Гостиница на раздорожье (СИ)
Я осмотрелась еще раз и вздохнула, вокруг красота-то какая: белоснежный песочек, травушка, шатры такие, что были бы не мои, я бы слюной изошла и завистью, река, пляж и лежаки, столики, лягушатник…
— А это зачем? — спросила я и указала на корзиночку, плавающую в воде.
— Яйца полоскать, — развел лапами Врей.
А, ну да. Для милого клиента и сережку из ушка. Я шла, радовалась и перечисляла: пошить фирменные полотенца с названием, лучшим клиентам можно их дарить, феечки еще наткут и нашьют, только материал дай; фирменные бокалы, и вот тут название, и вот тут… Нет, приглядеться, так красота, я даже на разных Мальдивах такого не видела, не то чтобы я там была, но интернет-то у меня имелся! Эх, здесь бы мне хоть самую завалящую связь!
Феечки высаживали последние клумбочки, наводили лоск на пляжный бар. Вышло как в лучших отелях Ниццы, только как бы дать про все это знать? Как раньше-то люди справлялись? Чего я в те времена не жила?
У меня еще был кейтеринг — теперь Штуку было в два раза легче, на подходе анимация, косметологический кабинет… Да все я сделаю, времени и денег только дайте, но как рекламировать? Где людей брать? Можно мне таргетолога-попаданца, пожалуйста?
Радоваться бы, но увы. Как сказала одна наша гостья в «Матросе», писательница: книги как котята, не так сложно получить результат, как потом пристроить… С бизнесом, я вам скажу, точно такая же ерунда.
Штук и Вишенка выслушали меня внимательно. С ними была одна беда: у человека по лицу хоть что-то понятно, у рук — нет. Да у них и лица не было, поэтому это уже придирки. И понравилась им моя мысль или нет, я так и не могла уяснить, пока не закончила это все излагать и не замолчала.
— Таки мадам говорит дело, — задумчиво покивал Штук. Изобразил кивание. — Таки у нас перестанет пропадать продуктов, но как таки их доставлять?
— Это-то как раз ерунда, — вздохнула я. — Фейки легко с этим справятся, главное, четко писать им адрес и не давать больше одного заказа за раз. У меня проблема, как сделать так, чтобы о нас все узнали. Может, у вас будут идеи, маэстро?
— Таки скажите, что им будет блюдо от Штука! — воскликнул он и, кажется, вообще не понял, о чем я. М-да, вряд ли здесь есть кулинарные шоу и Штук в них участвовал и дипломы с кубками все собрал, чтобы одно его имя вводило людей в экстаз.
Прогрессорство, говорите. В книгах выглядело легко: попал студент по времена Ивана Грозного и давай строить электростанции и истребители. Ага, ага. Только авторы куда-то девали ту часть, где студент вообще объяснял, что такое электричество, людям, которые от молний шарахались. И вообще — стали бы они его слушать? Подвесили за шейку, пущай глупости не рассказывает. Или можно подгадать, в какие там годы что открыли и изобрели… Да и какой ломик и чья-то бабушка помогли бы любому попаданцу собирать истребитель из дендрофекального композита, тоже загадка. Тут элементарных приемов маркетинга нет, а вы — истребители…
С такими мыслями я вошла обратно в гостиницу и замерла. Возле стойки Биби меня ждала очень грустная Ари.
Глава девятнадцатая
— Что-то случилось? — ужаснулась я. Не выглядела гномка таким существом, чтобы по любой мелочи слезы лить. И быстро пришла в себя, убрала лишние эмоции с лица и даже выдавила мягкую улыбку. Вот что значит профессионализм!
— Нет, мадам. — Я аж замлела от ее голоса. — Я хотела у вас отпроситься на пару дней.
Сначала я подумала — вот нашла время, но потом решила — почему нет. Невозможно же без выходных. Она отлично поработала, как и все. Так что, естественно, остальные потом тоже в отпуск запросятся. Но это никак не повлияет, если всех скопом не отпускать. Сделаем график, отпуск — двадцать дней, можно брать не больше десяти дней и не в сезон. Хотя когда у нас здесь сезон, еще предстояло выяснить.
Правда, сейчас не самое лучшее время, пока гостиница не встала на ноги.
— А что за причина? — сдвинула я брови.
Ари замялась. Ясно! Я закатила глаза: дела сердечные. Ну, извини, отвечу я «нет», если только это не свадьба. Свадьба, понятное дело, событие такое, что не перенесешь, еще жених сбежит или гости подарки пропьют. Но вот если у меня весь персонал, кроме Штука, которому теперь ни к чему, начнет на свиданки бегать, то можно сразу отель закрывать, работать будет просто некому.
— Концерт у меня, — призналась Ари. — Я в финал еще месяц назад прошла. В столице все соберутся, даже королевский двор будет! И принцесса наследная, она же главный меценат, а где принцесса, там и все остальные...
То есть она рассчитывала меня продавить важностью мероприятия… Хм-м, ну, с другой стороны, имела право. У нас же здесь не рабство какое, а работа за денежку. Отпуск за свой счет как бы никто не отменял. Я-то, конечно, могу запретить. А она возьмет и уволится… Не дело это будет. Эх, вот отдать бы ей листовки, чтобы нашу рекламу каждый в столице прочитал, помечтала я. Правда, потом представила, как Ари будет перед ее-то высочеством махать бумажками. Ну кто рекламирует покупку личного самолета, кидая листовки в почтовые ящики?
— У меня и песня новая, — Ари сложила на груди ручки, а потом, спохватившись потащила меня через столовую к роялю. Я сопротивлялась слабо, слишком уж устала за день. Но так и хотелось захныкать: милая, вот музыки мне сейчас и недоставало! Вот только я взяла себя в кулак и сделала лицо кирпичом. А Ари все щебетала:
— Я очень рассчитываю выиграть, мадам, я вас прошу!
Честно, мне было просто интересно послушать, как Ари поет. И поэтому я в итоге позволила затащить себя в комнатку, где вечерами Врей развлекал яйца. Ну и, кстати, пора бы и Арно заняться делом, понятно, что он не докучает мне с этим расследованием: либо я снова денег начну просить, либо работать заставлю, а он личность занятая — то в склепе, то на кровати занят, лежит. А чего это рабочая сила пролеживает бока?
Ари тем временем уселась на табуреточку, и несмотря на то, что росту она была не такого и большого, а пальчики все же поменьше, чем у того же Врея, но заиграла она уверенно. Вот так вот: умеют же люди и нелюди, культура прививается в массы, а ведь здесь магическая не то чтобы цивилизация. Но сидит гномочка на банкетке и не особо сложную, но мелодичную музыку играет. А с другой стороны, вокруг такое, что скажите спасибо, что унитазы придумали и канализацию. Правда, я нос не совала еще, что у нас там — выгребная яма или система очистки и спуск в реку. Ой, в реку бы не хотелось. Все же я там зону рекреации сделала, а купаться в воде сомнительной чистоты мало кому охота! Но пока ничем не пахло, может быть, и не будет.
Песня была такая… патриотическая. Про березки местные, про красоты, даже в груди защемило, на родину потянуло. На потерянную для меня уже, по всей видимости, родину. Как же это я не вдохну выхлопных газов, не потолкаюсь в час пик в супермаркете на кассе, и родная квартирка не встретит меня молчанием и лежащими на своих местах вещами. Хорошо хоть никакое животное я не завела, чтобы горевать, как оно там. Ну разве что плесень на забытом в холодильнике супе, но ее не жалко. И цветов не осталось на подоконнике, все в «Джеральдину» перенесла, в кабинет, там свет лучше и уборщица польет. И вроде бы в «Раздорожье» все те же проблемы, только в профиль и с отягощением, но они еще не стали родными. А дома…
Эх, утри, Агата, слезу грусти! Некогда тебе быть в печали, работать надо. Погрустила — и давай, возвращайся к реальной жизни!
А вообще я люблю талантливых людей. И уже когда Ари взяла первые ноты, я поняла, что отпущу ее без вопросов. Пусть даже другие гномки еще лучше поют, но это же восхитительно. Может, самой тоже поехать? Насладиться концертом, гостиницу порекламировать…
Стоп.
Что-то у меня в голове щелкнуло. Увы, слишком быстро, чтобы я успела ухватить эту мысль. Порекламировать. Почему у меня сейчас это возникло? Потому что я уже с утра этим себя мучаю. Но песня и реклама, какая аналогия? Ну только что она про отдых и родные просторы…