Путь Тьмы (СИ)

— Вперед! — Дикий рев, который издала его глотка, едва не оглушил принца, и строй закованных в тяжелую броню рыцарей ринулся к горлышку, перекрытому щитоносцами легиона.
— Расстреляйте их! — бросил через плечо принц, и сотни стрел устремились в строй, не защищенный никакими щитами, а спустя несколько мгновений исиринатийские всадники, словно забыв о чувстве самосохранения, налетели на длинные копья.
Ритон почуял неладное уже спустя несколько минут. Враги упорно отказывались отступать и проявляли чудеса живучести, они вставали после смертельных ранений, как механизмы продолжали удерживать свои копья и даже не помышляли о панике. И конница забуксовала. Добрая половина лошадей уже погибла, нанизанная на длинные, чересчур длинные острия. Спешенные всадники пытались сблизиться с врагами, но многих доставали враги, стоящие в следующих рядах, и все же исирины продолжали атаковать, с храбростью обреченных, но этого было недостаточно. Имперский строй гнулся, но не рвался, а в это время арбалетчики перестали расстреливать лагерь, перенеся все свое внимание на спины сражающихся рыцарей, каждым выстрелом выбивая из строя новую жертву.
Конь под Миролом упал, тот выскочил из седла и в полете страшным ударом топора снес голову имперскому солдату. Она упала на залитые кровью камни, а тело несколько мгновений продолжало колоть копьем.
Рыцарь, обогнавший принца и прорвавшийся до третьего ряда врагов, рухнул, задавленный двумя имперцами, которые с нечеловеческой силой принялись рвать его тело на куски. Принц со всей силы полоснул одного из темных по кольчуге, великолепная эльфийская сталь разрезала железные звенья, словно гнилые нитки, и глубоко застряла в теле.
Но это не произвело на имперца не малейшего впечатления — тот повернулся к принцу, глядя на него из-за личины тупым немигающим взглядом, затем дернулся, обезоружив остолбеневшего воина, после чего занес над головой оторванную руку, намереваясь применить ее как дубину.
— Осторожнее! — Мирол врезался в противника и раскроил ему череп вместе со шлемом. — Нужно отступать!
— Что это такое? — с ужасом в голосе спросил Ритон. — Почему они не умирают?
— Да потому что уже мертвы, глупый мальчишка, отходим! — прокричал наставник и тут же согнулся пополам, получив копьем в живот.
Ритон подхватил учителя и побежал к лагерю, расталкивая солдат. Откуда только силы взялись? А там уже шло яростное сражение — враг, напирающий с другой стороны, сумел прорвать заграждение.
— Кажется, это все, — прохрипел старый воин. — Брось меня.
— Нет уж, — с уверенностью ответил ему принц. — Мы с тобой еще не мертвы! Мы вернемся и предупредим всех! Мощи Исиринатии хватит, для того, чтобы растереть Империю в порошок, не оставив от нее даже воспоминаний!
— А как ты планируешь спастись? — Мирол, повисший на его плече, сплюнул на землю большой сгусток крови. — Перелетим через горы?
— Лететь не будем, а вот поплавать придется! — С этими словами Ритон направился к пропасти.
Он быстро содрал с себя доспехи — конечно, отмеченный Сестрой утонуть не сможет, но не стоило рисковать, — после чего помог разоблачиться учителю, из живота которого текла густая черная кровь.
После этого принц подтащил раненого к обрыву.
Они замерли перед бездной и в последний раз оглянулись на гибнущий лагерь. Строя не было, каждый дрался сам за себя, пытаясь сбежать из кошмарной ловушки, заготовленной императором. Скоро отчаявшиеся люди начнут сыпаться вниз, предпочтя самоубийство вечному рабству, и, учитывая предыдущую деятельность императора, можно предложить, что в речке найдутся рыбаки, готовые собрать богатый улов, но ничего, они проскочат.
— Не думал, что все закончится так, — пробормотал Мирол. — И не думал, что снова увижу живых мертвецов, да еще в строю. Раньше Империя их так не использовала.
— Сию историю ты поведаешь мне завтра. — Ритон обнял учителя и сделал шаг вниз, в бездну.
Воздух засвистел в ушах, захватило дух, сердце стремительно забилось… А затем был плеск, над их головами сомкнулась водная гладь горной реки.
 
Поток подхватил две песчинки, попавшие в его студеные объятья, и понес их на своей могучей спине.
Двадцать седьмой день третьего месяца лета 35-го года со дня окончания Последней войны, рассвет
— Брось меня, хватит, — Мирол разразился страшным кашлем и придвинулся ближе к жалкому костерку, который принц с учителем осмелились развести. — Я все равно сдохну.
Он был очень плох — ледяная вода и страшная рана делали свое дело и даже человеку, отмеченному Отцом, подобное испытание могло оказаться не по зубам. Это принц чувствовал себя в реке, как дома, Мирола же сильно лихорадило. Найдись у них хотя бы немного вина, теплых одеял или хотя бы, времени, чтобы отлежаться, все зажило бы само-собой. Вот только ничем из списка парочка беглецов не обладала, а останавливаться даже на один день было нельзя — император мертвых обязательно заметит пропажу предводителей уничтоженного отряда и его вездесущие птицы, — а в том, что Шахрион каким-то образом подчинил себе птиц, Ритон уже не сомневался, — обязательно найдут беглецов. Поэтому небольшой отдых, и вперед!
— Даже не вздумай умирать. Попробуешь, и я тебя выцарапаю из лап Матери, чтобы прикончить лично. — От волнения Ритон растерял весь свой лоск и даже стал говорить, как нормальный человек — у него не осталось желания упражняться с изящной словесности. — Мы вернемся в Исиринатию и соберем новую армию, но на этот раз будем аккуратнее.
Он постарался придать голосу убедительности и не стал высказывать вслух собственные страхи. А пугаться было от чего — Исиринатии на сей раз противостоял настоящий военный гений, какие рождаются раз в несколько поколений, и принцу отчего-то казалось, что император пустил в игру далеко не все свои козыри. Например, кто знает, может быть, слухи о шашнях властелина с Раденией не столь уж и беспочвенны, как принцу казалось раньше? Да и война на юге началась очень удачно…
Как бы, добравшись до столицы, не оказаться под ударом армий северян. Впрочем, домой еще нужно вернуться.
— Рад это слышать, — прокашлял Мирол, отвлекая Ритона от мрачных мыслей. — И все равно, я буду только мешать и сдохну по дороге, задерживая тебя. Венценосец… должен узнать… про Шахриона.
Он прикрыл глаза и задремал.
Ритон поднялся и накинул на учителя свой плащ, после чего вздохнул и присел рядом с Миролом. Старик тяжело закашлял, не открывая глаз, и принц положил руку ему на плечо, поглаживая старого воина, затем посмотрел на поднимающееся солнце.
Да, старик был прав, он должен был его бросить, нырнуть в реку и плыть до первой деревни, после чего требовать коня и скакать в столицу, предварительно отправив несколько голубей с письмами… Должен был, но не мог. Этот человек заменил ему отца, он подарил маленькому принцу его первый меч, учил драться пешим и на лошади, был с ним, когда тот сломал руку и когда валялся в постели, умирая от воспаления легких, когда казалось, что орденцы не успеют. И ни разу не бросил своего воспитанника.
Это было глупо, эгоистично и нелогично, но Ритону было плевать, он принял решение.
  
Глава 17
 
Тридцатый день третьего месяца лета 35-го года со дня окончания Последней войны
В войне наступило затишье. Враги приводили в порядок армию и слали отряд за отрядом в осадный лагерь под стенами непокорной крепости.
Шахрион не особо мешал им — легионеры, конечно, продолжали постреливать из лесов, но не так рьяно. Каждая из сторон усиленно готовилась к решающей схватке. Вопреки надеждам, венценосец не снял Бирта с командования, а значит, следовало ожидать умелого и хорошо исполненного штурма. С внешними стенами император уже попрощался, но он готов был пойти на такую жертву, лишь бы выиграть время.
 
Да, оно сейчас играло на Империю. Ситуация в землях Лиги накалялась с каждым днем. Сперва эльфы, как и обещал зрящий, заявили о нейтралитете и закрыли границы лесного королевства, затем Гашиэн Третий объявил сбор всех вассалов для смотра венценосца — древнего ритуала, относящегося к временам непрерывных войн с Империей, — что изрядно встревожило исиринатийскую знать.