Хомячок на лезвии. Дилогия (СИ)

Хотя о причинах сомнений местных «криминальных авторитетов» я догадывался. Как бы ни храбрились таракан и змея, они все равно меня… боялись. Возможно, считали, что как только я найду Лали и детей, то окончательно разрушу их мир. В пользу этой теории говорило и их нежелание покидать данный мультиверсум.
Связь вела с улочки на улочку, как путеводная нить, с каждым шагом становясь явственнее и словно бы прочнее. Я все ускорял и ускорял шаг, пока не понял, что почти бегу. Да где же эта мразь? Где его дом? Вроде бы город не настолько большой, а я уже с полчаса петляю переулками и аллеями. А ведь выбираю кратчайший путь в нужном направлении, буквально следуя по прямой.
И ловлю себя на том, что с каждым шагом мне все труднее верить, что я все еще в этой вывернутой Прародителем наизнанку призме. Дома обычные, зелени все больше, вон дети играют в саду… за ними присматривает женщина-Мастер, она выглядит вполне сытой, здоровой и счастливой.
Инстинкт сработал как надо: даже чувствуя притяжение связи, я все же затормозил и внимательно вгляделся в каждого ребенка возле небольшого бассейна посреди травянистой лужайки. Благо за кустами живой изгороди мой интерес удобно было маскировать.
Но нет. Все мелкие — Мастера и явно местные уроженцы. И тоже вполне здоровые, бодрые и в меру крикливые личинки.
Так, вон еще один такой же бассейн в соседнем поместье, и тоже с детьми. И тоже одни операторы. Интересно… у них что, вообще нет маленьких артефактов? Даже учитывая обратное соотношение с нашей призмой, когда Мастеров в разы больше, чем Оружий, хоть один мне должен был бы попасться на глаза.
Возможно, я просто забежал в такой квартал? Дети-артефакты живут в другом районе? Местные вполне могли их разделить по видовой принадлежности.
Несмотря на тянущую связь, я все же сильно замедлился, продвигаясь вперед. Заодно и наблюдал за бытом жителей Зеленой долины.
В этом городке было на удивление много детей и детских площадок. Будто бы не город, а один большой детский сад. Множество игровых площадок, лягушатников, парков, прудов с какими-то маленькими аналогами уток. Разве так должен выглядеть «элитный коттеджный поселок» для местной знати? Может, здесь проводят какой-то эксперимент? Допустим, демографический. Тогда зачем сюда привезли Лали? Разводить?
Я возмущенно выдохнул и помотал головой, прогоняя из нее странные мысли. И вообще! Не клеится что-то. Допустим, артефактов отделили от операторов. Но! Я сейчас иду по самой зеленой и элитной части города — была у меня возможность сравнить. Как-то странно, что «бросовых» детей-операторов содержат в таких отличных условиях, а элитных артефактов — в месте похуже? Или их вообще не выпускают из дома поиграть возле бассейна? Но это еще подозрительней. Детям нужны воздух и солнце, даже Оружиям. Держать их взаперти — вредить здоровью и психике. Учитывая, что у них тут все очень странно со скверной, вообще ничего не понятно.
Правда, есть у меня одна идея. И в нее отлично вписывается похищение наших детей. Но она откровенно пугающая, и я очень надеюсь, что все еще не так плохо.
Я снова всмотрелся в очередную группку детей, играющих в подобие обычных догонялок: все без звериных черт. Все Мас… Стоп.
Я прищурил глаза и всмотрелся в одного из малышей, который и загонял всю стайку пищащих операторов. Артефакт! Нет, Оружие! Наше Оружие! Слишком уж отчетливо светится в душе изображение пока еще маленького, но вполне боевого молота. И это форма одного из украденных детей!
Так, теперь внимательно. Анализируем: внешность ребенка слишком поменялась. Точнее, ее явно намеренно поменяли, перекрасив волосы и нанеся какие-то дополнительные родинки на щеки. И прицепив на голову ребенку такие же маленькие псевдоуши, как у Кайдена!
Но мало того, ребенок выглядел сильно старше своего возраста. Это еще непонятнее, потому что наши дети не взрослеют так быстро, как короткоживущие. А тут… ладно, пусть даже из-за смещения времени прошло не полгода, а целых три местных цикла. Да у мелкого максимум один зуб мог за это время прорезаться, и то не факт!
 
Я вглядывался в играющего малыша, с каждой секундой все больше убеждаясь — нашел! Точно нашел! Моя цель передо мной. То, за чем я вообще явился в эту ржавую дыру, — вот оно. Нашел одного — значит, и остальные где-то рядом. Наверняка! По всей логике сейчас надо бросать все, наплевать на любые дела, хватать мелкого и тех, кто его пасет, вытрясать местонахождение других детей и срочно эвакуироваться. В этом, собственно, и заключается мое задание. Карать похитителей мне не приказывали. Только отобрать похищенных Оружий.
«Зверь!» — улетел мысленный импульс по связи к сэвену, активируя в нем режим чрезвычайной ситуации. Сейчас ящер на всех парах и в режиме невидимости прилетит, и мы…
Да, точно, вон ту женщину берем, она явно держится поблизости от нашего ребенка-Оружия и то ли охраняет его, то ли просто присматривает отдельно от других нянек — персональная воспитательница. Или же агент тех, кто детей уволок. Потому что тетка — взрослый артефакт с настоящими кошачьими ушами и хвостом. Совсем как у того гаденыша, что мародерил на глазах у Прародительской родни.
‍Я мысленно напрягся, готовясь к каскаду мгновенных действий и решений.
Связь, соединявшая меня с Лали, дрогнула и будто бы стала тоньше.
 Глава 15 
 
Лали
— Как ты думаешь, что такое аномалии? Или как вы их там зовете… чернухи? — Скай пододвинул ребенку вазочку с ягодами в сахаре, до которой тот пытался неуклюже дотянуться.
— Э-э… — Я всерьез озадачилась, но это не помешало мне цапнуть из той же вазочки горстку ягод и тоже сунуть в рот. — Ну, это такая хищная дрянь, которая всех жрет.
— Это наша еда, — хмыкнул он, отсыпая сладости уже мне и возвращая большую миску недовольно засопевшему малышу. В утешение ему была предоставлена полная свобода действий в пределах одного стола.
— Кто наша еда? — не поняла я, проводив взглядом очередную сладость, которых оказалось как-то аномально много. Не только уже упомянутые ягоды, но и еще всякие разнообразные штуки. Я даже в теории знаю, как они называются, но раньше не пробовала. У Ская до моего побега была дурацкая привычка орать: «Не заслужила, дрянь непослушная», а в самостоятельной жизни мне на такое денег всегда было жалко. Лучше полмешка крупы купить, чем маленький пакетик «печенья» или «конфет».
Скай проследил за моим взглядом, хмыкнул поощрительно, а потом продолжил объяснять:
— Чернуха. Это наша еда. Точнее, еда артефактов, будь мы в самом расцвете сил. А после переработки — и операторов. Та самая мра, которую мы поминаем всуе в любом подходящем случае. — Малыш на его коленях бодро мотал ногами, облизывая пальцы. Будто и не было между нами столь откровенного разговора. — Точнее, правильно говорить «мраа». Та самая энергия, что выделяется после смерти биологического объекта, когда душа проходит очищение и уходит на новый круг. И мы должны ее собирать и есть, чтобы жить.
— Чего?! — Я уронила печеньку в свою чашку с соком. Даже попробовать не успела! — Какой дурак будет жрать чернуху?! Ну, в смысле, кроме хомяков… Скай, не вздумай! Ты, конечно, сволочь распоследняя, но, мра тебя покусай, отравишься!
— Сейчас да, — вздохнул артефакт. — Отравлюсь. А раньше пищеварительная система артефактов чем-то как раз и напоминала твоих тезок — хомяков. Мы могли поглощать ее и перерабатывать в мраа, намного более концентрированную и питательную, чем наши монеты или икра шушпанчиков.
— Час от часу не легче. — Я отложила печенье. Аппетит пропал напрочь. — И что теперь? В смысле, ну вот не едим мы теперь эту… мруу. А чернухи при чем? Они живые и вполне разумные твари. Охотятся только так, а это дело без мозгов особенно не провернешь.
 
— Ты живешь в пустыне, Лали. Вернее, жила до текущего момента. Тебе никогда не казалось, что аномалий стало как-то, — он прервался и пытливо посмотрел на меня, — многовато?
— Чернухи растут, — согласилась я, напряженно сдвинув брови. — Размножаются. Ну так они высшие хищники в наших краях, ловят все подряд, от крыксов до людей, вот и плодятся… но это, конечно, проблема. Такими темпами скоро в Перепечках ничего, кроме чернух, не останется.