Позже (ЛП)

Существо внутри Террио было хуже любого тигра.
- Чего ты хочешь? - Задыхаясь. В нем не было дыхания, я наверняка почувствовал бы его на своей щеке и шее, если бы оно было, но он все равно задыхался. Возможно находясь в худшем состоянии, чем я.
- Меня не устраивает, что ты просто перестанешь меня преследовать, - я глубоко вздохнул и сказал то, что профессор Беркетт велел мне сказать, если я смогу вовлечь свою немезиду в Ритуал Чудь. И хотя мир вокруг меня дрожал, хотя эта тварь держала меня мертвой хваткой, мне доставляло удовольствие это говорить. Огромное удовольствие. Удовольствие воина.
- Теперь я буду преследовать тебя.
- Нет. - Его хватка усилилась.
Я был прижат к Террио, хотя Террио теперь был не чем иным, как сверхъестественной голограммой.
- Да, - профессор Беркетт велел мне сказать что-нибудь еще, если представится такая возможность. Позже я узнал, что это было измененное название известной истории о привидениях, что делало ее очень подходящей для данного случая. - О, теперь ты должен являться ко мне по первому же свисту, друг мой.
- Нет! - Он сопротивлялся. От этого мерзкого пульсирующего света меня чуть не стошнило, но я удержался.
- Да. Я буду вызывать тебя, сколько захочу и когда захочу, а если ты не согласишься, я буду держать тебя до самой смерти.
- Я не могу умереть! Но ты можешь!
Это, несомненно, было правдой, но в тот момент я чувствовал себя сильнее сильного. Кроме того, все это время Террио угасал, а он был опорой этого мертвого света в нашем мире.
Я промолчал. Только вцепился покрепче. И Террио усилил хватку. Так оно и продолжалось. Мне становилось холодно, ноги и руки теряли чувствительность, но я держался. Я собирался держаться вечно, если придется. Я был в ужасе от того, что находилось внутри Террио, но оно оказалось в ловушке. Конечно, я тоже был в ловушке; такова была природа ритуала. Если я его отпущу, он победит.
В конце концов, он произнес:
- Я согласен на твои условия.
Я ослабил хватку, но лишь немного.
- Ты лжешь? - Глупый вопрос, можете вы сказать, но это не так.
- Я не могу лгать. - Его голос звучал слегка раздраженно. - Ты же знаешь.
- Повтори это еще раз. Скажи, что ты согласен.
- Я согласен на твои условия.
- Ты согласен с тем, что я могу преследовать тебя?
- Согласен, но я тебя не боюсь.
Смелые слова, но, как я уже выяснил, Террио мог делать столько неправдивых заявлений, сколько ему-ей-хотелось. Заявления не были ответами на вопросы. И всякий, кто говорит, что не боится, лжет. Мне не нужно было ждать, чтобы узнать это позже, я знал это и в тринадцать лет.
- Ты меня боишься?
Я снова увидел на лице Террио то скованное выражение, как будто он пробовал что-то кислое и неприятное. Вероятно, именно так и чувствовал себя этот несчастный сукин сын, говоря правду.
- Да. Ты не такой, как другие. Ты видишь.
- Что «да»?
- Да, я тебя боюсь!
Как же сладко!
Я его отпустил.
- Убирайся отсюда, кто бы ты ни был, и иди туда, куда хочешь. Просто помни, если я позову тебя, ты должен прийти.
Он обернулся, открыв мне прекрасный вид на зияющую дыру в левой части головы. Он схватился за дверную ручку. Его рука прошла сквозь нее и не прошла. И то и другое было одновременно. Я знаю, это безумие, парадокс, но это случилось. Я это видел. Ручка повернулась, и дверь открылась. В тот же миг верхний свет погас, и из светильника под потолком со звоном посыпалось стекло. В фойе было около дюжины почтовых ящиков, и половина из них открылась. Террио бросил на меня последний полный ненависти взгляд через окровавленное плечо и ушел, оставив входную дверь открытой. Я видел, как он спускался по ступенькам, не столько бежал, сколько нырял. Парень, проезжавший мимо на велосипеде, вероятно курьер, потерял равновесие, упал и, ругаясь, растянулся на асфальте.
Я знал, что мертвые могут влиять на живых, и это было не удивительно. Я уже это видел, но те послания всегда были мелочами. Профессор Беркетт почувствовал поцелуй жены. Лиз почувствовала, как Реджис Томас дунул ей в лицо. Но то, что я увидел только что - потухший свет, дрожащая, вибрирующая дверная ручка, которая взяла и повернулась, посыльный, падающий с велосипеда, - находилось совершенно на другом уровне.
 
Существо, которое я называю мертвым светом, едва не потеряло своего хозяина, пока я его держал, но когда я его отпустил, оно не просто вернуло Террио; оно стало сильнее. Эта сила, должно быть, исходила от меня, но я не чувствовал себя слабее (как бедная Люси Вестенра, когда граф Дракула использовал ее в качестве своего личного обеденного фургона). На самом деле я чувствовал себя лучше, чем когда-либо, освеженным и бодрым.
Он был сильнее, ну и что? Теперь я овладел им, сделал его своей ручной сучкой.
Впервые с тех пор, как Лиз забрала меня из школы и взяла на охоту за Террио, я снова почувствовал себя хорошо. Как человек, перенесший тяжелую болезнь и наконец, идущий на поправку.
44
Я вернулся домой около четверти третьего, немного поздновато, но не до где-ты-был-я-так-волновалась. На одной руке у меня была длинная царапина, и брюки на колене разорвались, когда один из старшеклассников толкнул меня, и я грохнулся, но все равно чувствовал я себя чертовски хорошо. Валерии там не было, зато были две ее подружки. Одна из них сказала, что я нравлюсь Валерии, а другая сказала, что я должен с ней поговорить, может быть, пригласить на ланч.
Боже, какие возможности!
Я вошел и увидел, что кто-то - вероятно, мистер Провенза, управляющий зданием, - закрыл почтовые ящики, которые распахнулись, когда Террио уходил. Мистер Провенза также убрал разбитое стекло и повесил перед лифтом табличку с надписью: ВРЕМЕННО НЕ РАБОТАЕТ. Это навело меня на мысль о том дне, когда мы с мамой пришли домой из школы (я держал в руках рисунок зеленой индейки), и обнаружили, что лифт в Дворце-на-парковой не работает. «К черту этот лифт», сказала мама. И добавила: «Ты этого не слышал, малыш».
Старые добрые времена.
Я поднялся по лестнице и, войдя, обнаружил, что мама подтащила свой офисный стул к окну гостиной, и сейчас что-то читала и пила кофе.
- Я как раз собиралась тебе позвонить, - сказала она и, опустив взгляд, добавила: - О боже, это же новые джинсы!
- Ну, извини, - сказал я.
- У меня много навыков, но шитье не входит в их число. Я отнесу джинсы миссис Абельсон из «Денди Клинерс». Что ты ел на обед?
- Бургер. С листьями салата и помидорами.
- Правда?
- Я не могу тебе лгать, - сказал я, и, конечно же, тут же вспомнил о Террио, отчего слегка вздрогнул.
- Дай мне взглянуть на твою руку. Подойди сюда, чтобы я могла хорошенько все рассмотреть. - Я подошел и показал свой боевой шрам. - Думаю, пластырь не понадобится, но тебе нужно смазать рану «Неоспорином»[87].
- Хорошо, можно я посмотрю «И-Эс-Пи-Эн»[88] после процедуры?
- Можно было бы, если бы у нас было электричество. Как ты думаешь, почему я читаю у окна, а не за письменным столом?
- Ох. Должно быть, поэтому лифт и не работает.
- Ваши дедуктивные способности меня ошеломляют, Холмс. - Еще одна из литературных шуток моей мамы. У нее их были десятки. Может быть, сотни. - Что-то произошло в нашем здании. Мистер Провенза говорит, что сгорели все предохранители. Какой-то скачок напряжения. Он сказал, что раньше не видел ничего подобного. Он постарается починить все к закату, но мне кажется, что мы будем работать при свечах и фонариках, еще долго после того, как стемнеет.
 
Террио, - подумал я, но, конечно же, это был не он. Это была та тварь - мертвый свет, - которая теперь обитала в Террио. Она, когда уходила, разбила светильник, открыла несколько почтовых ящиков и в довершение картины сожгла предохранители.
Я пошел в ванную за «Неоспорином». Там было темно, поэтому я щелкнул выключателем. Сука-привычка, а что вы хотели? Я сел на диван, чтобы помазать царапину антибактериальной мазью, посмотрел на пустой телевизор, и подумал: Сколько предохранителей в многоквартирном доме размером с наш и сколько энергии требуется, чтобы сжечь их все.