Игры демиургов или... попаданцы в стиле стимпанк (СИ)
Глава двадцать два. Полет над пропастью
Дирижабль «Орел», поручика Сысоева плавно пошел на взлет, разматывая трос из каменного волокна, как сказал деповский завхоз Бадли по прозвищу Чемодан (естественно гном) – эта веревочка стоит дороже, и этого пузыря, и этой железяки, что к нему привязана, но безопасность, она превыше всего и вообще, как говорил товарищ Старший майор: «Если хочешь вернуться с задания живой, то включай паранойю на полную, вспоминай свои самые страшные кошмары и вноси в инструкцию методы борьбы с ними». Оба Светлейших Коменданта остались на земле, не смотря на сильное желание предаться аэронавтике, но Царица жестко сказала, что в таком случае полетит вместе с ними и мужчины сдались. На дирижабле был экипаж из трех человек, два ручных пулемета, а поручику генерал дал свой «Суоми».
Дирижабль вел себя в воздухе почти штатно, только поднимался немного медленнее чем было задумано. Поручик доложил по рации, что складывается ощущение, что чем выше ты поднимаешься, тем гуще становится воздух, хотя дышать тяжелее не становится и нужды одевать кислородные маски пока нет.
Дирижабль первый взлет сделал у Северной стены и когда достиг ее вершины то поднявшись еще метров на пятьдесят завис в воздухе. Поручик доложил, что дальше подъема нет, и северная гряда имеет толщину порядка двухсот метров, а за ней пропасть, в глубине которой все застлано облаками. Южная стена была аналогичной, а вот Западная преподнесла сюрприз, да еще какой… За коричневой западной грядой, до самого горизонта тянулась равнина по которой маршировали войска с в разноцветных мундирах, то тут то там стреляли пушки и бело-серыми барашками, на фоне зеленого поля висел пороховой дым.Выслушав доклад поручика, сначала по рации, а потом после спуска и лично командование пришло в некоторый раздрай, но тут уже не выдержал генерал Иваницкий, рявкнув на эльфийку и инженера, что ввиду военной опасности он принимает командование и посему должен лично все это увидеть и по любому полетит без них, так как если что, то вдвоем царица и комендант-инженер власть удержат, и полез в корзину цеппелина, как его периодически называли по старинке друзья танкисты.
Зрелище, представшее наверху его глазам было буквально эпическим, и сразу вспомнились бессмертные строфы про улан с пестрыми значками и драгун с конскими хвостами. Генерал усмехнулся, вспомнив, как прочитав в детстве про драгун с конскими хвостами, почему-то не подумал о шлемах, а представил почему-то хвостатых мужиков.
Равнина была расчерчена прямыми дорогами на гигантские квадраты, в центре каждого квадрата были строения похожие на небольшие крепости и по углам квадратов были холмы, на некоторых из которых стояли цветастые шатры, перед которыми стояли группки роскошно одетых, но явно военных людей.
А в некоторых квадратах кипели бои, в некоторых войска совершали маневры. Артиллерийские батареи были явно дульнозарядными, типа Шуваловского Единорога.
И тут внимание генерала отвлек крик фельдфебеля, который выцеливал что-то из ручного пулемета, этим чем-то была пикирующая сбоку-сверху огромная даже издалека птица, но эта птица похожая на огромного орла, не долетев до них солидное расстояние как будто ударилась о прозрачную стену и затрепыхалась на ней, судя по всему сильно повредив себя от удара. И тут генерала осенили сразу две мысли… Первая про то, что их анклав запечатан сверху, а вторая о том, что тут происходит Олимпиада, только без бронетехники, а в мундирах и амуниции начала ХХ века. Он еще раз посмотрел в бинокль на поле одной из битв и увидев гусар несущихся в атаку, окончательно утвердился в своей версии.
Спустившись, так сказать, с небес генерад-комендант предложил сначала пообедать, а потом провести совещание, что не встретило никаких возражений.
Обсуждение было долгим, и наконец было сделано три вывода… Жить тут можно, и если что-то и выживем, и отсидимся, то что долина запечатана сверху, это очень хорошо для безопасности и было бы интересно определить параметры этой преграды, а царица предложила попробовать найти проход на Олимпиаду, так, на всякий случай, но вот как это сделать….
И тут и Иванов и Иваницкий одновременно воскликнули – «Эврика». Они вспомнили о горнопроходческих машинах морлоков…
Глава двадцать три. Тоннель в битву
Комбайн морлоков, помимо фантастической производительности, обладал к счастью определенной универсальностью, помимо гусеничного хода, он имел в днище, выдвижные колесные пары, и что характерно, с изменяющимся диаметром схода. Назывался он «Змей Мидгарда» и сконструировал его, как выяснилось, пришелец с их Земли, немецкий инженер из Секретного Технического управления СС, штурмбанфюрер Клоцке, он попал сюда после катастрофы, случившейся в 1944 году под Кенигсбергом...
Механизмы так шумели, что не помогали даже танкистские шлемы. В довершение еще вибрация, казалось, сверлила каждую клеточку. Штурмбанфюрер Клоцке, автоматически переключая тумблеры и передвигая верньеры, сказал про себя...
- «Да, знал бы Рейхсмаршал Геринг, когда клал под сукно этот проект, что Рейхсфюрер, отдал СС секретный приказ продолжить строительство и испытания Субтеррины «Змей Мидгарда», и что простой инженер с завода Мессершмитта, станет Главным конструктором нового проекта СС. Но вот сыроват еще проект, и рано еще проводить испытания такого уровня, но с Гиммлером не поспоришь».
Нижний уклон и горизонталь субтеррина прошла хорошо, и теперь выходила в дирекцию верхней вертикали, что было гораздо сложнее. Механизмы работали на пределе, датчики показывали повышение температуры во всех узлах, но субтеррина продолжала двигаться по курсу. Рядом с Клоцке сидел маленький смуглый человечек, перед которым стояла открытая каменная шкатулка, внутри которой в сложных переплетениях золотой и серебряной проволоки висел слабо мерцающий янтарный шар. Его окружало нефритовое кольцо с делениями. Это был подземный компас. Только благодаря нему можно было ориентироваться в земной толще: ведь без этого проект "Midgardschlange" не имел бы смысла. И компас, и его оператор тибетец были предоставлены для проекта аж из самого легендарного Анненербе по личному указанию Рейхсфюрера. Из Анненербе же, привезли медные контейнеры, ставшие основой двигательной установки субтеррины. "Змей Мидгарда" мог не только ходить под землей, но и плавать под водой. В перспективе проекта было создание двухсот больших десантных субтеррин для прорыва в Британию, но это пока было впереди. А субтеррина, тем временем, вышла наконец в горизонтальный тоннель, взревела и завизжала работающими в холостою бурами и двигателями. Однако шум внезапно смолк, и лодка резко сдала назад в вертикальную штольню. Из двигательного отсека прибежал тибетец-механик и что то затараторил на своем языке, потом, перейдя на ломаный немецкий, сообщил, что двигатели встали и, чтобы затормозить скользящую вниз лодку, надо задействовать все гидра-аккумуляторы, и в первую очередь главный с пиро-системой экспресс-подъема давления. Штурмбанфюрер вдавил красный аварийный плунжер, по всей субтерррине защелкали клапаны, загудели трубопроводы, но все перекрыл резко-гулкий, как выстрел танковой пушки звук. И вихрь кипящего под огромным давлением масла и металлических осколков пронесся по отсекам гибнущего корабля. С треском и скрежетом оторвался двигательный отсек и унесся в многокилометровую глубину. А потом Клоцке очнулся в подземелье у морлоков и стал их конструктором горных комбайнов.
Немец рассказал русским бронеходчикам про войну Гитлера со Сталиным и всем Миром, и что к тому моменту, когда его перенесло к морлокам, война была Германией, уже практически проиграна. Клоцке был очень доволен своей новой жизнью, у него были подземные аппартаменты, дом в горах и четыре жены.
Гномы выделили для операции путевой поезд с двойным экипажем и на Запад достаточно быстро потянулась стальная нитка. Рельсы сделали в упор к Западной стене ущелья, и матовый стальной монстр, позвякивая сочленениями корпуса, плавно подъехал к фронту работ. Из головы гигантского червя выдвинулся клубок металлических щупалец усыпанных резцами и с отчетливым, но не громким визгом вгрызся в камень.