилась, следуя за ним в каморку сторожа.
— Потому что ничего нельзя изменить, — он качает головой, останавливаясь возле захламлённого стола, наблюдая, как я опускаюсь на корточки возле спящей Марго.
Девушка выглядит совсем безмятежной. Ничто в этом мир не потревожит её сон. Теперь она во власти Изнанки и, если ничего не делать, скоро окончательно перейдёт на ту сторону. Она умрёт.
— Но ты можешь, — продолжает он. — Ведь ты вернулась, а значит не так потеряна, как я думал.
— А ты считал, что я искала предлог, чтобы вернуться к нему? — поворачиваю голову, смотрю с упрёком, а он и бровью не повёл. — Я не настолько безрассудна.
— Они приехали, — он уставился в стену, чуть сощурившись. — Мне пора. Надеюсь, у тебя получится всё исправить.
— А куда я денусь, — говорю растворяющемуся в воздухе Харону.
Почти в ту же секунду на пороге появилось несколько человек с носилками. Всё, как в тот раз. Разница лишь в том, что я вернулась, а Марго нет.
***
Выбравшись на свежий воздух, с облегчением вздохнула, забирая пронзительную свежесть в лёгкие. Ранний рассвет. Ночь отступила, но день ещё не наполнил красками воздух. Тени светлеют, от былой мрачности не осталось и следа. Небо будет ясным, солнечным, безветренным. От этого мороз крепче, но не так тоскливо, как в ветреные дни, с серыми безбрежными облаками, голыми деревьями и тусклым светом.
Достала сигарету из сумки, наблюдая, как носилки со спящей девушкой грузят в частную машину скорой помощи с эмблемой института. Закурив, подождала, пока молодой мужчина, вылезшей из второй машины, подойдёт ко мне.
Он всё такой же, как и прежде, вихрастый, серьёзный, но вот искры лукавства, обитавшие на дне его зелёных глаз, исчезли, как дым. Теперь он просто копия своего отца. Подтянутый, сердитый, в чёрном зимнем пальто классического кроя с клетчатым шарфом. Руки в перчатках то сжимает, то разжимает, как будто что-то давит изнутри, наверное, та сила, что всегда просыпалась на заданиях. Он всегда был таким. Неугомонным, упрямым, честным. Взял лучшее от своих родителей, привнеся порывистость, резкость в суждениях, но странную наивность, открывавшуюся лишь перед близкими. Такой букет невозможно забыть. Как и невозможно быть рядом с ним.
 
— Андрей, какая встреча, давно не виделись! — восклицаю тоскливо-жизнерадостным голосом. — И что подняло тебя в такую рань?
— Я мог бы догадаться, что ты будешь здесь, — он хмурится. — Всё, что связано с Хароном, связано и с тобой. Он здесь?
— Разумеется нет, — отвечаю, негромко хмыкнув. — Он вас не жалует.
— Однако, когда что-то случается, требуется наша помощь. Ситуация весьма напоминает то, что случилось с тобой, не правда ли?
— Ну тут целая история, за две минуты не расскажешь.
***
— Молодец, Элли, ты как всегда, лучше всех знаешь, что делаешь.
Даже не видя его взгляда, могла себе представить всю степень его негодования. За рулём он всегда был полностью поглощён дорогой, но поджатые губы и напряжённые руки явно на это указывали. Я закончила рассказ, когда мы въезжали на парковку института, следуя за амбулаторной машиной. Сейчас, в тепле, день казался невероятно привлекательным, от солнца щурилась, однако мрачность никуда не уходит. Как и осознание того, что натворила.
— Это был единственный выход. Я бы не смогла убедить Марго в том, что её брата больше нет. Что став учеником Чёрного человека, он перестал быть её братом, — огрызаюсь, доставая сигареты. — Или ты думаешь, что я бы смогла бросить её, зная, на что они способны?
Заглушив машину, он развернулся ко мне и покачал головой.
— Ты могла обратиться за помощью к нам. В прошлый раз это сработало.
— В прошлый раз это обернулось трагедией. И да, могла. Но не стала.
— А ко мне? Ко мне ты могла обратиться? После всего, через что мы прошли?
— И как бы ты помог? Перешёл бы с нами на Изнанку? Ты ведь даже не знаешь, что это такое! — моментально взъярилась. — Не осуждай того, чего не понимаешь, Андрей. Я сделала всё, что могла!
— А что теперь? Девушка в коме и, судя по всему, вряд ли из неё выйдет самостоятельно.
— Я придумаю, что сделать.
— Господи, ты ничуть не изменилась, — с тоской протянул он, прикрывая глаза. — Как и раньше, никого к себе не подпускаешь…
— Люди, которые оказываются рядом со мной — гибнут. Вспомни родителей Насти. Вспомни моих родителей. Они все мертвы.
— Элли…
— Хватит об этом. Твой отец здесь? Мне нужно поговорить с ним.
— Он в командировке. Анатолий Павлович за главного пока его нет.
— Отлично.
Это и правда была хорошая новость. В отличии от отца Андрея, Анатолий Павлович был более лояльным человеком. Он может помочь.
В голове уже витали обрывки вызревающего плана. Мне нужно немного передохнуть, поспать, поесть, собраться с мыслями, чтобы приступить к его выполнению.
— Если ты не возражаешь, я остановлюсь у вас ненадолго. Боюсь, дорога до дома сейчас слишком длинная. Переход не даётся легко.
— Как пожелаешь. Твоя комната пустует, можешь вернуться в неё, — он проницательно посмотрел на меня. — А ведь ты уже морально готовишься вновь перейти, не так ли? Думаешь, Харон позволит тебе это сделать после того, что случилось?
— А я не буду спрашивать.
***
Резко подскакиваю над кроватью, хватая обожжёнными холодом лёгкими воздух. Сначала прижала онемевшие пальцы к вискам, следом запустила их в волосы, остужая голову. Открыв глаза, осмотрелась. Институт. Значит всё случилось.
Выбравшись из постели, поёжилась и подошла к окну, закрывая створки. Сумерки, я проспала часов восемь — девять. И этот сон мог стать последним. То, что скрывается в мире грёз, становится сильнее. Оно затягивает меня на дно и дальше. Как долго мне будет удаваться выкарабкиваться наружу? И что будет, когда удача перестанет улыбаться, обнажив двуликое нутро?