Позже (ЛП)

- О, я не собираюсь в тюрьму, - сказала она. - Не думаю, что мне понравится еда, не говоря уже о компании.
Мы миновали знак, указывающий на мост Куомо, который все в Нью-Йорке до сих пор называют Таппан-Зи, или просто Тап. Мне это не понравилось.
- Куда мы едем?
- Ренфилд.
Единственный Ренфилд, о котором я знал, был помощником по поеданию мух графа Дракулы.
- Где это? Где-нибудь в Тарритауне?
- Нет. Маленький городок к северу от Нью-Пальца. Это займет у нас два-три часа, так что расслабься и наслаждайтесь поездкой.
Я уставился на нее, более чем встревоженный, почти испуганный.
- Ты, должно быть, шутишь! Я должен быть дома к ужину!
- Похоже, сегодня вечером Тиа будет ужинать в одиночестве. - Она достала из кармана своего пальто маленький пузырек с беловато-желтым порошком, к крышке которого была прикреплена маленькая золотая ложечка. Она отвинтила крышку одной рукой, высыпала немного порошка на тыльную сторону ладони, и втянула дозу. Потом закрутила крышку - все так же одной рукой - и спрятала пузырёк обратно. Ловкость процесса говорила о долгой практике.
Она увидела выражение моего лица и улыбнулась. В ее глазах появился блеск.
- Никогда раньше не видел, чтобы кто-нибудь так делал? Что за уединенную жизнь ты вел, Джейми.
Я видел, как дети курят травку, даже сам пробовал, но что-нибудь тяжелее? Нет. На школьных танцах мне предложили экстази, но я отказался.
Она снова провела ладонью по носу, не слишком привлекательный жест.
- Я бы предложила тебе немного, люблю делиться опытом, но это моя собственная особая смесь: кокаин и героин - два к одному, с небольшим добавлением фентанила. У меня выработалось невосприятие. А тебе бы от этого снесло крышу.
Может быть, у нее и выработалось невосприятие, но я с легкостью понял, когда ее накрыло. Она выпрямилась и заговорила быстрее, но, по-прежнему, ехала ровно и не сбавляла скорости.
- Это твоя мать во всем виновата, ты же знаешь. В течение многих лет я только и делала, что возила наркотики из пункта А, которым обычно был либо лодочный причал на 79-й улице, либо аэропорт Стюарта, в пункт Б, который мог быть где угодно в пяти районах города. Сначала это был, в основном, кокаин, но времена изменились из-за «Оксиконтина». Это дерьмо быстро цепляет людей, я имею в виду кабанг[96]. Когда врачи перестали его поставлять, наркоманы начали приобретать эту дрянь на улице. Потом цена поднялась, и они поняли, что могут получить примерно такой же кайф от большой белой медсестры[97], да оно и дешевле. И они пересели. Именно этим и снабжал нас человек, которого мы собираемся навестить.
- Человек, который мертв.
Она нахмурилась.
- Не перебивай меня, малыш. Ты хотел знать, я тебе рассказала.
Единственное, что как я мог вспомнить, желал знать, было то, куда мы направляемся, но я промолчал. Я попытался взять себя в руки и перестать бояться. Это сработало, потому что передо мной все еще была Лиз, правда совсем не та Лиз, которую я знал.
- Не кайфуй от того, что возишь, вот что они говорят, это мантра, но после того, как Тиа меня выгнала, я начала понемногу употреблять. Только чтобы не впасть в депрессию. Потом я стала употреблять много. Через некоторое время это уже нельзя было назвать простым употреблением. Я была в системе.
- Моя мама выгнала тебя, потому что ты принесла в наш дом это дерьмо, - сказал я. - Это была твоя вина. - Наверное, было бы умнее промолчать, но я ничего не мог с собой поделать. Ее попытка обвинить маму в том, во что она превратилась, снова вывела меня из себя. Но она не обратила на это никакого внимания.
- Но вот что я тебе скажу, Че… Джейми. Я никогда не использовала шприц. - Она сказала это с какой-то вызывающей гордостью. - Ни разу. Потому что, когда ты нюхаешь, у тебя есть шанс соскочить. Начнешь колоть эту дрянь, и никогда не соскочишь.
- У тебя из носа идет кровь. - Тонкая струйка стекала по желобку между её носом и верхней губой.
- Да? Спасибо. - Она вытерла кровь тыльной стороной ладони, потом на секунду повернулась ко мне. - Неужели я это заслужила?
 
- Угу. А теперь смотри на дорогу.
- Да, сэр, мистер Заднесиденьечный Водитель, сэр, - сказала она, и на мгновение ее голос стал похож на голос старой Лиз. Это не разбило мне сердце, но немного сдавило.
Мы ехали. Движение, как для буднего дня, было не таким уж плотным. Я думал о своей матери. Сейчас она находится в агентстве, но скоро вернется домой. Сначала она не будет волноваться. Потом она забеспокоится. А потом она будет сильно волноваться.
- Можно, я позвоню маме? Я не скажу ей, где я, просто скажу, что со мной все в порядке.
- Конечно. Давай.
Я вынул телефон из кармана, и он тут же исчез. Она выхватила его со скоростью ящерицы, охотящейся на жука. Прежде чем я успел сообразить, что происходит, она открыла окно и выбросила телефон на дорогу.
- Зачем ты это сделала? - крикнул я. - Это был мой телефон!
- Я рада, что ты напомнил мне о своем телефоне. - Теперь мы проезжали указатель «Шоссе I-87». - Я совсем забыла. Они ведь не зря называют это дурью, - и она рассмеялась.
Я стукнул ее по плечу. Машина вильнула, потом выпрямилась. Кто-то нам посигналил. Лиз бросила на меня еще один взгляд, и теперь она не улыбалась. У нее было такое выражение лица, которое, вероятно, появлялось, когда она зачитывала людям их права. Знаете, преступникам. - Ударь меня еще раз, Джейми, и я ударю тебя по яйцам так сильно, что тебя стошнит. Видит Бог, это будет не первый раз, когда кого-то стошнило в этой гребаной развалюхе.
- Хочешь попробовать подраться со мной сидя за рулем?
Теперь улыбка вернулась, ее губы приоткрылись ровно настолько, чтобы показать верхушки зубов.
- А ну-ка попробуй.
Я не стал. Я ничего не попробовал, в том числе (если вам интересно) вызвать существо, обитающее в Террио, хотя теоретически оно должно было явиться по моей команде - О, теперь ты должен являться ко мне по первому же свисту, друг мой, помните? Правда была в том, что это - или оно - просто не пришло мне в голову. Я про него забыл, точно так же, как Лиз забыла забрать мой телефон, но вот у меня не было возможности списать забывчивость на наркоту. Так или иначе, я этого не сделал. Кто знает, придет ли оно на самом деле? А если и придет... да, я боялся Лиз, но еще сильнее я боялся мертвого света. Смерть, безумие, разрушение твоей души, как говорил профессор.
- Подумай над этим, малыш. Если бы ты позвонил и сказал, что все в порядке, ты просто решил немного прокатиться со своей старой подругой Лиззи Даттон, как ты думаешь, она бы сказала: «Хорошо, Джейми, все норм, пусть она угостит тебя ужином»?
Я промолчал.
- Она вызовет полицию. Но не это самое главное. Я должна была сразу же избавиться от твоего сотового, потому что она может его отследить.
Мои глаза расширились.
- Чушь собачья, она не может!
Лиз, улыбаясь, кивнула и перевела взгляд на дорогу, мы как раз обгоняли фуру с прицепом.
- Она установила приложение «Локатор Эпп» на тот, первый, телефон, который купила тебе на десятилетие. Это я ей посоветовала, как спрятать его поглубже, чтобы ты не нашел и не разозлился.
- Я купил новый телефон два года назад, - пробормотал я. В уголках моих глаз стояли слезы, не знаю почему. Я чувствовал себя… Не могу подобрать слова. Погодите-ка, может, и могу. Срезанным[98]. Вот как я себя чувствовал, срезанным.
- Ты думаешь, она не поставила это приложение на новый? - Лиз хрипло рассмеялась. - Ты что, шутишь? Ты ее единственный и неповторимый, малыш, ее маленький принц. Она будет следить за тобой и через десять лет, когда ты женишься, и будешь менять пеленки своему первому ребенку.
 
- Гребаная ложь, - сказал я, но разговаривал при этом со своими коленями.
Она нюхнула еще немного своей особой смеси, как только мы выехали из города, движения были такими же ловкими и отработанными, но на этот раз машина немного вильнула, и мы получили еще один неодобрительный гудок. Я подумал, что какой-нибудь коп нас обязательно остановит, и сначала мне показалось, что это будет хорошо, что это положит конец кошмару, но, потом я решил, что, скорее всего, ничего хорошо не произойдет. В ее нынешнем состоянии Лиз может попытаться сбежать от полиции и убить нас обоих. Я подумал о человеке из Центрального парка. Его лицо и верхняя часть тела были прикрыты чьей-то курткой, так что прохожие не могли видеть худшего, но я все видел.