Белая башня

– Завтра… – Верховный подумал и поправился. – Послезавтра. Я выйду к людям послезавтра. В главный храм. И желательно, чтобы не только я.
Владыка копий кивнул, и на лице его мелькнуло удовлетворение.
– Это будет хорошо. Но твое здоровье…
– Мне много лучше, – Верховный откинулся на подушки. – Благодарю за заботу.
– Мне было бы проще, если бы ты сам о себе заботился.
Упрек был сделан по праву.
– Порой я… увлекаюсь, – признался Верховный. – Но разговор будет не о том?
И вовсе не из-за беспокойства о здоровье Верховного он сидел тут… сколько? Долго. Наверняка, очень долго.
– Мекатл… ушел к богам, – осторожно начал Владыка Копий, глядя куда-то в сторону.
Тело так и осталось там, на вершине пирамиды, ибо Верховный был слишком слаб, чтобы его спустить, а про дитя и говорить нечего. Звать же кого-то иного туда, внутрь, показалось неправильным.
– И вам нужен тот, кто его заменит.
– Нам, – поправился Владыка Копий. – Нам нужен. Тот, кто будет выходить к людям и говорить правильные слова. После проклятой ночи только и слышно о гибели мира. И все вокруг вдруг вспомнили о богах. Храмы не вмещают всех, кто желает поклониться… люди несут дары.
В надежде, что их хватит, чтобы вымолить… прощение? Скорее уж жизнь. Еще немного жизни. Но не Верховному их судить.
– И в этот момент именно вы, ваше слово, и вправду имеет значение, – он снова вспомнил о вежливом обращении и даже голову чуть склонил. – А потому нельзя допустить, чтобы ваша болезнь все разрушила.
– Или смерть.
– Или смерть, – все же Владыка Копий отличался воинской прямолинейностью. – Уже сейчас ползут слухи, что вы вот-вот уйдете к богам, а значит, Храм осиротеет, и что это знак. Правда, по-всякому его толкуют, но если вы и вправду умрете, то знак будет истолкован весьма однозначно.
И он прав.
Вот только… как пояснить, что Верховный не собирается умирать. Отнюдь. Он хочет жить и сейчас, пожалуй, более, чем когда бы то ни было.
– У вас есть имя, верно? – он погасил раздражение, вспыхнувшее было в душе.
– Даже три. Я все же оставлю вам право выбора.
Пока.
Пока еще Верховный способен сидеть и говорить.
– Вы ведь разумный человек, – Владыка Копий тронул висящую на поясе кисть. За прошедшее время она скукожилась и потемнела, но ногти её блестели золотом. – Вы понимаете, что… не время для интриг.
Но он все одно их плетет. Неумело. Кривовато. Ибо и вправду скорее воин, нежели царедворец.
– Что если вдруг… я не могу позволить Храму отколоться.
– Заговорщики…
– Мертвы. Те, о ком мы знаем. Но сколько есть тех, о ком мы не знаем? И кто-то же пустил слух, что беды происходят оттого, что трон заняла эта девочка.
Верховный чуть подался вперед.
– Кто…
– Сам бы хотел знать, – Владыка Копий покачал головой. – Уже говорят, что она – не настоящая Императрица. И что все, ею сотворенные, чудеса – на самом деле не чудеса. И что сила её идет от мага, даром, что тот рядом постоянно крутится… и это лишь начало. И тут важно ваше слово, чтобы удержать равновесие.
– Или того, кто будет после меня?
– Именно.
– Хорошо, – Верховный думал недолго, и вынужден был признать, что Владыка Копий прав. Сам бы он на его месте, пожалуй, и раньше потребовал бы передать власть тому, кто более здоров.
Надежен.
Верен.
И нашел бы способ уговорить. А тот… сидит вот, увещевает, хотя мог бы иначе… ту же подушку на лицо, а после вырезать всех, кто лишний и не согласен с переменами. Тихо, как это случалось не раз. У него есть войска, а храм… храм давно уже не так силен, как было в старые времена.
И хочется думать, что все – исключительно из глубокого уважения к Верховному.
Но…
Нет.
– Имена. И пусть все трое будут готовы… служить… при храме. Каждый из них должен подняться на вершину пирамиды. Вот завтра пусть первый и идет… я посмотрю, как они справляются.
Ответ, похоже, удовлетворил Владыку Копий.
И имена были названы.
Что ж, ничего нового. Всех троих Верховный знал… не сказать, чтобы близко.
Из хороших родов.
Сильные. Молодые, но не настолько, чтобы это выглядело вызывающе. Здоровые. Наверняка, с амбициями. И желанием подняться выше. А еще готовые слушать того, кто поможет желанию исполниться. Но трое… на два больше, чем следовало бы.
 
– И тот мальчик… это твой раб?
– Он ходил за моим дедом, – не стал отнекиваться Владыка Копий. – Толковый. И дед его любил. Понравился?
Плохо.
Или…
– Сколько ты за него хочешь?
Владыка Копий махнул рукой.
– Забирай. Считай, подарок… все одно он ни на что иное не годится. Трусоват и бестолков.
– Благодарю…
– Стало быть, послезавтра… хорошо. И она тоже будет. Мне кажется, ей надо показаться людям. И хорошо бы сотворить какое-нибудь чудо.
Цена все-таки была озвучена.
– Я… попытаюсь её уговорить, – Верховный с трудом сдержал улыбку. – Это и вправду будет… весьма вовремя… символично. Народ любит символы.
– А еще любит, когда небеса ночью темнеют, днем светлеют и не трясутся, – проворчал Владыка Копий. – Впрочем, разберетесь сам там… и имя… назовешь имя.
Назовет.
Всенепременно. Вот три и назовет… была, помнится, в давние времена подобная практика. Помощники… да… помощники Верховному будут нужны. Определенно. И дела храма пусть возьмут на себя, это нужно… а Верховный займется иными.
Ему нужны ответы.
В комнату бочком вошел новый раб с подносом, который он осторожно поставил на стол. Двигался он тихо, явно стараясь обойти Владыку копий стороной. Тот лишь хмыкнул, махнул рукой и удалился, сочтя свое дело сделанным.
– Господин, – раб заговорил, когда дверь притворилась. – Маг справлялся о вашем здоровье. Просил сообщить, когда вы… очнетесь. Но Владыка…
– Я теперь твой хозяин, – Верховный вдохнул ароматный пар. – И пошли кого за магом. А еще… ты умеешь писать? Читать?
– Немного, господин. Меня… учили, но я давно уже…
– Ничего, – Владыка поднял было ложку, но пальцы оказались неприятно-негнущимися и не удержали её. Впрочем, раб не позволил ложке выпасть, подхватил, вложил в руку Верховного и сжал его пальцы. Потом этой же ложкой, и рукой, зачерпнул варево, помог поднести ко рту.
Хороший подарок.
Весьма.
Верховный сделал глоток и прикрыл глаза. Бульон был сытным, и это радовало. А остальное… как-нибудь справится. Более того, сейчас он даже знал, где искать ответы. И удивляло, что как это он прежде не подумал о столь очевидной вещи, как храмовое хранилище.
В конце концов, где еще могут хранится знания о богах?
Или о тех, кто подобен богам?
– Отвар, – к губам поднесли кубок. – Когда тело слабо, оно может отвергать пищу чересчур жирную. Здесь семена укропа и корни петрушки, и иные травы. Они помогают работать кишкам…
И Верховный сделал глоток.
Определенно, отличный подарок… кони, девственницы, сокола… в его возрасте один толковый раб стоит сотни прекрасных девственниц. У отвара был горьковатый вкус, но Верховному и он понравился. Тем паче желудку и вправду стало легче.
 
Глава 10
 
Винченцо
Звук он услышал именно тогда, когда почти отчаялся.
Заснуть не выходило.
Усилия воли, которыми он пытался нащупать выход к собственному телу, тоже ничего не давали. Только окрестный мир поблек, задрожал. А он, Винченцо, оказался на его изнанке.
И это пугало, пожалуй.
Он заставлял себя отгонять страх и пытаться снова, но добивался лишь того, что картинка норовила рассыпаться, причем отчего-то мелкими квадратиками. То тут, то там квадратиков становилось больше, потом они выравнивались, правда. И возникали в другом месте. Иногда они изначально становились черны, и в картинке появлялась дыра. Винченцо попробовал заглянуть в такую, когда она возникла рядом, но не сумел и приблизиться.
А потом раздался этот мерзкий вибрирующий звук.
Он заставил картинку пойти мелкой рябью, а потом и вовсе рассыпаться. И сложиться в другую.