Скрип снега (СИ)

Радовала глаз инновационные технологии, как огромных холдингов, так и небольших фермерских хозяйств. Я прослушала лекцию о производстве сыров, побыла на презентации устройства современных коровников (моя тема), познакомилась с руководителями многих компаний.
Дело шло к обеду, когда я подошла к очередной площадке с рекламными материалами. За внушительной стойкой стояло три человека: мужчина и две девушки. Едва успев поздороваться, я уткнулась взглядом в знакомое лицо. Михаил.
Мы, застыв, глядели друг на друга, словно очутившись в вакууме. Исчезли все звуки, все люди и предметы вокруг. Странное состояние длилось несколько секунд, потом действительность вернулась. Девочки — менеджеры с плохо скрываемым интересом глядели на меня. Да, ну их…
— Здравствуй, Катя.
Я улыбнулась в ответ.
— Привет. Почему-то я думала, ты айтишник, а ты оказывается аграрий.
— Можно и так сказать. Мы производим оборудование для переработки, хранения и упаковки сельскохозяйственной продукции.
— Упаковку для молока штампуете? — я не удержалась от ироничной ухмылки.
— Еще технологическое и пищевое оборудование.
— У вас будет презентация?
— Да. Только не сегодня.
Мы заговорили об оборудовании компании, которые меня абсолютно не интересовало. Да и Михаила тоже. Мы пытались проникнуть в сознание друг друга, почувствовать отклик совсем другого плана.
К площадке холдинга подошли ещё люди, девушки на автопилоте начали рекламировать свою продукцию, перестали обращать на нас внимание.
— Пойдём в кафе? — без перехода от производственной темы предложил Михаил.
В разговоре возникла пауза. Мне, действительно, хотелось поговорить без лишних ушей и вне аграрных тем.
— Пойдём.
В кафе-столовой мы выбрали блюда и заняли столик в уединённой нише. Есть рядом с Михаилом было привычно, мы несколько дней соседствовали за столом в гостевом доме, да и не была я барышней, которая не в состоянии проглотить кусочек еды в присутствии интересного мужчины.
Слегка коснувшись обсуждения качества блюд, Миша спросил.
— Рома тебе писал?
— Да. Обменялись сообщениями и фото. Потом переписка сошла на нет. Кстати, там были видео, где и ты мелькал.
— Я несколько раз просил у него твой номер, он не дал.
Фантомная боль вспыхнула на краю сознания. В памяти всплыл темный силуэт на стуле, убийственные слова, ударившие в мою размякшую сердцевину. Михаил ушёл, не оглянувшись, как мне казалось, забыл обо мне в тот же миг, как хлопнула дверь. Я не тянула его за ниточки, гнала прочь воспоминания, старалась выйти из иллюзорной реальности, где меня не ценят и не любят. Я старалась, но вспышки памяти иногда жгли меня не хуже ледяной воды Байкала.
— Думаю, надо начать рассказ сначала.
Некоторое время мы молча смотрели друг на друга. Михаилу требовалось моё разрешение?
— Интересно услышать…, — я слегка задохнулась, — сначала.
— Когда мы вернулись с Байкала, у меня случился полнейший упадок сил. Я подумал, что от перемены климата и часовых поясов. С Оксаной сразу стали жить вместе, как я и решил. Накатившая эйфория неожиданно закончилась. Я понял, всё будет, как прежде. Будущее, как калька прошлого. Скажу честно, это ни черта не вдохновляло. Где-то месяца два я протелепался в таком состоянии, а потом в один момент собрался и переехал в свою холостяцкую квартиру. И сразу стало легче.
Я поняла, что чувствовал Миша. Он решил не возвращаться к прежней программе, сказала бы Марьяна. Продемонстрировать волю, приложить усилия, чтобы переучить мозг, разрушить прежние связи — чем я и занималась последнее время.
— Рада, что так.
Хаос, возникающий от отключения привычных программ бывает невыносимым. Создать порядок из беспорядка сложно.
— Я уже больше года воскресный папа. Дочь люблю и балую. Мы часто проводим время вместе.
— Ты — молодец. Дочь вырастет. А Оксана построит свою жизнь самостоятельно. Ей тоже нужны перемены.
Миша нахмурился, между бровей четко проступила морщина.
— Прости за ложь, Катя. Но, если бы вернуться назад, я бы поступил точно так же. Обманул тебя и…
 
— Я помню, что было дальше, — перебила я Михаила.
— У тебя кто-то есть?
— Нет.
— Я думал о тебе всё это время.
Я чуть улыбнулась, глядя в лицо «идеала». Всё-таки я немного менталист. Его мысль, «она ещё любит меня», четко отпечаталась в сознании.
— Я хотел поехать к Роману в Ставрополье и вытрясти из него твой телефон.
— Ты сейчас хочешь попросить о доверии?
— Представь себе, да, — он помолчал. — Принести кофе? Он здесь отличный.
Я выдержала многозначительную паузу. Михаил пристально смотрел на меня.
— Раз отличный. Давай.
  
Эпилог
 
С этого момента моя жизнь понеслась как скоростной поезд. Не скажу, что вокруг меня всё чудесно выстраивалось по мановению волшебной палочки, но ощущение волшебства иногда бывало очень ярким.
Встречи с Мишей стали регулярными и вскоре перешли в горизонтальную плоскость. Мы съехались. Сказать, что всё оказалось гладко, значит, соврать. Прежде всего, я не понравилась дочери Михаила. Возникла ревность, а с нею капризы, манипуляции, желание выставить меня в неприглядном свете.
А уж когда мы расписались под натиском непреодолимых обстоятельств, то бишь моей беременности, девочка Соня стала неуправляемой.
Стараясь не акцентировать внимание на надутые губы падчерицы, я не делала из проблемы проблему, не анализировала её поведение, не заостряла на нём внимания. Я хорошо помнила Екатерину, ставшую рядом с матерью-психологом злобной ведьмой, и не лезла со своими «духовными знаниями», кои у меня, конечно же, имелись.
Когда Оксана вышла замуж и родила девочку, Соня немного поумерила свои провокации. Появилось некое равновесие между новой семьёй её мамы и семьёй отца. Правда, до полного штиля тогда было далеко.
Со временем между мной и падчерицей установилось статус-кво. И главное, я не выкручивала руки Михаилу, жалуясь на поведение его дочери, за что он тихо был мне благодарен. Взрослый человек понимал всплески агрессии дочуры, поначалу злился, но вскоре научился с ними справляться. Он искренне любил свою дочь, и обожал нашего сына. Как отец, он не делал между детьми ними никакого различия, что было очень мудро.
Пубертат Сони закончился, её внимание сместилось на других людей. Она поступила в университет, познакомилась с мальчиком. Отец купил ей квартиру-студию, и Сонечка выпорхнула во взрослую жизнь.
Однажды в момент душевной близости муж признался мне, что уйти от Оксаны его подтолкнул страшный сон, который показался ему абсолютно реальным.
Во сне Михаил падал с огромной высоты в черную пропасть. Когда проснулся, поглядел на Оксану, мирно лежащую рядом, и понял. Случится непоправимое, если он останется здесь. Ему было непросто встать на путь перемен, собственно, как и каждому.
Однажды я примерно представила масштаб непоправимого, прочитав похожую историю одной известной пары. Кто-то подумает — их история — это трагическая случайность. Но случайность — просто выбор неосознанного я.
Тот зимний тур смог изменить мои настройки. Неповторимый могущественный Байкал оголил истинную сущность и исполнил мечты варварским, но быстрым способом. Мишу тоже зацепило, я пришла на его внутренний запрос, а он попал в моё поле. В моё сердце.
Каждый раз, когда я смотрю в синие глаза нашего сына, я представляю озеро, благословившее нас на новый путь.
Возможно, это просто фантазии Множителя. Я, кстати, не перестала заниматься «гармонизацией пространства», в какой-то момент вернулась в чат с девчонками. Там мы обмениваемся информацией и делимся инсайтами. Марьяна потеряла в моих глазах экспертность, я очень мало общаюсь с ней и никогда не спрашиваю про Екатерину.
О своём странном хобби я не распространяюсь, как и прежде. Муж знает, и этого достаточно. Душещипательные темы и обмен мнениями в нашей семье, конечно, случаются, но не более того.