Гарри Поттер и варианты бытия (СИ)

– Что ж, Гарри, скорее всего ты прав, просто Рональд действительно не слишком хорошо справляется со своими обязанностями и из-за этого профессору МакГонагалл и Гермионе порой бывает очень сложно.
– Я понимаю, но Вы же сами говорили, что надо выбирать между простым и правильным! Ведь так?
– Хорошо, этот вопрос мы закрыли. Кстати, а ведь в той вселенной ты был старостой. Как такое случилось, ты же появился в школе не раньше начала октября?
Гарри поморщился. Конечно, было приятно, что его выделили, но сами обстоятельства... Он вкратце рассказал директору историю с ранением Невилла и своим назначением.
– Да, – задумчиво протянул Дамблдор, – интересная история... И она напомнила мне один вопрос, который ты задал мне на рождественском ужине...
– Пророчество о том, что...
– Да, да, то самое пророчество, которое сделала Трелони в моём присутствии. Ты говорил, что аналогичное пророчество есть и в той реальности? Тебе его рассказывали?
– Папа не относится к этому слишком серьёзно, профессор, он рассказал мне только в общих чертах, – Гарри, не желая давать директору возможность подогнать текст местного речения под то, что он уже знает, решился на откровенное враньё. Директор, похоже понял этот манёвр, поэтому хитро улыбнулся и рассказал Гарри то же самое, что рассказывал до этого Невиллу.
– А теперь скажи честно, оно сильно отличается от того, что ты узнал в другой реальности? – лукаво сверкнув своими очками-половинками спросил Дамблдор. Гарри смутился. Директор подбодрил его: – Ничего страшного, мой мальчик! Я не обижаюсь! У тебя действительно было много неприятностей из-за меня, но я всё равно желаю тебе только добра!
Гарри вздохнул и сказал:
– Слово в слово... – а потом, словно оправдываясь: – Но папа действительно считает, что это не важно! Он считает, что проблема не в Волдеморте, а в политике Министерства!
– Есть и такая точка зрения, – кивнул директор. – И в чём-то он прав. Я тоже считаю, что Волдеморт это только внешнее проявление болезни, которой больно наше общество, но, как это ни парадоксально, именно он даёт нам шанс вылечить эту болезнь раз и на всегда. Впрочем, – он взглянул на часы, – об этом мы ещё поговорим. К сожалению, сейчас время уже позднее, а я должен ещё сказать тебе кое-что очень важное.
– Да, профессор?
– Ты уже человек достаточно взрослый, поэтому можешь сам принимать решение, в частности, кому говорить об этом пророчестве, а кому нет. Я хочу, чтобы принимая такое решение ты помнил о том, что Волдеморт относится к этому пророчеству очень серьёзно, а поэтому каждый, кто его знает подвергается большой опасности. Опасности подвергается и сама профессор Трелони, ибо, хоть она и не помнит, как изрекает пророческие слова, получить текст из её подсознания вполне возможно. Надо ли тебе говорить, что после этого Волдеморт не оставит её в живых?
– Я понимаю, – ответил Гарри очень серьёзно. – Кто ещё знает об этом пророчестве?
– Очень хорошо, Гарри, что ты всё это понимаешь. О пророчестве знают несколько доверенных людей, из учеников я рассказал его только Невиллу. Как бы то ни было, его оно тоже касается. Я говорил ему то же, что и тебе, но на всякий случай, будь добр, напомни ему ещё раз то, что я рассказал тебе о связанных с пророчеством опасностях.
– Хорошо, профессор, – ответил Гарри. – Я могу идти?
– Давай я лучше провожу тебя, а то время позднее, не хотелось бы, чтобы из-за меня у тебя были неприятности. И, Гарри, ты не хочешь больше ничего спросить, или рассказать?
Спросить можно было о многом, но увы, большинство этих вопросов были либо риторическими, либо такими, что ожидать правдивого ответа по существу не приходилось, поэтому Гарри только сказал: "Нет, профессор", а помолчав немного, добавил: "Мне надо подумать." Добавил большей частью для того, чтобы смягчить резкость ответа...
...Странное было у Гарри ощущение после этого разговора. Странное, ибо он вдруг очень чётко осознал разделение между "раньше" и "сейчас". Раньше, до того, как он побывал в другой реальности, Гарри разозлился бы на директора, что тот не рассказал ему такую важную вещь, потом преисполнился бы значимости своей миссии и бросился бы рассказывать услышанное своим друзьям: Рону и Гермионе. Сейчас он, по большому счёту, не узнал для себя ничего нового, только понял окончательно, зачем он нужен Дамблдору и почему тот так стремился выдрать его обратно в эту реальность и запихнуть во всю эту волдемортовщину.
 
В конце концов, Гарри рассказал о пророчестве своим друзьям. Рон выдал удивлённое "Ух ты!", а Гермиона нахмурилась и сказала только, что ей надо подумать. Поделился он ещё и с Драко, и, чему сам несказанно удивился, с Джинни, с которой сейчас проводил довольно много времени...
...И началась школьная жизнь: уроки, домашние задания, тренировки, ибо Анжелина чуть не на верёвке притащила Гарри на стадион. Удивительно, но навыков своих Гарри за полтора года не растерял и в назначенном на первую субботу февраля матче Гриффиндор – Равенкло команде краснознамённого факультета прочили уверенную победу.
Снейп всё так же придирался на занятиях, но после достопамятной жалобы в Совет Попечителей делал это намного осторожнее. В результате почти каждый урок превращался для Гарри в маленькую контрольную. Неожиданно для многих (но не для непосредственных участников событий) Снейп невзлюбил Малфоя и его вечных спутников: Крэбба с Гойлом.
– Ничего! – отшучивался Малфой. – Зато к СОВ ничего не надо будет учить! Спасибо Севу, всё сейчас выучим!
А ведь были ещё и дополнительные занятия у Сириуса: персональные, окклюменцией, и в составе специально отобранной Дамблдором бригады (ЗОТИ). И Скриптиус не упускал случая напомнить нашему путешественнику между мирами, что хоть у него и проступает неизвестно откуда взявшаяся приличная база по Рунам, но третий и четвёртый курс Гарри этим предметом не занимался, что конечно заметно, поэтому, сделайте ка молодой человек ещё вот это и вот это упражнение, плюс к общему домашнему заданию.
Такой темп школьной жизни, да ещё сразу после каникул, сильно утомлял, поэтому выходные после первой учебной недели Гарри воспринял как настоящий дар судьбы. Конечно, ему предстояло сделать массу домашних заданий, но субботу он решил посвятить отдыху.
– Прогуляемся? – спросил он Джинни сразу после завтрака.
– Пошли! – весело ответила та.
Гарри и сам не понял, как ноги вынесли его к воронке, оставшейся от той полянки, на которой его выдернули в эту реальность. А Джинни уже подошла к замёрзшей лужице посредине большой ямы:
– Знатно рвануло! – заметила она. – Ух что тут было! Замок словно подпрыгнул, все забегали, засуетились, потом два дня уроков не было, народу понаехало, из Министерства, из Совета Попечителей... Это из-за тебя?
– Из-за Дамблдора, – усмехнулся Гарри.
– Ах, да, прости, – тихо сказала Джинни. И так же тихо спросила: – А тамты с... той Джинни встречался? У вас всё серьёзно? Ведь ты с ней здесь гулял, когда Дамблдор тебя выдернул?
Гарри словно поперхнулся. А Джинни, всё так же тихо продолжила:
– Ты ведь и со мной стал встречаться только потому, что встречался с ней?
– Всё не так просто, Джинни, – так же тихо ответил Гарри. – Ты тами ты здесь это не два разных человека... Это... это трудно объяснить... В общем, там тоже ты. Просто ты в другой реальности...
– Может быть... – и вдруг Джинни словно встрепенулась: – Скажи, а мы там встречались?
– Мы там... помолвлены... – выдавил Гарри.
– А какая я тебе больше нравлюсь?
– Прости, Джинни! – вдруг решительно сказал Гарри. – Прости, я ведь вижу, что здесь тоже нравлюсь тебе! И я не могу предать тебя здесь! Но не могу предать и там! Я не знаю что делать!
Он уселся на землю и обхватил голову руками. А Джинни вдруг снова вернула себе легкомысленное настроение: