Путь Тьмы (СИ)

— Сейчас со старым Инуче почти десять тысяч гоблинов, и еще четыре раза по десять тысяч рассеялись по Марейнии, чтобы взять города и деревни, оставшиеся без защитников.
Итак, если старик не врет, старые вассалы привели пятьдесят тысяч воинов и, надо полагать, не меньше пары десятков шаманов. Конечно же, большая часть зеленокожих спряталась так глубоко, как смогла. В этом кольценосец не сомневался — вряд ли осторожный шаман бросит все на одну чашу весов, пока победитель не выявится окончательно. Где они могут быть? Сложный вопрос, возможно, что и неподалеку — гоблины всегда славились умением быть незаметными. Без этого они не смогли бы доставлять регулярные послания императору прошлым летом.
— Вы понесли потери сегодня? — спросил он.
— Блистательный, разве мертвые гоблины могут иметь какое-то значение для столь великого воина? Мы — прах под твоими ногами. Прикажи — и все воины умрут во славу Черного Властелина.
«Не хочет говорить», — мысленно ухмыльнулся Китарион. — «Ну и пускай, переживу как-нибудь».
— Не волнуйся, верховный, такого приказа я отдавать не стану. — Он поднялся, бросив меч на тело павшего врага. — Идем, нам нужно готовиться к новому маршу, время не терпит. Не позднее, чем через пятнадцать дней Марейния должна пасть окончательно.
  
Глава 9
 
Девятый день второго месяца весны 36-го года со дня окончания Последней войны
Комната была черна и непроницаема, словно склеп. Ни дуновения ветерка, ни слабого лучика солнца, ни шума дождя снаружи, ничего.
Шахрион не помнил, как оказался в ней. Он, как всегда, заснул у себя в постели, а в следующий момент уже очутился в этом весьма недружелюбном месте. Император вытянул вперед руку и прошептал заклинание. Ничего не произошло, тьма упорно не желала отступать под напором света.
Черный Властелин вздохнул, догадываясь, чьими стараниями очутился в столь странном месте, и громко произнес:
— Выходи, я знаю, что ты следишь за мной.
— Какой ты у нас умный, — тотчас же раздался издевательский голос. — Мозгам в черепе не тесно?
— Пока не жаловались, — пожал плечами Шахрион.
— Еще не вечер, — пообещало нечто.
— Может быть, расскажешь, зачем я тебе? — Император упорно игнорировал донельзя раздражающие его слова непонятного собеседника. Или собеседницы.
— Мне? — голос звучал неподдельно удивленно. — Да ты мне даром не нужен, маленький червячок. Все как раз наоборот. Тебе нужна сила.
— Для чего? — Шахрион еще раз огляделся, надеясь найти какой-нибудь выход из странного места, или хотя бы своего собеседника, чтобы дать тому по голове.
— Чтобы победить. — Елеем в голосе его таинственного собеседника можно было залить не один храм. — Неужели ты не жаждешь могущества? Не хочешь по мановению руки обращать в прах целые армии? Это можно устроить.
— И что для этого потребуется? Заложить душу демонам? — скептически хмыкнул император.
— О нет, всего лишь принять меня и заключить в свои объятия. Разве это так сложно?
Шахрион не стал отвечать, ограничившись многозначительным молчанием. Назойливый голос в голове вызывал множество вопросов, ответы на которые только предстояло найти. Вся проблема заключалась в том, что они могли крайне не понравиться императору. Вот только была ли возможность игнорировать незваного собеседника? Или все-таки собеседницу? Или, быть может, стоило плюнуть на все и принять предложение? Этого делать не хотелось, хотя в глубине души Шахрион и подозревал, что отказаться не сумеет и рано или поздно совершит то, что непонятная сущность от него требует.
— Ты меня не слушаешь. — Обиделась собеседница. Собеседник? — А я ведь могу и наказать тебя за это.
— Валяй, — пожал плечами император. — Мы во сне, что может со мной случиться?
Непроглядная тьма издала сухой неприятный смешок.
— Маленький человечек, — голоса обрушились на него со всех сторон. — Маленький человечек не знает, что можно сотворить во снах, поэтому ему не стоит говорить глупости.
 
Эта какофония пронизывала до костей, и Шахрион внезапно осознал, что дрожит от страха, как осиновый лист. Едва он это понял, как все закончилось. Все та же темнота, пустота и надоедливый голос.
— Неужели ты не хочешь получить власть? Абсолютную, непререкаемую, я могу ее даровать, смотри…
Мгла рассеялась, и Шахрион увидел раскинувшийся далеко внизу огромный город, окруженный со всех сторон могучими вековыми соснами, чьи острые верхушки, казалось, протыкали само небо.
— Смотри, смотри, смотри… — донеслось до его ушей.
Император не понимал, куда нужно смотреть, но его тело самостоятельно повернулось направо, и Шахрион увидел бой. Тысячи людей в черных одеждах штурмовали позиции, на которых укрепились светловолосые воины с большими луками и длинными копьями. Строя не было ни с той, ни с другой стороны. Все перемешалось, распалось на одиночные схватки, в которых непонятно, кто побеждал. Чуть дальше, на поле, сошлись две конные дружины, а в небе сталкивались всадники на могучих грифонах.
Все поле боя кипело и плавилось от сотен заклинаний, сотворенных магами противоборствующих сторон. Вот из леса вышло огромное дерево, раскидавшее на своем пути два десятка солдат, на него тотчас же набросились огромные белесые черепа с острейшими зубами. А вот жгут, собранный из сотен водяных струек, разрезал на две ровные части рыцаря смерти, и тотчас же остановился, упершись в пылевой щит. В другом месте пронзительно полыхнуло черным, и добрых пять десятков вражеских солдат снопами повалились на землю, то сработала Плеть тлена, выжигающая души несчастных.
Шахрион понял, свидетелем чего он стал, и теперь во все глаза высматривал лишь одного человека, но никак не мог его найти — слишком велико оказалось расстояние. Его услышали — действие внезапно приблизилось, и император обнаружил себя стоящим за плечом высокого мужчины в черной мантии с алым вороном, вышитым на спине. Человек был бледен, худощав, его скулы ввалились, в его глазах застыл лихорадочный блеск, и все же, Шахрион мог узнать мужчину из тысяч других — Безумец ни капли не отличался от собственного изображения на портрете.
Древний император высоко над головой поднял жезл, и небеса разрезал страшный судорожный вопль. Казалось, сама суть мироздания корчилась от боли, разрываемая страшными словами, и билась в агонии. Солнце скрылось за тучами, подул ледяной, пробирающий до костей ветер, вопль вдруг прекратился, словно его и не бывало, и над полем боя распростерла свои крылья мертвая, неестественная тишина. Она продолжалась ровно три удара сердца, после чего с неба полился огненный дождь. Неестественно черное, антрацитовое пламя исторгалось на замерший в ужасе лес, играючи пробив выставленную магическую защиту. Заполыхали пожары, и повалил омерзительный жирный дым, а дождь все шел и шел, накрывая весь древний, огромный лес.
Безумец задрал голову и захохотал, продолжая высоко держать свое кошмарное оружие. Затем он резко, словно от окрика, повернулся, и их глаза встретились. Великий маг осклабился и…подмигнул Шахриону, а в следующий миг все заволокло мглой.
Император очутился на древнем кладбище. По земле тянулся туман, облизывающий своими белесыми языками покосившиеся памятники и надгробные камни. Луна была укутана густыми облаками, но кое-какой свет все же пробивался через толстую небесную перину. Император недоуменно переглянулся. Где он?
— Вперед… — Прошептал ему ветер и Шахрион зашагал.
 
Долго идти не пришлось — дорога привела его к разрытой могиле, на дне которой копошился молодой парень, вытаскивающий труп наружу.
Парень этот был странно одет, странно подстрижен, но и его лицо императору доводилось видеть на гравюре когда-то давным-давно. Вот только имя выветрилось из памяти Черного Властелина. Это был один из императоров древности, но который? И почему он без свиты? Почему одет так бедно? Шахрион не мог вспомнить.