Сяо Тай, специалист по переговорам (СИ)

— В Братстве вот уже две сотни собралось людей из бывших крестьян и слуг с земель, подвластных Лазурным Фениксам. — поясняет идущий рядом с Чжан Хэем худощавый мужчина в синем шелковом халате и с прямым мечом цзянь на поясе. Больше всего этот мужчина похож не на разбойника или воина, а на какого-нибудь чиновника средней руки или писца, тем более что поясе у него кроме меча — висел и письменный набор — походная чернильница и перо в футляре.
— Прошу прощения, эта ничтожная не запомнила вашего имени, уважаемый, — говорит Сяо Тай, обращаясь к этому мужчине в синем шелковом халате. Он привлекал взгляд, в первую очередь своим видом. Общий вид разбойников Братства вызвал бы коллективный инфаркт у жюри программы «Модный Приговор Средневековой Хань», буквально кто во что горазд, Сяо Тай могла бы поклясться, что видела парочку ребят одетых в звериные шкуры, словно неандертальцы прямиком с иллюстрации из ученика Древнего Мира, видела кого-то с металлическим шлемом на голове и голым торсом, покрытым татуировками, видела кого-то в грязной одежде с отрезанными рукавами… и только этот вот мужчина был одет безупречно. Синий, шелковый халат, вышитый золотом, из-под него торчат носики черных, также вышитых золотом сапожек, широкий пояс с мечом и чернильницей, головой убор, подобный тому, что носят высокие чиновники и конечно же — сычуаньский веер в руке. Такой человек как в своей тарелке чувствовал бы себя среди чиновников муниципалитета Чаньюэня, среди инспекторов-евнухов Императорского Двора, на приеме у знатной семьи, но никак не среди толпы полуодетых головорезов. А мелочей в жизни не бывает, не бывает мелочей в одежде и поведении, то, как человек себя позиционирует — очень важно. Этот человек словно намерено отгораживается от окружающих его людей, одним своим видом показывая «я не такой как вы, и я могу позволить себе так выглядеть». В коллективе подобном этому, чтобы вот так выделяться — нужно иметь силу. Да, он не такой грозный и сильный, как Чжан Хэй, Яростный Кабан Братства Справедливости Горы Тян-Ша, но он может себе позволить выглядеть иначе и вести себя иначе чем тот. Как минимум он не уступает в авторитете Яростному Кабану Чжан, а то и превосходит его, будучи серым кардиналом и умело направляя ярость громилы туда, куда ему выгодно. Значит — авторитетный, умный, сильный. В отличие от Чжан Хэя, этот не будет принимать решения импульсивно, он хладнокровен и умен. И Сяо Тай должна показать ему, что она — не враг. Союзник. Друг.
— Этот скромный ученый носит имя Лу Чжи-шэнь. — отвечает худощавый мужчина и Сяо Тай некоторое время ждет, что он продолжит титулование, ведь у каждого маломальского прыщика тут есть титулы и гуань, вот например тот же Чжан Хэй не просто Чжан Хэй, а Чжан Хэй, Яростный Кабан Братства Справедливости и Старший Третий Брат. Однако Лу Чжи-шэнь молчит и Сяо Тай прикидывает, что в имени. Чжи-шэнь означает «познавший глубину», пусть роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет, однако тут люди зачастую выбирают себе имена сами, особенно когда постригаются в монахи или становятся на путь разбоя. Значит Познавший Глубину — сам назвал себя именно так. Интересно. Еще раз подтверждает ее мысли по поводу этого худощавого в синем халате.
— Младшая Сестра Тай! — гремит Чжан Хэй и хлопает ладонью по плечу худощавого, от чего того заметно перекашивает: — этот красавец и книжный червь — мой близкий друг и советник! Он заклинатель-культиватор пятого уровня и в состоянии излучать Золотистую Ци через мочки ушей и полуоткрытый рот! Ты не гляди, что он дохлый на вид, в бою этот доходяга сотни крепких бойцов стоит!
— Хотелось бы напомнить уважаемому Чжан Хэю, что статус этой без сомнения благородной госпожи все еще неясен. Она может быть вражеским шпионом. — замечает Лу Чжи-шэнь, тут же переставая нравится этой Сяо Тай. Тоже мне умник, думает она, всю малину мне хочет испортить, только мы с Чжан Хэем общий язык нашли, уже вместе решили яйца наследнику Фениксов оторвать, а он тут со своими аналитическими раскладками. Тц. Мозги ему вскипятить?
 
— Вражеский шпион? Что за глупости! — фыркает Чжан Хэй, фыркает словно огромный кабан, видать недаром и кличку заслужил такую. Сяо Тай благодарно смотрит на него, думая, что вот такие мужики — лучшие. Лишних вопросов не задает, видит барышню в опасности — спасает, все как положено. Просто его нужно правильно направлять, так сказать, нацелить в сторону вероятного противника, объяснить кто тут дракон, а кто принцесса, а уж дальше все как по маслу — возьмет он свою огромную и тяжелую алебарду и пойдет наносить добро и причинять справедливость, а кто чей — на том свете разберутся. Классный мужик. Не то, что всякие… слишком умные.
— Сейчас! — говорит Чжан Хэй и поворачивает свою огромную, лобастую и волосатую голову к Сяо Тай: — Сестрица Тай, скажи-ка мне, ты случайно не вражеский шпион?
— Что за глупости, Старший Третий Брат Чжан! — она возмущается от самой постановки вопроса: — нет, конечно!
— Вот. — Чжан Хэй поворачивается обратно к своему советнику: — ты слышал? Она не шпион. — Сяо Тай видит, что Лу Чжи-шэнь с трудом удерживается от того, чтобы не шлепнуть себя ладонью по лицу с размаху, с трудом удерживается от короткой лекции на тему «да какой же шпион признается, что он — шпион!», стискивает зубы и бормочет что-то вроде «ну, конечно».
— Старший Брат Лу! — говорит она, привлекая его внимание. Нельзя оставить его за бортом, удовлетворившись хорошим отношением с Чжан Хэем, умный советник во врагах ей не нужен. Ночная кукушка дневную перекукует, а этот Лу Чжи-шэнь тут довольно давно и пользуется доверием, несмотря на такую стилистическую разницу между ними. Нельзя сейчас позволить Чжан Хэю на нем оттоптаться.
— Старший Брат Лу совершенно прав. — говорит она: — то, что я утверждаю, что я не шпион — еще не означает что я не шпион. Таких как я надлежит сперва проверить, насколько я говорю правду, действительно ли все было как я утверждаю, собрать сведения и допросить. А до тех пор не следует доверять мне жизненно важных секретов Братства, Старший Третий Брат Чжан.
— Какие еще жизненно важные секреты Братства? — фыркает Чжан Хэй: — то, что этот доходяга опасный боец? Да про это вся округа знает. Правда со мной он все равно не сравнится, так что самые важные сведения тут — это сведения обо мне, Яростном Кабане Чжан!
— Ну так Старший Третий Брат и про себя рассказывает, — замечает Сяо Тай, продолжая болтать ногами в воздухе: — а это уже излишние сведения. Старший Брат Лу прав.
— Ну заладила, Лу прав, Лу то, Лу се… — морщится Чжан Хэй, перекидывая алебарду с плеча на плечо: — совсем как Старший Брат Гуан, тот тоже всегда с этим Лу носится. Как будто я ребенок малый, честное слово. Эй, Лу!
— Старший Третий Брат Чжан?
— Ты задавака и выскочка. Повтори-ка. — подбоченивается Чжан Хэй. Лу Чжи-шэнь устало вздыхает и потирает переносицу.
— Я задавака и выскочка, Старший Третий Брат Чжан, — говорит он монотонным голосом и с деревянным лицом, ни мускул не дрогнул. Сяо Тай решает не лезть в эти отношения, не ее это дело, видно, что много чего накручено, этот Ли Чжи-шэнь не считает Чжан Хэя умным и последовательным лидером, едва ли не открыто выражает сомнения и даже порой саботирует его решения. В свою очередь Чжан Хэй считает Ли Чжи-шэня заучкой и книжным червем, не ставит его мнение в грош и порой поступает прямо противоположно его советам. Ясно, что в одну телегу впрячь неможно коня и трепетную лань, а если и можно, то только путем насилия над природой. И так же совершенно ясно, что это вот насилие учинил кто-то из начальников, стоящих над Чжан Хэем, ни от кого другого он такого бы не потерпел. С учетом характера Старшего Третьего Брата, приказать ему терпеть советника с чернильницей на боку мог только Первый Брат, кто бы он ни был. Но влезать сейчас с советами или указаниями или даже с простым «не ссорьтесь мальчики» — будет явной ошибкой. Чжан Хэй не потерпит покушения на его авторитет, а Ли Чжи-шэнь — не простит то, что она стала свидетельницей его унижения. Лучшая политика сейчас — сделать вид что ничего не слышала и не видела. Черт. Лучше всего сменить тему и предложить обсуждение важного вопроса, такого, который бы замял все предыдущее.