Игры демиургов или... попаданцы в стиле стимпанк (СИ)

Не в первый раз пылают храмы
Угрюмой, сумрачной земли,
Не в первый раз Берлин упрямый
Чеканит русские рубли.
На пустырях растет крапива
Из человеческих костей.
И варвары баварским пивом
Усталых поят лошадей.
И пусть покой солдатам снится –
Рожок звенит: на бой, на бой!..
И на французские границы
Полки уводит за собой.
Опять, опять взлетают шашки,
Труба рокочет по рядам,
И скачут красные фуражки
По разоренным городам.
Вольнолюбивые крестьяне
Еще стреляли в спину с крыш,
Когда в предутреннем тумане
Перед разъездом встал Париж.
Когда ж туман поднялся выше,
Сквозь шорох шин и вой гудков
Париж встревоженно услышал
Однообразный цок подков.
Ревут моторы в небе ярком.
В пустых кварталах стынет суп.
И вот под Триумфальной аркой
Раздался медный грохот труб.
С балконов жадно дети смотрят.
В церквах трещат пуды свечей.
Всё громче марш. И справа по три
Прошла команда трубачей.
И крик взорвал толпу густую,
И покачнулся старый мир, –
Проехал, шашкой салютуя,
Седой и грозный командир.
Плывут багровые знамена.
Грохочут бубны. Кони ржут.
Летят цветы. И эскадроны
За эскадронами идут.
Они и в зной, и в непогоду,
Телами засыпая рвы,
Несли железную свободу
Из белокаменной Москвы.
Проходят серые колонны,
Алеют звезды шишаков.
И вьются желтые драконы
Манджурских бешеных полков.
И в искушенных парижанках
Кровь закипает, как вино,
От пулеметов на тачанках,
От глаз кудлатого Махно.
И, пыль и ветер поднимая,
Прошли задорные полки.
Дрожат дома. Торцы ломая,
Хрипя, ползут броневики.
Пал синий вечер на бульвары.
Еще звучат команд слова.
Уж поскакали кашевары
В Булонский лес рубить дрова.
А в упоительном Версале
Журчанье шпор, чужой язык.
В камине на бараньем сале
Чадит на шомполах шашлык.
На площадях костры бушуют.
С веселым гиком казаки
По тротуарам джигитуют,
Стреляют на скаку в платки.
А в ресторанах гам и лужи.
И девушки сквозь винный пар
О смерти молят в неуклюжих
Руках киргизов и татар.
Гудят высокие соборы,
В них кони фыркают во тьму.
Черкесы вспоминают горы,
Грустят по дому своему.
Стучит обозная повозка.
В прозрачном Лувре свет и крик.
Перед Венерою Милосской
Застыл загадочный калмык...
Очнись, блаженная Европа,
Стряхни покой с красивых век, –
Страшнее труса и потопа
Далекой Азии набег.
Ее поднимет страсть и воля,
Зарей простуженный горнист,
Дымок костра в росистом поле
И занесенной сабли свист.
Не забывай о том походе.
Пускай минуло много лет –
Еще в каком-нибудь комоде
Хранишь ты русский эполет...
Но ты не веришь. Ты спокойно
Струишь пустой и легкий век.
Услышишь скоро гул нестройный
И скрип немазаных телег.
Молитесь, толстые прелаты,
Мадонне розовой своей.
Молитесь! – Русские солдаты
Уже седлают лошадей.
<1928>
 Глава двадцать шесть. Большая политика на шахматном поле 
Помимо золота, орки демиурга привезли модуль связи, по которому можно было не только получать сообщения от демиурга, но и общаться с другими «квадратами» и сразу же посыпались предложения о продаже Шуваловских пушек-дуплексов, на которые, согласно запрету демиурга, был дан отказ. Но были и другие интересные перспективы… Вся эта Олимпийская планета, была одним огромным игровым полем боя, испещренным лакунами типа той, куда перенесло Депо и между обитателями этих дистриктов существовали так сказать, неуставные отношения… Это были временные и более-менее постоянные союзы, и сеть контрабанды. Порталами и логистикой тут командовали орки, но технарями были морлоки, у которых был свой тайный куклос, которые уже вышли на морлоков из Депо. Помимо запросов о продаже пушек, были предложения об объединении сил против кого-либо в будущих боях. Оказывается, за определенную сумму в золоте, можно было попасть на выбранное заранее «Боевое поле», (местные технари всех уровней, очень любили золото).
 
На расширенном совещании в котором приняли участие, Царица, коменданты, старшина морлоков и глава хирда гномов, было принято решение о том, что с пушками надо погодить, а вот союзы не помешают, ибо при бое 3х3 и больше, последующие действия будут более успешными, при прикрытом тыле, ибо при боях такого рода, соседи по квадратам имели право вмешиваться в бой и договоренность о нейтралитете, сильно упрощала ситуацию. На сегодня самым сильным и удачливым комплотом, был союз французов, поляков, австрийцев и британцев. Пруссаки, русские и савойцы, искали себе четвертого союзника и предложили союз «Полку Светлой Царицы», и реальный, и секретный. Для участия в Больших боях, 2х2 и так далее, надо было одержать четыре турнирных победы 1х1 и тут советы старожилов были кстати. Нет, бронеходчики не боялись проиграть, но зачем лишний раз напрягать Коллекторий. Новые друзья посоветовали сразится с Апачами, реальными индейцами, имевшими помимо томагавков, и ружья, и пушки, но предупредили, что союзниками у индейцев японцы.
Новая битва за «Черные холмы»* началась в полдень. У индейцев была чисто индейская конница с томогавками, копьями и луками, пехота с мушкетами и в американских мундирах поверх индейских одежд, и двумя батареями «Наполеонов»* укомплектованными хуманами с явно азиатскими лицами. На командном пункте, который был на штатном холме, помимо индейцев, виднелись низкорослые фигуры в униформе Императорской армии Ямато времен Русско-Японской войны (типа военные советники). Как нам одновременно сообщили союзники и местные морлоки сдружившиеся с нашими морлоками (сто золотых за информацию это ничто для настоящей дружбы), сразу за «Индейским» квадратом был «Самурайский» квадрат и японцы в этот день сражались с испанцами.
По индейцам мы ударили, не дожидаясь их атаки. Уже стандартно вывели из строя их артиллерию, прочесали «Шуваловской картечью» боевые порядки конницы, густо поливая из ружей строящуюся пехоту, а потом к ружьям присоединились и орудия, а потом одна из батарей обработала командный пункт, к которому сзади уже подбирался взвод разведки, хищно поблескивая кинжалами и топорами. В шатре было обнаружено два знамени и немаленькая казна. Потерь в этот раз не было от слова совсем и генерал Иваницкий, решил по праву победителя, ударить по японцам, которые добивали несчастных испанцев. Как только с поля боя стали исчезать тела индейцев, генерал приказал своим войскам, перестраиваясь на ходу, идти на сынов Ямато. Пушки уже традиционно добили вражескую артиллерию и теперь катили в боевых порядках развернувшейся в три шеренги пехоты, пехота благодаря такому построению, могла вести практически беспрерывный огонь, ружья проходили бесконечную ротацию в трех шеренгах, причем третья шеренга перезаряжала ружья, а первая и вторая вели огонь по готовности, короче практически получился пулемет. Смешавшиеся ряды японцев, буквально только что праздновавшее победу над кастильцами, ринулись было в контратаку, но свинцовая метель их буквально смела.