Проводник (СИ)
Как он мог так бесшумно выйти? Дарьяна взялась за ржавую ручку и потянула ее на себя. Дверь не поддавалась. Девушку пробил ледяной пот. Упираясь ногой о косяк она снова потянула ее из-за всех сил. Ее заперли с той стороны.
Неожиданно почувствовав на своих предплечьях чужие руки— Дарьяна завизжала. Она извивалась, брыкалась и пыталась пнуть или оцарапать тащивших ее к чану рабов. Но те, несмотря на свое хилое телосложение, оказались очень сильны. Они с поразительным проворством принялись срывать с нее одежду, а вернее то что осталось у нее от нее.
— Будь ты проклят сволочь! Будь ты проклят! — хрипло выкрикивала она ругательства, оборачиваясь на дверь; надеясь что он услышит ее, что он там.
Внезапно однако девушка почувствовала что силы вдруг иссякли. Она обмякла в руках подхвативших ее нагое тело рабов, которые тем временем, медленно опускали свою жертву в чан…
Глава 8
Как в бреду, Дарьяна плелась по длинному, кажущимся бесконечным коридору. По обеим сторонам девушку под руки ее придерживали рабы.
Все вокруг казалось мутным сном. Вот сейчас она больно ущипнет себя и непременно проснется. Очутится в своей крохотной, но такой уютной квартирке под Москвой, которую ей помогла найти Лерка. Быстро начнет собираться на учебу по ходу дела печалясь о том, что ночь так скоротечна. А вечером, после скорого перекуса галопом на подработку в ресторан, который находился в двух шагах от ее дома.
Из воспоминаний девушку вывели скользкие и холодные ступени. Оступившись на них, она часто заморгала, пытаясь прийти в себя. Сознание снова уплывало и девушка отчаянно пыталась уцепиться за него, концентрируясь на происходящем.
Без сомнения думала она— вода в чане была смешана с какими-то дурманящими голову веществами. А может ей что-то подмешали в предложенный кувшин с водой. В любом случае это значило лишь одно: мыли ее отнюдь не по доброте душевной и что "опосля" — ей не предоставят теплых апартаментов, с мягкими перинами. И теперь, не смотря на то, что вода всегда действовала на нее расслабляюще, она однако не могла избавиться от уже ставшим "родным" чувством страха и оцепенения.
Ей даже было все равно, что моют ее мужчины. Теперь то она знала, что в этом мире есть вещи куда пострашнее взглядов рабов на нагое тело.
После купания почувствовала сильный голод, припоминая что ела только утром. А скоро поидее уже наступит следующее. И чтоб хоть как-то унять пробудившийся аппетит, девушка тогда спросила воды. И странно, она не заподозрила, что обычно бесцеремонные с ней все это время рабы, с лёгкостью протянули ей старый, глиняной кувшин с водой и пусть небольшой слегка уже зачерствевший кусок хлеба.
Вкус ничем не выдавал себя и Дарьяна с жадностью набросилась на жидкость, с трудом огрызая хлеб, снова запивала. А она уже было начала плохо думать о них. «В общем-то неплохие они ребята!» — думала девушка, жуя дарованный ей кусочек.
Но больше, как оказалось, добра от них ждать не пришлось. Напротив, теперь они крепко держали за обе руки и направляли по этому же коридору, в котором она Дарьяна в своем белом, до пола одеянии — казалась приведением.
Пока они ее облачали, она находилась ещё в здравом сознании, если можно так сказать и не стала сопротивляться белому и невесомому облачению. Главное, что прикрывалась ее нагота. Обуться — ей не позволили. Девушка попыталась взбунтоваться, но сдвинуться оказалось на тот момент уже невозможным, а речь получалась бессвязной. И теперь, еле передвигаясь непослушными ступнями, она однако уже начала чувствовать холод от камней.
Холод? Дарьяна вдруг поняла, что и мысли уже в ее голове почти не путаются и чтоб убедиться, она слабо завертела головой. В этот самый момент ее завели в какую-то темную, как и сам коридор комнату и оставили совсем одну, звякнув напоследок защёлкой за дверью.
С минуту девушка приходила в себя, часто моргая в темноте и пытаясь собрать в кучу, мысли. А когда это у нее наконец получилось, поняла что стоит совсем одна в темноте. Прежде такого дикого страха, как ей потом казалось, она ещё не чувствовала. Даже бесчувственный проводник не был столь страшен, как эта пугающая, зловещая темнота в неизвестном месте. Тот хотя бы был из плоти и крови.
Дарьяна стала медленно отступать назад, пока не почувствовала как упёрлась спиной в дверь. Шаря хаотично руками по ней в поисках ручки, она вдруг поняла что ее и нет. Ее расширившиеся, огромные глаза в темноте казались как два догорающих, но еще еле мерцающих уголька. Ноги подкосились и она села тихо шепча и закрыв руками уши, пытаясь тем самим по-видимому оградиться от царившего вокруг нее кошмара.
— Веда, что мне делать… Что мне делать?! Почему ты меня оставила… — вдруг вспомнив старую женщину, прошептала обрывисто девушка.
Внезапно стихнув, Дарьяна подняла голову и стала быстро озираться по сторонам.
— Ты меня слышишь? О Боже, ты меня слышишь Веда? Ты сейчас здесь? — задавала она безответные вопросы в темноту. Она вскочила протянув руки, стала шарить ими в темноте. Но секунды спустя те безвольно упали вдоль туловища, а сама девушка казалось впала в ступор. Она больше не заламывала в страхе руки, просто стояла неподвижно, застыв.
— Я все поняла! — произнесла вдруг она шёпотом и бесстрашно шагнула назад в центр комнаты, услышав одновременно с этим как сзади с шумом открылась дверь, заставив ее вздрогнуть.
Ей едва хватило мужества чтоб не обернуться и продолжить неподвижно стоять. Она чувствовала за своей спиной присутствие некого чужого, опасного. Сердце бешено стучало, будто готово было вырваться с грудной клетки.
Дарьяна молилась чтоб этого не почувствовал вошедший. Минута показалось вечностью. Сзади будто выжидали чего-то, застыв, как и она сама. Но неожиданно затишье резко прекратилось, впереди ярко вспыхнули коптящие факелы на стене, освещая комнату и заставляя жмуриться. А затем перед ней предстала женщина с черными как ночь густыми волосами и с шикарными формами, которым позавидовали бы тысячи девушек ее мира.
Она пристально разглядывала Дарьяну своими необычно яркими зелёными глазами.
На ней был облегающий черный корсет прикрывающий только грудь и ягодицы и который невольно напомнил Дарьяне о стриптизершах. Однако девушка ничем не выдавала себя, продолжая смотреть в одну точку и страшась разоблачения.
Наконец женщина отвела от нее долгий, изучающий взгляд и повернулась к ней спиной, продолжая однако, наблюдать за ней боковым зрением.
Дарьяна округлила на секунду глаза. На спине женщины красовались два больших, почти во весь рост крыла. Безобразные— они напомнили ей крылья летучих мышей. Босые, с когтистыми пальцами ноги, по колено покрывала птичья чешуя. При виде них, хлынули воспоминания из детства: цыплячьи лапки, которые бабушка отдавала полакомится собакам, когда они разделывали тушку на обед.
— Подведите ее ближе, — скомандовала неожиданно низким голосом женщина. И не понятно откуда опять взявшиеся рабы, бесшумно подхватив как и прежде Дарьяну, подтащили к женщине.
Она мельком заметила как у той в руке что-то блеснуло, а затем увидела длинную, необычную подвеску, состоящую из маленьких колец, с черными камнями по середине каждого звена. Женщина быстро повесила украшение на шею Дарьяны и сунула ей его под ворот одежды. Девушке сразу показалось что повесили не маленькие колечки, а большую тяжёлую цепь. Шею неприятно стягивало, хотелось тут же избавить себя от массивного предмета.
— Почему бы и не воспользоваться такой блестящей возможностью, — бубнила себе под нос женщина, не подозревающая что Дарьяна всё внимает. — Тебе ведь уже все равно. А я смогу наконец убрать это ничтожество со своей дороги.
Глаза женщины-птицы блестели в предвкушении, она смотрела мимо Дарьяны и казалось мысли ее сейчас далеки отсюда.
Снова этот темный коридор, снова ведут ее по нему. Но теперь ее голова не казалось ей туманной. Пока они шли, она продумывала свой план побега, кажущийся ей пока лишь бредом.