Хомячок на лезвии. Дилогия (СИ)

— Откуда растут ноги у чокнутой реакции сеструхи, я знаю. Да и ты догадываешься, но повторю, чтобы не было потом непоняток и двойных толкований. Мы операторы из питомника. Дети, выведенные и выращенные для того, чтобы быть игрушками и едой для артефактов. С самого рождения нас ломали и готовили именно к такой судьбе. А когда мы получили свободу от тех, кто нас ел, появились те, кто хотел просто трахать и владеть. Лали особенно «повезло» на таких желающих, и ее паника объяснима. А ты-то с какой чернухи испугался?
— Я понимаю. Но буду честен, жалости это у меня не вызывает. Я Оружие из жестокого многочисленного клана, где мне подобными торговали как дешевыми вещами. Как только мать скончалась, я сразу был продан своими же братьями в лабораторию, где мне отрезали половину тела и души. И потому я не понимаю, как... — кажется, вот тут меня начало слегка срывать на эмоции, — как вообще она смогла меня привязать?! Я — лезвие без рукояти. Ядовитый клинок непонятного вида и формы, прикосновение к которому опасно для жизни. Не только физически, но и ментально.
— Да тут как раз все понятно, — хмыкнул Крыкс. — Ну чего вытаращился? Она Хомяк. Не просто так получила свое прозвище. Ты видел, как эта живность кобру жрет? Думаешь, змеюка в процессе не кусается или из нее при смерти испаряется яд?
— Но Лали не животное! Она может быть похожа на этого грызуна характером, а не всеми свойствами тела, — с сомнением произнес я, вспоминая все, что знал о жителях этого мира. Разве на определенных животных походили не артефакты, чьи предки питались душами? Операторы звериных черт не перенимали.
— Да, только вот выросла она примерно в тех же условиях, что и настоящие хомяки. И выжила там, где другие загнулись. Думаешь, как она от Ская свинтила? Просто в один «прекрасный» момент, когда этот скот летел над аномалией, одна из его игрушек сорвалась с привязи, раскровянила рожу уроду и спрыгнула. Да, прямо в чернуху. Никто не ожидал, что она выживет и вернется. Даже я.
У меня поневоле начали вставать дыбом волосы. Мы тоже по дороге от норы в Перепечки летели мимо края аномалии. И сколько бы ужасов двух миров я ни видел, меня все равно пробрало от концентрации… мерзости. Чернота была такой густой, что колыхалась в естественной впадине рельефа как вода. Вода, у которой есть собственное сознание и чувство всепоглощающего голода.
Лали тогда сказала, что именно от этой дряни отпочковываются мелкие чернухи, шастающие по пустыне как хищники. Спокойно так сказала, даже плюнула с высоты в черноту. На нее ядовито-болезненная аура этого места не произвела ни малейшего впечатления.
Я тогда не обратил внимания. А зря, как выяснилось.
— Короче, тебя теперь тоже можно трогать руками, — резюмировал Крыкс и криво усмехнулся, в доказательство ткнув пальцем в мою кисть без перчатки. — Сам не заметил? Когда ты у нас только появился, для меня ты пах как вонючее облако моего тотема. А теперь вон даже мелкая за руку берет, и ничего.
Я недоуменно застыл. Да. Да… Прародитель меня побери. А ведь действительно, меня без последствий перелапало уже столько народа, а я только сейчас это заметил! На Горгонзоле более-менее безопасно это могли делать только самые близкие из нашей банды. И то только потому, что за годы совместной жизни у них выработалось что-то вроде кратковременного иммунитета. Если хвататься за участки голой кожи не дольше чем на несколько секунд, ожога не возникало.
— Но почему?
— Да фиг его знает, — пожал плечами Крыкс. — Может, покусала она тебя, может, впитала, может, обезвредила чего-то этой вашей связью. Мне ваши интимные подробности неизвестны и не очень интересны. А вот то, что ты ее отпустил в таком состоянии…
— Думаю, если бы я побежал следом, то вызвал бы еще большие страх и панику, — пожал я плечами.
— Ладно хоть, сообразил ко мне прийти сразу. Так. Помолчи две минуты, думать буду. Хотя нет, не буду. Поехали.
— Куцыр или антиграв? — Я не стал спрашивать пункт нашего назначения, Крыкс знал Лали и этот мир гораздо лучше меня.
 
— Берите зверя, — возник на пороге гостиной вчерашний старик. Морф его зовут, я вспомнил. — И начните с отеля. А если служащие ничего не скажут и на камерах не будет ничего подозрительного…
— Ты думаешь?! — резко обернулся к беловолосому Крыкс, резко бледнея и закусывая губу. Потом снова дернулся ко мне: — Так. Слушай, твой куцыр, он же нюхач! Мра, надо было сразу его по следу пустить, имбецил ты артефактов! Походу, реально эта ваша связь мозги плавит.
— Ты даже не представляешь как. У некоторых на восстановление уходят годы, — невесело фыркнул я и мысленно позвал сэвена.
— Я как раз представляю. — Сквозь крысиную внешность снова выглянул какой-то более опасный зверь, но тут же спрятался. — Лишь бы этот не был тут замешан.
— Кто?! — Сердце стукнуло о ребра и провалилось куда-то в желудок.
— Поехали, на месте разберемся!
Поправив маскировку, мы снова вернулись к этой злополучной гостинице. Я уже не мог понять, ненавижу ли я этот образчик местной пафосной архитектуры или наоборот. Слишком уж много событий здесь произошло, как хороших, так и не очень.
‍— Камеры фиксируют вашу спутницу только до выхода. Куда она побежала дальше, мы понятия не имеем. Все-таки нашей ответственностью является безопасность только в самом здании. — Врет. И даже особо не скрывает, что врет. Я честно выбирал между двумя вариантами — устроить здесь кровавую бойню или поступить, как они хотят, то есть дать взятку. Но тут в голове раздался скорбный зов моего сэвена, и у меня мурашки пробежали по коже. Он нашел ее запах. И не только ее.
— Что ж, жаль, — абсолютно безэмоционально сказал я, и две небольших, отравленных медленно действующим ядом иглы полетели в шеи местной продажной охраны. — Вы сами знаете за что. У вас есть ровно четыре с половиной часа, чтобы где-то найти противоядие. А хотя... постойте. Точно. В этом мире его еще не существует.
И отвернулся. Встретился взглядом с Мастером-цвирком и резко сказал как отрубил:
— Она у Гатто. Ты знаешь, где его логово?
 Глава 3 
 
Лали
— Мра, бесполезная сука! — Гатто с ненавистью пнул меня в бок, пока я корчилась на полу в его спальне. — А какая принципиальная раньше была, свободолюбивая. Тьфу! Разве не ты клялась, что никто из зверомордых не сможет тебя привязать? И говорила, что лучше сдохнешь, чем добровольно ляжешь под мне подобных?! Куда делась твоя гордость, операторская мразь? Значит, ты просто искала кого побогаче, да? Я оказался недостаточно хорош для тебя?!
Мир медленно выплывал из темноты, и я застонала. Что? Неужели побег… тот прыжок с летящего антиграва мне только приснился? Приснилось, что я нашла Лесса, что мы сумели построить свой дом и стать свободными? Все привиделось, а на самом деле я просто… просто извиваюсь на полу хозяйской спальни, приходя в себя после очередного наказания.
Слова падали в пустоту, которая медленно вращалась внутри, как камни в глубокий колодец. Летели тяжело и больно, только далеко-далеко внизу что-то глухо булькало, когда они достигали даже не дна, а всего лишь маслянисто-черной поверхности воды.
Смысла этих слов я вообще не улавливала поначалу. Вода в колодце тяжело колыхалась, пахла стынью и отчаянием, пустой надеждой и разбившимися мечтами. Я не смогла… не смогла. Мне все приснилось.
— Ты еще и не слушаешь?! — Скай схватил меня за волосы и встряхнул, но добился только того, что я медленно моргнула. Боли от рывка не чувствовалось, внутри было больнее. — Мра!
 
Он подхватил меня на руки и затащил на кровать. Уложил на подушки, попутно сдирая остатки одежды и как-то болезненно жадно, но вместе с тем словно бы нерешительно касаясь голой кожи.
Я удивилась. С чего вдруг такая… милость?
— Мровая сучка, ты такая же ядовитая тварь, как твоя тезка из пустыни, — прошипел Скай, положив руку мне на горло и чуть сдавив. — Ты меня отравила, гадина, отравила и сбежала!