Искатели потерянного ковчега. Индиана Джонс и последний крестовый поход
Узкие улицы Каира. Он мчался по ним, разгоняя в разные стороны людей и животных, опрокидывая прилавки и корзины с фруктами, лавируя между торговцами и нищими. Испуганные прохожие в страхе жались к стенам. Наконец он въехал в старый город, где находился гараж Омара. Здесь улицы и переулки стали еще уже. Он едва не сшиб слепого нищего. К счастью, тот неожиданно прозрел — великое чудо! — и отскочил в сторону, рассыпав при этом милостыню, потом приподнял черные очки и с удивлением поглядел вслед грузовику.
Инди еще прибавил скорость, одновременно стараясь оживить в памяти план Каира. Машина с немцами не отставала.
Он свернул в переулок, и чуть не наехал на ослика, еле успевшего отпрыгнуть в сторону. Кто-то от испуга свалился со стремянки, в руках у женщины заплакал ребенок… Простите, бормотал Инди, простите. Конечно, надо бы остановиться и лично принести извинения, но только не сейчас: немцы не отставали.
И вот наконец он на Змеиной площади. Дверь в гараж Омара стояла распахнутой, и он направил грузовик прямиком внутрь. Машина остановилась, и дверь гаража мгновенно захлопнулась. Тут же несколько арабских мальчишек с метлами в руках начали подметать улицу, уничтожая следы покрышек, пока Инди совершенно обессиленный сидел в кабине и сам с трудом верил в свою удачу.
Автомобиль немцев тоже выскочил на площадь, Беллок и Дитрих с потерянным видом оглядывались вокруг, но грузовик как сквозь землю провалился.
А в это время в кузове грузовика из ящика с Ковчегом раздался тихий, почти неслышный гул. Казалось, самопроизвольно включился какой-то механизм и заработал. Никто не услышал этого звука.
Уже стемнело, когда Салла и Марион появились в гараже. Инди успел немного поспать на койке, которую ему уступил Омар, и теперь, проснувшись, лежал в темноте, голодный и злой. Неожиданно вспыхнул свет, Инди протер глаза: перед ним стояла Марион. Она умудрилась где-то помыть голову и причесаться и выглядела, как показалось Инди, совершенно сногсшибательно.
— Тебе здорово досталось, — сказала она ему.
— Пустяки, несколько царапин, — ответил он и сел в постели, при этом его тело пронзила такая боль, что он застонал.
В комнату вошел Салла, Инди встрепенулся и тут же забыл об усталости.
— Мы договорились насчет корабля, сообщил Салла.
— Надежные люди?
— Пираты. Им можно верить. Их капитан, Катанга, честный человек, несмотря на его занятие.
— Они согласны взять на борт и нас и наш груз?
Салла кивнул.
— За соответствующее вознаграждение.
— Теперь, — Инди, превозмогая усталость, поднялся, — надо отвести грузовик в порт.
Он посмотрел на Марион и добавил:
— Боюсь, что наши приключения на сегодня не закончились.
Дитрих и Беллок сидели в комнате посла. Немецкое посольство располагалось в роскошно украшенном здании в центре Каира. Посол был очень любезен с ними. Профессиональный дипломат, переживший чистки Гитлера, он был рад услужить режиму и охотно предоставил свой кабинет в их распоряжение. Какое-то время они сидели молча, Беллок рассеянно разглядывал портрет фюрера, Дитрих курил египетские сигары.
Время от времени в комнате звонил телефон. Дитрих брал трубку, слушал, отвечал и, качая головой, клало на место.
— Если мы упустим Ковчег… — он закурил новую сигарету.
Беллок встал, прошелся по комнате, затем махнул рукой.
— Я и думать об этом не хочу, Дитрих. Кстати, что случилось с отлаженной работой твоей шпионской сети в Египте? Почему они до сих пор ничего не нашли?
— Найдут. Я уверен.
— Мне бы твою уверенность.
Дитрих прикрыл глаза. Беллок, с его ехидством, надоел ему до смерти, к тому же его страшила перспектива вернуться в Берлин с пустыми руками.
— Где ваш хваленый профессионализм, — продолжал Беллок. — Как могло получиться, что один человек — один! — умудрился вывести из строя всех охранников и к тому же исчезнуть. Абсурд какой-то. Поверить не могу.
— Я это уже слышал, — устало ответил Дитрих.
Беллок подошел к окну и уставился в темноту. Где-то там, во мраке египетской ночи, скрывается Джонс, и у него — Ковчег. Черт побери, Ковчег упускать нельзя. Одна мысль, что он может потерять его, заставила Беллока похолодеть.
Вновь зазвонил телефон. Дитрих поднял трубку, послушал, и его поведение сразу изменилось. Он бросил на француза взгляд, полный злорадства.
— Я же говорил, что мои люди все уладят.
— Вот как?
— Один мой человек узнал в порту, что египтянин по имени Салла зафрахтовал грузовой пароход “Банту Винд”.
— Возможно, уловка.
— Возможно, но проверить не мешает.
— Все равно делать нечего, — сказал Беллок.
— Тогда, идем.
Они торопливо покинули посольство, быстро добрались до порта и узнали, что “Банту Винд” уплыл час назад в неизвестном направлении.
Глава одиннадцатая
СРЕДИЗЕМНОЕ МОРЕНа борту “Банту Винд”, в каюте капитана сидел Инди, раздетый до пояса, а Марион, стоя рядом, перевязывала ему раны и мазала царапины йодом. Он разглядывал ее: она переоделась и теперь была в белом с высоким горлом платье, несколько чопорном. Однако он находил, что оно ей к лицу.
— Где ты его достала?
— В чулане, там всего полно. Догадываюсь, что я не первая женщина, путешествующая с этими пиратами.
— Мне оно нравится.
— Я чувствую себя в нем — хм — девственницей.
— Да и выглядишь тоже.
Она с минуту серьезно смотрела на него, не забывая, впрочем, прижигать йодом ссадины. Затем произнесла:
— Девственность, мой друг, ненадежная вещь. Была — и нет, и не жди обратно.
Она покончила с царапинами и ранами, села и налила себе немного рому, отхлебнула, насмешливо глядя на него поверх стакана.
— Не помню, я уже извинялся за то, что сжег твою забегаловку в Непале? — спросил Инди.
— Пока нет. А я поблагодарила тебя за то, что ты вытащил меня из горящего самолета?
Он отрицательно покачал головой.
— Что ж, мы квиты. Может, тогда поставим крест на прошлом?
Марион не ответила.
— Где у тебя болит? — вдруг спросила она.
— Везде.
Она нежно поцеловала его в плечо.
— Здесь?
Инди подскочил от неожиданности.
— Да, здесь.
Марион склонилась ниже.
— А где не болит? — Она поцеловала его в локоть. — Здесь?
Он кивнул. Она поцеловала ему макушку. Он указал на шею — она поцеловала там, потом кончик носа, глаза. Он дотронулся до своего рта, и она нежно прикоснулась к нему губами.
Как она изменилась, стала совсем другой. Это поведение никак не напоминало ее дикие выходки в Непале.
Что-то смягчило ее, но что?
Перемена в девушке поразила Инди.
Ковчег находился в трюме корабля, и корабельные крысы это сразу учуяли: они как безумные носились взад и вперед, дрожа и топорща усы. Тот же самый тихий гул доносился из ящика, но только крысы своим сверхчутким ухом воспринимали его, и было ясно, что он их очень пугает.
Когда неясный свет утренней зари осветил небо, капитан Катанга вышел на мостик и закурил трубку. Он пристально разглядывал поверхность моря, словно пытался взглядом исследовать подводные глубины. Соленые морские капли били его по лицу, а утреннее солнце высушивало их, оставляя на лице беловатый налет. Однако капитан не обращал на это внимания. Он чувствовал, под водой что-то неладно, что — то не так. Он прищурил глаза, но так ничего и не увидел. По-прежнему до его слуха доносился негромкий равномерный шум корабельного двигателя — старая штуковина, несмотря на почтенный возраст, все еще работала без перебоев. Он подумал об Инди и его спутнице, они оба понравились ему, и кроме того, ведь это друзья Саллы.
Но вот ящик — их груз — почему-то сразу насторожил его. Он и сам не мог объяснить себе, что вызвало тревогу, однако чутье подсказывало: чем скорее он избавится от него, тем лучше. Странно, но сейчас, глядя на спокойную поверхность моря, он испытывал то же тревожное чувство. Он чуял опасность с такой же определенностью, с какой его нос вдыхал соленый морской воздух.