Путь Тьмы (СИ)

— И все же нам следовало напасть днем, — произнес высокий сын. — Воины Света не должны использовать бесчестные приемы в войне с прислужниками мрака.
Бирт еле заметно скривился. Как же легко быть благородным, когда победа гарантирована. Этаким чистеньким и светлым рыцарем правды. Интересно, что бы этот напыщенный петух делал, доведись ему окунуться в настоящую войну? Генералу очень хотелось высказать эти мысли вслух, однако он не был самоубийцей. Люди, не любящие Орден, редко доживали до старости.
— Высокий сын, я уже говорил тебе, что война — мое дело. Прошу, не принимай эти слова как оскорбление, но я в строю долгие годы и знаю, как нужно сражаться. Ночное нападение даже на такого слабого противника значительно уменьшает потери. К тому же, если нам повезет, они не успеют передать сигнал тревоги.
— Я нисколько не обижен, генерал, — добродушно ответил жрец. — Ты — опытный воин и не хочешь, чтобы кто-либо мешал тебе делать свою работу, я просто беспокоюсь о наших душах. Отец не одобряет тех, кто творит зло.
— Тогда помолись ему. Я надеюсь, что твой голос будет услышан, — серьезным голосом попросил генерал, вглядываясь в ночную мглу.
Клятый дождь! Ничего не разглядеть. Ну да неважно, авангард уже должен был ворваться в город, а три конные сотни обойти его и ринуться вперед.
У подножия холма заржала лошадь, и сквозь оцепление прорвался гонец. Он рухнул на колени перед генералом и торжественным голосом проговорил:
— Защитный вал пал, мой господин, наши люди начали сражение на улицах.
Бирт сверху вниз оглядел вестника. Юнец, светящийся от счастья — еще бы, увидел первый бой. Хотя какой бой, если задуматься? Стены Ривитена были разрушены, а гарнизон распущен много лет назад по просьбе его величества. Император с удовольствием исполнил просьбу своего венценосного соседа, да и как иначе? Отказаться у Шахриона все равно не вышло бы. В результате немаленький пограничный город превратился в легкую добычу для любого, кто захочет поживиться этим вкусным пирогом.
— Молодец, солдат, можешь идти.
Когда юноша покинул их, главный высокий сын лукаво улыбнулся Бирту.
— С почином тебя, генерал.
— Победа была предсказуема. Конные сотни благородных Царна и Ниста обеспечат нам контроль над имперским трактом, и уже через четыре дня армия будет под стенами Черной цитадели.
— Но не вся.
— Да, — поморщился генерал, — не вся. Личные войска принца, как Орден того и хотел, пойдут на восток — захватывать Зантиртан, а еще три тысячи займут прочие города и деревни страны. Указы его величества не обсуждаются, но я вновь повторю, что возражаю против этого.
— Почему же?
— Распыление сил на войне преступно, даже когда имеешь дело со столь слабым противником, как Империя. К тому же, я полагаю, что Шахрион запрется с армией в Черной Цитадели, а это мощная, почти неприступная твердыня. Мне понадобятся все имеющиеся силы, чтобы выкурить его оттуда, тем более что чародеи ничего не смогут поделать с заговоренными городскими стенами.
— Понимаю тебя, — кивнул высокий сын. — Но не в силах поддержать — слово сказано.
— Сказано, — вяло подтвердил генерал. — А значит, по слову и быть.
— Вот видишь, благородный Бирт, ты сам все понимаешь, — снисходительно заметил священник.
— Не все. Мне не ясно для чего нам нужны деревни и городки, затерянные в лесной глуши. В них нет гарнизонов, нет складов, не уверен даже, что есть чем поживиться.
— Давайте дождемся утра, тогда вы все увидите своими глазами.
Генерал недоверчиво покосился на собеседника. Ему очень не понравился тон, которым были произнесены последние слова. Этот орденец, он как кошка — ласково мяучит, спрятав когти в мягких подушечках лап, но чуть что не по нему — чирк, и бритвенно-острые лезвия устремляются в горло жертве.
— Как пожелаешь, высокий сын, — Бирт склонил голову в поклоне. — Проклятый дождь! Ты как хочешь, а я собираюсь остаток ночи провести в шатре!
Пятый день третьего месяца лета 35-го года со дня окончания Последней войны, утро
Утром генерал в сопровождении личной свиты въехал в покоренный город. Основные силы армии вторжения уже маршировали по имперскому тракту, растянувшись змеей, и он спешил к своей армии, однако настоятельное приглашение высокого сына нельзя было просто взять и проигнорировать.
 
Уже на валу генерал услышал вопли, чередуемые мольбами о помощи, и нехорошие предчувствия, не оставлявшие его с утра, оформились в четкое ожидание беды. Сам город выглядел симпатично, тела убрали, а булыжные мостовые отмыли от крови. Вот только отчаяние, витавшее в воздухе, не давало сосредоточиться и нервировало даже лошадей, которые храпели и стремились пуститься вскачь, чтобы быстрее уйти прочь из этого места.
Чем ближе они подъезжали по узким улочкам к главной городской площади, тем громче становились крики и плач, и Бирт ускорился, догадываясь, свидетелем чего ему предстоит стать. Он не ошибся. Вся просторная площадь была оцеплена воинами в сюрко орденских цветов поверх хауберков. Внутри же кольца было не протолкнуться от людей, сжатых, словно селедки в бочке. Все выжившее население города было согнано на площадь и методично вырезалось.
— А, генерал, вы как раз вовремя, — Этит, с довольной улыбкой наблюдавший за экзекуцией, помахал Бирту рукой.
— Что, во имя Отца, происходит? — в ужасе воскликнул генерал, проезжая сквозь строй церковных солдат.
— Как это что? Зло должно быть истреблено, мы и так слишком долго позволяли его остаткам дышать воздухом!
Генерал видел всякое, но с подобным он сталкивался впервые: солдаты, орудуя копьями, согнали народ в плотную кучу и кололи, кололи, кололи, не разбирая, кому достанется удар — ребенку, старику, женщине. Люди кричали и падали, но кольцо неуклонно сжималось.
— Благословенный Этит, это же простые люди…
— Они служат Черному Властелину, значит, достойны казни.
— И дети тоже?
— И дети. Если они невиновны, Отец примет их и воздаст за муки.
Как раз в этот момент над площадью пронеся истошный детский крик, полный боли и страдания — копейщик Ордена, целившийся в маленькую девочку, попал в ее мать, которая заслонила дитя своим телом. Копье застряло в спине женщины, и тогда воин извлек боевой топор, которым снес ребенку голову с плеч.
— Разве это не прекрасно? — со счастливой улыбкой на лице спросил Этит.
— Прости, верховный сын, — ответил генерал, разворачивая коня, — мне нужно к войскам. Присоединяйся к нам, когда закончишь… свое богоугодное дело.
Он пришпорил своего скакуна, стремясь как можно быстрее оставить обреченных за спиной. Выехав на имперский тракт, генерал остановился, ожидая телохранителей. Мимо него маршировали отряды: копьеносцы сменяли лучников, за ними неторопливо скакали всадники, сопровождаемые оруженосцами, а где-то там вдали, еще на своей земле, ползли обозы, и вся эта мощь должна смять и растоптать армию империи, чтобы потом фанатики смогли вывести жителей каждой деревни и каждого города на площадь, дабы потоки их крови смыли грехи предков.
Бирт никак не мог взять себя в руки. Генерала трясло и ему очень хотелось напиться, а еще лучше — послать все это куда подальше и вернуться в родовой замок. К несчастью, он не мог позволить себе ни первого, ни второго. Не так полководец представлял себе грядущую кампанию, совсем не так. Одна ночь, а ему уже не хочется попадать в историю.
— Господин, с вами все в порядке? — спросил командир телохранителей, догнавших своего генерала.
— Да, все хорошо, — машинально отозвался Бирт, снимая с пояса флягу с водой, чтобы утолить внезапную жажду. — Поспешим, полководец должен быть во главе своих войск.
 
* * *
— Владыка, началось, — голос Тартионны развеял пелену сна, окутавшую императора.
Шахрион открыл глаза.
«Ну молодец, умудрился заснуть в кресле прямо напротив кристалла. Так, стоп, а что я вообще забыл в башне ночью? Ах да, решил прогуляться, чтобы развеяться. Странно, вроде бы, закрывал за собой дверь, как же это Тартионна вошла? Хотя, разве жалкие запоры в состоянии остановить Ледяную ведьму?»