Драконья буря (ЛП)

— Ваша старшая сестра Серена немного общалась с советом.
— Что это значит? — спросил Лука.
— Это значит, что она друг совета.
Лука издал тихий смешок.
— Итак, у вас моя сестра и я. Если один потерпит неудачу, возможно, вы сможете посадить на трон другого. В любом случае вы выиграете — у вас есть король или королева Эсталы, которые будут выполнять ваши приказы. Что ж, это очень умно.
— У нас есть казна и люди для этой битвы, — холодно ответил лорд Тиниан. — Мы заслужили право на дружеские отношения с правителем Эсталы.
Лука потер подбородок и обдумал предложение Золотого Совета. Затем он поднял запястья.
— Я хочу, чтобы с моих запястий сняли эти кандалы. Я хочу, чтобы у моих друзей не было кандалов, и они могли бродить по замку и уходить, если захотят. Тогда я буду работать с вами, чтобы свергнуть моего брата и освободить Эсталу из тисков Ордена Понимания.
16
СЕРЕНА
В дни, последовавшие за встречей с лордом Зиминым и генералом Аренцой, Серена большую часть времени проводила в своих покоях, обдумывая их разговор. Сколько бы она ни думала о словах лорда Зимина, она все равно возвращалась к той же проблеме — если она согласится помочь свергнуть Стефана и Орден Понимания, многие люди в Эстале погибнут. Все солдаты, отчаянно идущие в армию, чтобы заработать деньги для своих больных членов семьи, окажутся в опасности. Многих зарежут, как свиней на ферме. Сможет ли она жить с грузом их смертей на своих плечах? Но сколько бы книг по истории она ни читала, она не могла найти альтернативного решения войне. Все всегда, казалось, вело к войне.
Ни один король не был свергнут со времен королей-драконов. Были войны, но они всегда были против менти. Теперь она подумывала объединить силы с менти и даже предоставить им привилегии, если они будут сражаться с ней. Она была сумасшедшей? Она смотрела на свой гобелен и вспоминала времена, когда она подумывала о том, чтобы войти в Сестринство, чтобы стать одной из Просвещенных. Могла ли она отвернуться от своей религии? Или менти могли жить рядом с ними в мире? Скольким она могла бы пожертвовать и при этом спокойно спать по ночам?
Ее отец ненавидел колдовство менти, и в детстве Серена думала, что его слово правдивее, чем чье-либо. Она ловила каждое из этих слов, веря, что ее отец был величайшим человеком, который когда-либо жил. Величайший король. Но, повзрослев, она поняла, что это не так. Для нее, как и для всех, было поразительным осознание того, что ее родители не знают всех ответов и могут ошибаться.
 
И теперь она всем сердцем верила, что ее брат убил ее отца. Стефан был убийцей, совершившим отцеубийство и цареубийство в одном гнусном преступлении. Конечно, он вытолкнул их отца из балконного окна. Почему она не поняла этого раньше? Как ему это сошло с рук? Страх. Вокруг Стефана был Орден Понимания, словно защитный огненный плащ, который обжигает любого, кто приближается.
«Отец, прости меня», — подумала она. Она не могла вынести того, что считала его таким слабым. Он не был великим человеком, но он был ее отцом и до самого конца заслуживал ее доверия.
Дверь ее комнаты распахнулась, и вошла Априла с длинным бумажным пакетом.
— Что это такое? — спросила Серена, вставая из-за стола.
Априла переместилась за ширму, которая разделяла комнаты Серены на ее спальню и комнату для чтения. Она положила сверток на край кровати и потянула за веревку, чтобы открыть его.
— Это подарок короля Стефана, ваше высочество, — сказала она. — Я не знаю, что это может быть, но это похоже на одежду.
Серена подошла ближе, когда сверток открылся, и внутри оказалось тёмно-бордовое платье. Оно было сделано из тонкого шелка, скорее всего, привезенного из Зантоса, с вышивкой золотыми нитями и жемчугом вдоль корсажа и юбки. Серена приподняла платье, чтобы лучше рассмотреть.
— О, это прекрасно, Ваше Высочество. Они похожи на звезды, не так ли?
Серена провела пальцем по выпуклостям жемчужин. Они действительно были похожи на звезды, точно так же, как ее гобелен со звездами. Цвет был бы идеальным на фоне ее загорелой кожи и каштановых волос. Это было действительно красивое платье, но что оно означало?
Пока Серена любовалась платьем, она услышала, как распахнулась ее дверь, и обошла ширму, чтобы встретиться лицом к лицу с незваным гостем. В нее полетел сверток зеленого шелка.
— Что это? — спросил тихий, но яростный голос. — Неужели он хочет щеголять мной, как чистокровной кобылкой? Тебе тоже принесли?
— Каролина, ты можешь успокоиться на минутку? Дай мне подумать, — Серена подняла с пола зеленое шелковое платье и осмотрела его. Платье было короче и тоньше в талии, идеально подошло Каролине, и было вышито оленями и волками, двумя животными, на которых Каролина любила охотиться.
Но ее тринадцатилетняя сестра вовсе не была в восторге от платья. Она ходила по покоям Серены, и с каждым шагом ее щеки становились все более красными.
— Ты читала записку? — спросила Каролина.
Априла поспешила вперед со сложенным пергаментом. Серена открыла его и прочла записку. Она должна была надеть платье и присоединиться к Стефану за ужином. Он хотел провести время со своими сестрами и думал, что этот подарок поможет восстановить мосты, которые они сожгли в прошлом.
Она положила письмо на стол и нахмурилась. Это было не похоже на Стефана. Он не дарил подарков и не угощал сестер ужинами. Большую часть времени он избегал их.
— Понимаешь теперь? — спросила Каролина. — Ты знаешь, что он делает?
— Да, кажется, знаю, — сказала Серена.
— И что мы будем с этим делать? — спросила Каролина.
Серена взяла со стола лист пергамента, окунула перо в баночку с чернилами и начала писать письмо. Это было не первое ее письмо с тех пор, как она познакомилась с лордом Зимином. Хотя она не приняла еще решений относительно Стефана и Ордена Понимания, она начала связываться с некоторыми лордами, проверяя их верность ее отцу и королю Стефану, надеясь, что кто-то проявит верность ей и ее отцу, а не ее брату. Но это письмо было другим. Это было для кого-то другого, и, возможно, это было ее последнее средство.
Но когда Серена услышала восклицание своего стража снаружи комнаты и услышала тяжелый стук в дверь, она поняла, что у нее нет времени. Она сунула письмо в ящик стола и отошла. Дверь открылась, и ее страж вошел первым.