Все против попаданки (СИ)
Даниэль Брэйн
Все против попаданки
Глава первая
Женщина, смотревшая на меня в упор, была настоящей ведьмой. По крайней мере, она так себя позиционировала.
Но я себя позиционировала намного, намного круче.
— Возвращаете моей клиентке всю сумму, которую она заплатила вам за ваши услуги, — сказала я, на слове «услуги» скривив губы и чуть повысив голос. Такие люди — а я неплохо успела изучить людей — реагируют на повышение тона. — Заметьте, я не требую с вас расписки, поскольку… — Улыбка моя стала шире, но не добрее. — ...Расписка будет вам явно лишняя. Фактически признание того, что вы уклоняетесь от уплаты налогов и ваша деятельность, таким печальным образом, не вполне законна.
— Я окончила Белую академию магии, — низким грудным — но уже слегка дрогнувшим — и как бы чарующим голосом поведала ведьма и «сверкнула» глазами: выпучила их и тут же сузила, наивно полагая, что это сработает. На вид — обычная женщина сорока лет, на лице устаревший контуринг, на руках — результат трехчасового сидения в маникюрном салоне. В помещении воняло сомнительной жженой химией, на стенах красовалась оккультная чушь с китайского сайта, все красное, золотое, звенящее и раздражало невероятно. Но мне приходилось держать себя в руках.
— Только чек за услуги вы выдать забыли, — парировала я. — Какой у вас там код вида деятельности? Девяносто шесть — ноль девять?
Я немного сбрехнула. Этот код — деятельность экстрасенсов и медиумов. До ведьм наши законотворцы пока не дозрели, зато рядом с медиумами соседствовали услуги эскорта и брачные агентства — под видом «прочих социальных услуг». Индивидуальный предприниматель как-ее-там была зарегистрирована в установленном порядке, только водила за нос и клиентуру, и государство, и если государство в состоянии было само разобраться с налогонеплательщиками, то мне клиент уже заплатил.
Ведьма попробовала говорить со мной на моем языке.
— Услуга оказана в полном объеме, — она нахмурилась, наверное, это должно было меня устрашить. Брови и правда впечатляли, хотя одна уже порядком облезла и требовала вмешательства хоть какого-нибудь мастера.
— Не напомните? — я тоже приподняла бровь — натуральную. Если бы я за свои сорок пять следовала всем нелепым веяниям моды — страшно представить. Я долго репетировала этот жест. Полно, в нашей работе существуют только бумаги, никаких душераздирающих речей и прочей театральщины, но когда нужно надавить на оппонента, в ход идет любой арсенал. Например: бровь. — Что это была за услуга?..
— Снятие порчи.
Я картинно уперла локоть в столешницу и пристроила на руке подбородок. Взгляд мой стал задумчивым и томным. Если бы я не была юристом, стала бы актрисой, определенно. Но работа на сцене все же однообразнее.
— Сняли? — с неподдельным интересом спросила я. — За восемь тысяч рублей.
Это было дороже, чем оплата моей клиенткой этого разговора. Но мной двигала не профессиональная ревность — к кому ревновать, черт возьми? К ведьме? Ты вообще кто — аниматор, клоунесса, ну кто?
— Хотите, я сниму с вас бесплатно? — предложила вдруг ведьма, и я насторожилась. Разговор принял прелюбопытный оборот. Мне не один раз предлагали набить тату, подарить сертификат на ненужные мне услуги, отремонтировать квартиру, но это хотя бы было нечто логичное и осязаемое. — Порчу? Или приворот, отворот?
— От ворот поворот, — передразнила я. Непрофессионально, зато эффектно. — Вам проще возместить моей клиентке ущерб, чем получить очень много проблем с вашим арендодателем и налоговой инспекцией, кроме того, вы же занимаетесь предпринимательской деятельностью. Выплатите согласно решению суда помимо восьми тысяч еще и пятьдесят процентов сверху, еще и стоимость моих услуг. Оно вам надо?
Кислое лицо ведьмы говорило, что нет, не надо, и я предлагала ей оптимальнейший вариант, но она продолжала упрямиться, и это начинало меня серьезно бесить. Особенно учитывая звенящий красно-золотой антураж.
— Про матрицы судьбы и остальную чушь даже не начинайте, — предупредила я. — Визитки уже не в тренде, но мой адрес электронной почты у вас есть. Или можете перечислить деньги моей клиентке прямо по номеру телефона. Думаю, Кассандра, — о господи, фантазия у нее как у самки дятла, — Трепетовна, разберетесь. Всего доброго.
В горле у меня першило от вони, в глазах рябило, в голове пульсировала боль. Хотелось на воздух, кофе и чего-нибудь перекусить. Я встала, кивнула на прощание, и ведьма вдруг полыхнула на меня накрашенными очами.
— Никогда, — провещала она утробно, — не злите ведьму. Никогда.
Хороший тамада и конкурсы интересные. Я подыграла: натурально изобразила фейспалм, развернулась и вышла из кабинета.
— Ну как?
За мной захлопнулась дверь и плюнул в спину облезший колокольчик. Крашеная блондиночка, вцепившаяся в фотографию какого-то мужика, смотрела на меня с благоговением.
— Сходите лучше на эту десятку в цирк, — через плечо посоветовала я. — А мужика выкиньте, вон урна. Взрослая женщина, а развлечения выбирать не умеет.
Серьезно, я никогда не понимала людей. Хотя и знала, на что эти люди способны.
«Айфон» в интернете по цене пачки макарон. В итоге хорошо если пришлют том из собрания сочинений партийного деятеля середины семидесятых годов прошлого века, обычно — кусок деревяшки или обломок кирпича. Экстрасенсы. Кредиты на свадьбу. Квартиры, переписанные на непонятно кого в результате «внезапно возникшего чувства». Средства, нажитые непосильным трудом и пожертвованные на лечение скоропостижному знакомому из «Тиндера». Полиция шарахалась от гражданско-правовых дел — я на них зарабатывала, и это было намного честнее, чем привораживать ничего не подозревающих мужиков к совершенно незнакомым им женщинам. Мои услуги измерялись в понятных временных единицах, документах, поданных в суд, в количестве посещений заседаний… Наблюдать за людьми одно удовольствие, что не скажешь о бессмысленном сидении в офисе и замене в типовом договоре одного общества с ограниченной ответственностью с его генеральным директором на другое общество с другим директором.
Еще я очень любила свадьбы, потому что, как говорила моя подруга Наташка, владелица агентства по организации разных торжеств, свадьба — это маленький развод, и в эти слова она вкладывала двойной смысл. Наташка была дамой веселой и очень циничной, иначе я не могла объяснить, почему она — несмотря на то, что визитки и вправду уже отживали свой век — вручала всем заказчицам картонные карточки, на обороте которых было написано: «Постоянным клиентам скидка». Как ни странно — но я никогда не понимала людей! — часть клиентов действительно возвращалась за организацией новой свадьбы лет пять спустя. Юля, третья моя подруга, была врачом-косметологом, а когда в наш тесный женский кружок врывался ее муж, весельчак и балагур, мы хором орали — Дима, уйди с глаз долой, сейчас будет взрыв цинизма в одной отдельно взятой квартире.
Люди иных профессий кажутся миру лишними, например, ассенизатор, ритуальный агент или патологоанатом. О них не принято говорить, словно их не существует. Дима был всего лишь колопроктологом и со знанием дела нас уверял, что ему виднее суть всех человеческих поступков: люди часто делают все через то место, куда Диме приходится постоянно смотреть.
Мою последнюю клиентку я хотела бы отправить к нему. Что могло заставить серьезную женщину пятидесяти трех лет обратиться к «ведьме», сказать мог только Дима, изучив глубоко и предметно вопрос.
Паленая вонь преследовала меня и в коридоре. Я дождалась, пока лифт нежно тренькнет на моем этаже, зашла в металлическое зеркальное нутро, нажала на кнопку. Юрист — профессия справедливости. Объективная: есть закон. И еще это впечатления — ни в книгах, ни в фильмах ни один мастер сюжетов такое не даст. Перетянут, налепят шаблонов, переиграют. Почему я выбрала такую работу? Ах да, почему?