Путь Тьмы (СИ)

— Что угодно, только не эти гекатомбы! Или ты хочешь насытить Матерь? Этого не получалось и у бо…других императоров.
— Что, хочешь сказать, что с этой задачей не справились и более сильные Властелины? — с насмешкой спросил Шахрион. — Знаю, что слаб. Мои сто тысяч ничто по сравнению с миллионом, который может собрать вся Лига, если отбросит распри, выступит единым фронтом и выгребет подчистую резервы. И такое соотношение сил мне не перешибить никакими хитростями. Это невозможно, и именно поэтому я буду действовать так, как собираюсь, и ты не помешаешь мне.
— Я не хочу тебе мешать. Ты же знаешь, что я всегда буду на твоей стороне, — с болью в голосе проговорила женщина.
— Знаю. Ты — самый близкий мне человек. — Согласился император. — Только с тобой я могу не притворяться и именно от тебя ожидаю одобрения моих замыслов. От тебя единственной, — с нажимом закончил он.
Шахрион подошел к шкафу, открыл его и достал большую бутыль с вином и два пузатых стеклянных бокала, привезенных из халифата.
— Но я не могу поддержать этот кошмар. И никогда его не поддерживала. Ты — военный гений, самый одаренный командир эпохи и ты можешь обойтись без запрещенной магии, но продолжаешь вести себя как маленький ребенок, затаивший обиду на весь мир!
— Так ведь я же Черный Властелин. Зло воплоти. Или один из моих кольценосцев, забыл об этом? Ты ведь тоже чудовище, пьющее кровь невинных младенцев. — Он с усмешкой указал на бокал. — Кстати, вино так и называется.
— Кровь младенцев?
— Кровь невинных.
Тартионна пораженно посмотрела на бокал в своих руках.
— Оно же…
— Эльфийское. И одна бутылка стоит, как полный комплект брони для рыцаря и его коня. А этой, между прочим, уже почти три сотни лет. Последняя оставшаяся в погребах Черной Цитадели «Кровь невинных», я берег ее для особого случая. — Он вздохнул. — Надеялся, если честно, что в этот момент мы не будем ругаться, словно враги.
— В какой момент? — голос Тартионны задрожал.
— В момент, когда я попрошу тебя стать моей Госпожой.
Женщина ахнула и едва не выронила бокал.
— Если ты так хочешь купить мое согласие… — невпопад забормотала она.
— Не глупи, — перебил ее император. — Мне твое согласие ни к чему. Я не изменю решения: все враги Империи проклянут тот день, когда они пошли на Последнюю войну.
— Тогда…
— Почему? Я, кажется, уже сказал: ближе тебя у меня нет никого. — К тому же, других кольценосцев женского пола в Империи не осталось, не к дочери же благороднейшего правителя Кинории свататься, в самом деле.
— Я…это так неожиданно, — бокал в ее руках задрожал. — Мне нужно время…подумать.
— У нас нет времени. Да, или нет?
Шахрион заглянул ей в глаза и в них увидел ответ. Он дал Тартионне то, чего она хотела больше всего, и сердце Ледяной ведьмы растаяло.
— Я согласна.
Император подошел к ней и нежно поцеловал в губы.
— Хорошо. — Шепнул он на ухо советнице. — Мы поженимся в любой из дней до моего отъезда — сама выбери, какой больше нравится — а свадьбу отпразднуем по завершению кампании. В Белом городе.
Бокалы звонко стукнулись, расплескивая драгоценное вино, чьи капли, такие же алые, как кровь, упали на каменный пол, знаменуя собой новый союз.
Десятая ночь первого месяца весны 36-го года со дня окончания Последней войны
На улице было холодно, и Шахрион подошел к ближайшему костру, чтобы погреться. Не успел он, однако, насладиться теплом, как пламя заморгало, огонь прибился к земле, повеяло могилой.
— Гартиан, — развернулся император, нос к носу сталкиваясь с личем. — Не рановато ли?
Белые зубы нежити блеснули из-под капюшона.
— Тебе все равно не спится, император.
— И ты знал это, покидая свой шатер? — выгнул брови Шахрион.
— Да. У мертвых есть свои…преимущества. — Лич перетек вправо и сунул пожелтевшую кисть в огонь. Костер окончательно потух, оставив после себя лишь несколько тлеющих угольков. — Жизнь — крайне ненадёжная субстанция, верно, владыка?
 
— Ты сегодня настроен на философский лад?
— Что-то в этом духе, — мрачный голос верховного некроманта гулко бился о своды черепной коробки Шахриона, заставив того поморщиться — мертвец был очень доволен и не скрывал своей радости.
— Ты ведь не в шемтис поиграть пришел, — произнес император. В походе лич, любивший эту игру, пытался заменить за доской Тартионну, неизменно проигрывая, злясь, и стремясь взять реванш лишь для того, чтобы прийти к новому поражению. — Выкладывай, что хотел.
— Вороны принесли послание с юга. Твой молодой кольценосец одержал первую победу. Пограничная крепость пала тихо и почти без борьбы.
— Иного я и не ожидал от моего лучшего командира.
— Иритион, стало быть, уже не лучший?
— И никогда им не был. Ему не хватает фантазии.
При этих словах лич недовольно заворчал — он принял слова императора на свой счет. Отчасти это объяснялось паранойей, пожравшей мозги колдуна еще при жизни, отчасти же — объективной реальностью. Сильнейший некромант Империи, при всей своей мощи, был никудышным игроком в шемтис, лишь гордыня мешала ему признать очевидное и заставляла едва ли не на каждом привале бросать вызов Шахриону. Иритион тоже перестал выигрывать у императора, когда тому было шестнадцать лет, и лишь Китарион с Тартионной могли составить достойную компанию за игровой доской, что, кстати, тоже бесило лича сверх всякой меры.
— Какие-нибудь интересные подробности?
— Отсутствуют. Гарнизон был достаточно силен, но расслаблен. Нас пока что не ждут.
— Так и задумывалось. Я надеюсь занять все земли до Быстротечной, пока вепри не опомнятся. У Саргилэнов пока что много владений и немало солдат.
— Которые пополнят нашу армию.
— Безусловно, если, конечно, поросята не спрятали в кустах полусотню магов. Тогда исход сражения видится мне не столь очевидным. — Решил Шахрион подзадорить собеседника.
— Я один стою сотни! — мгновенно окрысился чародей.
— Стоишь, — легко согласился император, в очередной раз поражаясь тщеславию лича. Впрочем, тот не кривил душой. Гартиан внушал ужас уже при жизни, и, если бы хотел, мог с легкостью свергнуть предыдущего императора. Но в голове этого религиозного фанатика попросту не укладывалось, сама мысль о смещении с трона, или даже убийстве, человека, посаженного на него Матерью. — Вот только если ты начнешь воевать серьезно, врагов придется отскребать с поля боя. Как тогда мы используем их тела?
Эти слова явно польстили личу, потому что голос, звучащий в голове императора, стал мягче.
— Ты умеешь льстить, владыка.
— Жизнь заставила. — Он посерьезнел. — Есть ли донесения от…группы?
Лич наклонил голову.
— Все почти готово, владыка. Завтра-послезавтра будет зажжен последний костер, и можно будет действовать.
Шахрион был доволен ответом.
— Хорошо. Тогда я с твоего позволения все же попытаюсь немного поспать. Увидимся завтра, буди, если что-нибудь случится.
  
Глава 3
 
Одиннадцатый день первого месяца весны 36-го года со дня окончания Последней войны, вечер
Деревенька Большие Кузницы вольготно раскинулась на берегу небольшой, но быстрой речки. Четыре десятка домов, три кузни около воды, церковь Отца, заменившая собою храм Брата, да небольшое старое кладбище — вот и все достопримечательности этого небольшого и унылого местечка, затерянного на западе Стоградья. Война сюда еще не пришла, но время от времени напоминала о себе.
 
На закате промозглого веселого дня в деревне появилась женщина. Она была одета в грязное потрепанное платье, а за спиной ее болталась видавшая виды котомка. На вид женщине было тридцать-сорок лет, изможденное лицо ее бороздили морщины, а в глазах застыли печаль и покорность.
Было видно, что ветер судьбы изрядно порезвился с жизнью путницы, закружив ту, словно сухой листочек в ненастье, и унеся далеко от насиженных мест.