Тёмная Вестница (СИ)
Я тихо рассмеялась, запрокидывая голову и вздыхая с облегчением – ему правда нравится, это не ради вампиризма, какое счастье.
Он начал целовать мою шею, иногда касаясь зубами и немного прикусывая, не больно, дразняще, мне почти хотелось, чтобы он кусал сильнее. И он тут же укусил сильнее, пробудив странное щекотное ощущение на затылке под волосами, это было приятно, этого хотелось больше.
Я посмотрела в его глаза и шепнула:
– А полуэльфийки могут быть «тоже люди» и иметь право на удовольствие?
– Конечно, – он тихо рассмеялся, придвигая меня к себе ближе, я наконец решилась положить ладонь на его грудь, гладкая ткань переливалась искрами, обрисовывая рельеф, моя кожа стала такой чувствительной, что я ощущала мурашки на его коже сквозь ткань, это было великолепно.
Я всегда знала, что хорошо выгляжу, мне постоянно об этом говорили. Но мне никогда в голову не приходило, что я могу вызывать у кого-то такие эмоции.
Алан смотрел на меня, как на что-то великолепное, дразнящее и желанное, что-то такое, что ему нетерпится получить срочно, и что гарантированно доставит ему море изысканного удовольствия, он его предвкушал, и я ему верила – он разбирался в удовольствиях.
«Если это и есть та самая "одолевающая страсть", тогда я начинаю понимать, что все в ней находят. Конечно, того, чтобы испортить себе остаток жизни, она не стоит, но вполне стоит небольшого риска.»
Алан поцеловал меня смелее, и сил на мысли не осталось – он определённо умел это лучше, чем Кори. Он не спешил, не настаивал, а как будто давал мне попробовать всё, чтобы выбрать то, что нравится, и я начинала отвечать тогда, когда всё удавалось. Голова начала кружиться от впечатлений, я слишком часто дышала, и не ощущала верха и низа, полагаясь только на руки Алана, крепко держащие меня и не дающие упасть. А хотелось.
Он на секунду отодвинулся и сел удобнее, уложив мои ноги себе на колени, это позволило нам быть ближе и прижиматься друг к другу плотнее, я чувствовала его сердце, ощущала его ауру почти внутри своей, пока только в груди – источник его силы жизни коснулся моего, как будто осторожно попробовал на вкус, но мой оказался слабее, поэтому часть его силы осталась во мне, а он не получил ничего.
Я на секунду оторвалась от его губ и шепнула:
– Осторожнее, уйдёшь в минус.
– Моя проблема, – его голос подрагивал от чего-то, похожего на злость, я улыбнулась и решила больше не поднимать эту тему – он взрослый мужчина, ему виднее, когда и как рисковать своей жизнью и чужим паспортом.
Алан погладил мою ногу сначала до колена, потом ниже до края подола, потом обратно вверх, но уже под юбкой. Тонкий шёлк чулка издал опасный шорох, намекающий на то, что чулок можно выбросить, я мысленно махнула рукой – ну и чёрт с ним, на Грани Тор их вообще не носили, и мне давно хотелось попробовать тоже походить с голыми ногами. Отличный повод.
Его ладонь на моей ноге поднималась всё выше, на середине бедра я накрыла её своей рукой сквозь юбку:
– Хватит.
Алан интригующе шепнул мне на ухо:
– Сомневаешься, что понравится?
– Не сомневаюсь, в том и проблема.
– В смысле? – он немного отстранился и посмотрел на меня осмысленно, взялся под коленями и на талии, поднял меня и посадил себе на руки, продолжил гладить мои бёдра. Я убрала растрепавшиеся волосы с его лица и осторожно сняла очки, он посмотрел на меня оранжевыми демонскими глазами, которые резко изменили всё лицо – скульптурные черты стали выглядеть хищными и магнетически притягательными, как-то так странно, что от этого эффекта одновременно хотелось бежать и прикоснуться. Я прикоснулась. Его кожа оказалась странной на ощупь, очень плотной и гладкой, я погладила его по щеке, мягко сказала:
– Я читала, что если первым мужчиной будет инкуб, то потом никогда не найти покоя в руках обычного мужчины. Как думаешь, это правда?
Он накрыл мою ладонь своей, прижал плотнее и улыбнулся:
– Может быть. А что, ты хочешь найти покой?
– Мне придётся. Рано или поздно. Скорее, рано. Ты разбудил меня, чтобы попрощаться, Алан. И ты не изменишь маршрут ради того, чтобы дарить мне плотские удовольствия до конца моих дней, правильно?
Он опустил глаза и тихо сказал:
– Не изменю.
«А даже если бы ты вдруг захотел, вряд ли у тебя есть сумма, которая позволит мне согласиться.»
– Вот и всё, – я попыталась убрать руку, но он не позволил, улыбнулся и качнул головой:
– Нет, ещё не всё, – положил мою руку на своё плечо, а сам мягко уложил меня на спину, вжимая в диван, шепнул на ухо: – Я могу дарить тебе удовольствия сейчас, ещё есть время.
Я тихо рассмеялась, посмотрела на свою ногу в порванном чулке – юбка задралась до пояса, но под юбкой был дорожный нижний комбинезон, который на моей Грани считался бельём, а на Грани Тор выглядел как одежда, ничего лишнего там видно не было, кроме тонкой полоски кожи между верхом чулка и низом комбинезона. Алану эта тонкая полоска пришлась по вкусу, судя по тому, как настойчиво он её наглаживал.
Я уже поняла, что мне ничего не грозит, и просто расслабилась, позволяя ему делать что угодно, он уже подарил мне достаточно впечатлений, которые можно будет воскрешать в памяти иногда, когда понадобится изобразить страсть в постели с мужем, например. Ощущение приятной тяжести сильного мужского тела очень походило на то, что описывали в смелых романах – замирающее дыхание, лёгкое головокружение, упругие мышцы под моими ладонями, необычный приятный запах, волосы... вот до них я ещё не добралась, какое упущение.
Осторожно запустив пальцы в его волосы на затылке, я убедилась, что об этом романы тоже не врут – очень приятно.
Алан оторвался от моих губ и шутливо поинтересовался:
– Ты никогда не целовалась раньше?
– Один раз, – шёпотом призналась я, – это было ужасно.
Он сочувственно наморщил нос и шепнул, как будто спрашивал о преступлении:
– Без любви, что ли?
– Не знаю, тогда казалось, что с любовью.
– А сейчас эта любовь есть?
– Наверное, да.
– Тогда почему я на тебе лежу?
Я тихо рассмеялась и пожала плечами, он коснулся моей щеки носом и губами, потёрся щекой, шепнул на ухо:
– Это не любовь, принцесса Лея, если ты так легко падаешь в объятия случайного попутчика.
– Я никуда не падала, – изобразила невинный тон я, – это ты ко мне упал.
Он тихо рассмеялся и изобразил серьёзный тон:
– Действительно. Тогда ладно, претензии снимаются.
Я тоже тихо рассмеялась, перебирая его волосы и медленно изучая его лицо, он был очень близко, смотрел на меня, я спросила:
– А если серьёзно, как думаешь, почему? Ну...
– Почему твой единственный поцелуй был ужасным?
– Да. У тебя, наверное, много опыта, ты знаешь?
– Скорее всего, это просто была не любовь. Хотя, можно и без любви отлично целоваться. Но некоторым просто не дано, так бывает. Кто-то талантлив от природы, например, ты, – я улыбнулась, он наклонился и тронул носом мой нос, шепнул: – Кому-то нужен наставник и время на тренировки. А небольшой процент совершенно безнадёжен, возможно, твой бедняга из них.
– Почему это он бедняга? – попыталась надуться я, Алан тихо рассмеялся и вздохнул:
– Потому что нет в мире ничего хуже, обиднее и унизительнее, чем изо всех сил пытаться доставить любимой женщине удовольствие, и не суметь. Это фиаско. Со мной пока не случалось, но я видел со стороны, этого врагу не пожелаешь.
– У тебя всегда всё получается?
– Всегда, – дерзко задрал нос он, я захихикала, он мягко накрыл мои губы своими, шёпотом повторяя между поцелуями: – Всегда, всё у меня, всегда, всегда получается, я талантливый, всё у меня получается... Тебя только отпустить не получается, а уже собираться надо, чёрт.
Я прошептала:
– Иди...
– Ещё немного, – он начал целовать мою шею, спускаясь ниже, я обнимала его, ощущая гладкий шёлк и твёрдые мускулы под ним, как будто на мне лежала огромная змея, я обожала змей и обожала Алана, уже понимая, что то, что я читала об инкубах, касается не только постели, поцелуев, вероятно, тоже, но уже поздно – он меня уже кусал, этот яд проникал в меня, изменяя навсегда – я теперь знаю это удовольствие, я ощущала его всем телом, и вряд ли когда-нибудь мне хоть кто-то подарит что-то подобное.